Хороший

Для нее хобби все то, что называют грязным ©

POV Том Обычно геи говорят, что поняли все про себя лет в двенадцать или, максимум, в тринадцать. А вот со мной было не так. Первый раз я задумался о том, что мне нравятся парни, только лет в пятнадцать, да и то совершенно случайно. До того момента я прекрасно жил себе, не задумываясь особо о том, кто меня привлекает в плане секса. Я всегда был отличником и «задротом», как называли меня большинство одноклассников, поэтому девушки меня вниманием не баловали. Ну, а мне и так было нормально. Мне учиться нравилось, а общения хватало и с друзьями. Так вот, однажды мы с друзьями сидели в кафе, болтали, как обычно, смеялись… И там я заметил одного парня. Издалека он был немного похож на девушку, с длинными волосами, весь такой тоненький и изящный. Он сидел там совсем один, за столиком у окна, и просто смотрел на улицу. Он учился в нашей школе, но я его совсем не знал, даже имени не мог вспомнить. Раньше я как-то не обращал на него внимания, хотя иногда тайно жалел его, когда другие парни называли его «голубым» и другими словами похуже. Он вроде был безобидный и жить никому не мешал, да и доказательств «голубизны» (ну, кроме, может, внешнего вида), особо не демонстрировал. Короче, по-моему, он не заслуживал такого отношения, хотя думал я об этом не то чтобы очень часто. А в тот день у меня словно глаза открылись. Весь вечер я только и делал, что украдкой пялился на него, невпопад отвечая на вопросы друзей и забывая смеяться их шуткам. А когда парень собрался уходить, я вскочил, и, отговорившись тем, что мне срочно надо домой, пошел за ним. Я преследовал его до самого подъезда, а потом еще долго стоял в темноте, не понимая, что со мной творится. А той ночью мне приснился первый в жизни эротический сон с участием меня и этого парня. Я был в ужасе. Не в силах поверить, что я из «этих», я оправдывался тем, что просто зациклился, что ничего страшного не случилось, что со всеми бывает… А на следующий день я невольно искал его глазами, надеясь еще раз увидеть его лицо. Позднее я узнал, что его зовут Клэй, и что на самом деле он вовсе никакой не гей и никогда им не был. Зато у него были самые прекрасные серые глаза, которые я только видел. Одержимость эта, однако, довольно быстро прошла, но после того случая я начал обращать внимание на парней. Постепенно, я начал смиряться с мыслью о том, что моя ориентация прямо противоположна той, которая считается нормальной. Мой лучший друг постоянно подкалывал меня из-за отсутствия девушки (он-то был тот еще бабник), но я старался не обращать внимания. Но когда мы уже закончили школу и поступили в универ, меня такая жизнь начала, мягко говоря, напрягать. Я попытался встречаться с девушкой, с которой нас свели на какой-то вечеринке, однако, говоря без прикрас, она была полнейшей дурой. Такую ни один нормальный человек не вытерпит. Так что долго эти «отношения» не продлились. После того, как мне исполнилось двадцать, я решился на серьезный шаг: рассказать все тому самому лучшему другу. Я не мог больше один с этим жить, а с ним мы были знакомы лет с десяти, и я не мог поверить, что он от меня отвернется. Я был прав. Он сначала посмеялся, думая, что я шучу, но заметив, что на шутника я не похож, спросил только: — Что, правда? Я обреченно кивнул. Он немного помолчал, а потом выдал просто гениальный вопрос: — А откуда ты это знаешь? Я пустился в пространные объяснения, стараясь пересказать то, что только что рассказал вам, но постоянно путался, перескакивал с одного на другое, а в конце концов разозлился и сказал: — Такое просто знают, и все, ясно тебе? Тогда он резонно возразил, что я не могу этого знать, потому что ни разу не спал с девушкой. Как я могу определить, нравится мне это или нет? Возражение показалось мне весьма логичным, и я не нашелся, что ответить. Тогда он протянул мне визитку, на которой был написан телефон, добавив, что если я и хочу проверить, то надо делать это с профессионалом. Проще говоря, он предложил мне воспользоваться услугами публичного дома. Я конечно заверил его, что никогда на это не пойду. Но, оставшись один, я основательно задумался. Как же так я дожил до двадцати лет и, получается, до сих пор не знаю, гей я или нет? Это не дело. Поэтому я все же решился. Подготовился я как следует: снял комнату в дешевом отеле, заехал в аптеку за презервативами, привел себя в порядок, и уже сидя на кровати, покрытой казенным отельным покрывалом, почувствовал себя как наипоследнейший кретин. Несколько минут я кругами ходил по комнате, наконец, взял визитку и набрал номер. После пары гудков мне ответил приятный женский голос: — Добрый день. Вас приветствует агентство «Нефертити». У нас вы можете пригласить на дом девушку для более интимного общения. Какую услугу будете заказывать? Я просто оторопел. А что, существуют еще какие-то разновидности? Об этом я ничего не знал. Краснея и заикаясь я попытался сказать, что мне все равно. Но девушка настойчиво повторила вопрос, уверив меня, что это необходимо для оформления заказа. — А какая самая дешевая? — брякнул я первое, что пришло в голову, и тут же за эту же голову схватился, понимая, как тупо это прозвучало. Девушка на том конце, видимо, тоже оторопела, но уже через секунду ответила не дрогнувшим голосом: — Минет, будет стоить *** в час. Я сказал, что согласен, хотя больше всего на свете хотел просто сквозь землю провалиться. После еще нескольких минут пыток, во время которых девушка пыталась выяснить, интересует ли меня конкретная внешность, возраст, убеждения и так далее, я, наконец, сообщил адрес и отключился. Чувствовал я себя просто ужасно. И как вообще люди это делают? Так унизительно… Я спустился в бар, собираясь выпить для храбрости, но потом передумал и заказал сок. Просидев там с полчаса, я уже совсем было решил бросить эту затею и по-тихому свалить. Но когда я поднялся в номер, чтобы забрать вещи, я снова передумал, сел на кровать и стал ждать. Не знаю, сколько я там просидел до того момента, когда услышал стук в дверь. Я не мог заставить себя встать, просто приклеился к кровати. А тому, кто стоял за дверью, ждать, видимо, быстро надоело, поэтому этот кто-то просто вошел без приглашения. И вот тогда я просто охренел. Конечно, я видел проституток в фильмах, да и на улице встречал пару раз. Но эта была просто… Образцом проститутки, если можно так сказать. Черные крашеные волосы, густо подведенные черным глаза, накладные ресницы, кожаная мини юбка, колготки в сетку и высокие сапоги на толстом каблуке. Я вскочил, как ужаленный, силясь выдавить из себя хоть слово, но ничего не получилось. Девушка же окинула комнату безразличным взглядом, и, кинув сумочку на кровать, проговорила: — Деньги вперед. Я судорожно полез в карман, и протянул ей помятые купюры. Она, не пересчитывая, бросила их на тумбочку, а потом, смерив меня взглядом ярко-голубых глаз, томно протянула: — Так значит это ты у нас любитель орального секса? Что, на большее денег не хватило? И в тот момент я так ей был благодарен за то, что она не стала употреблять слово «минет», что собрался, наконец, и чтобы не выглядеть уж совсем глупо, выпалил: — А я думал, все проститутки ходят на шпильках. Девушка удивленно приподняла одну бровь, в которую было вставлено серебряное колечко, и сделала шаг мне навстречу. — Ну что, ценитель женской красоты, мы к делу будем приступать или нет? — спросила она, положив руку с длиннющими ногтями на ремень моих штанов. Я ловко вывернулся и, позорно сбежав в другой конец комнаты, сказал: — Может, не так сразу? Давай хотя бы познакомимся. Меня Том зовут. — Лола, — назвала девушка явно фальшивое имя, — доволен? Иди уже сюда, мне что, за тобой бегать? — Ну может мы хоть немного поговорим? — умоляюще проговорил я, — просто я не могу вот так сразу. — Боже, — закатила глаза Лола, — я разве похожа на психологическую помощь? Если у тебя проблемы, то ты обратился не по адресу. Хотя, какие у тебя могут быть проблемы? Наверняка, у тебя богатый папа, у которого есть своя фирма, а тебе просто заняться нечем, так ведь? — она угрожающе надвинулась на меня. — Мой папа простой электрик, — запинаясь проговорил я, прижимаясь к стене. — Ах вот как, — протянула она, прищуриваясь, — простой рабочий парень, значит? Хочешь надеть костюм, ну такой, оранжевый? Я могу организовать. — Оранжевые костюмы у железнодорожников, — ответил я прежде, чем успел подумать, — а у электриков они синие. Лола только фыркнула в ответ: — Ну ты и зануда. Я сваливаю. С этими словами она схватила сумочку и уже открыла дверь, чтобы уходить, когда я совершенно неожиданно даже для себя самого выпалил: — На самом деле я просто хотел проверить, гей я или нет. Я думаю, что да, но друг сказал, что пока не пересплю с женщиной, не узнаю наверняка. Лола замерла на полпути. Потом медленно вернулась и уставилась на меня изучающим взглядом. — Это правда? — наконец спросила она. — Да, — прошептал я и зачем-то добавил, — извини. Лола несколько секунд смотрела на меня, а потом вдруг рассмеялась приятным хриплым смехом. — Ну так ты не прошел проверку, — проговорила она и, не переставая смеяться, подошла к кровати, села, закинув ногу на ногу, и достала из сумочки изящный портсигар. — Куришь? — спросила она. — Нет. Лола щелкнула зажигалкой, и по комнате разошелся ароматный дым. — Хочешь посекретничать, значит, — сказала она, — ну так вот тебе мой секрет: я на самом деле, то есть биологически, я парень. Приятно познакомиться Том, я Билл, — и протянула руку. Я не нашелся с ответом. Парень? Вот это? — Врешь! — воскликнул я. Лола закатила глаза, встала и не без усилий задрала юбку. — Охренеть, — прошептал я. Передо мной был самый настоящий парень. — Но я же… В смысле, я же говорил… Мне сказали, девушка, и… — Не переживай, — сказала Лола, точнее Билл, — ты не виноват. Просто, когда все девочки заняты, меня назначают на заказы, если без секса. — Но это же ужасно, — я не мог поверить в происходящее. — Да ладно, — ответил Билл, возвращая юбку на место, — какая разница. Спорим, ты бы даже не заметил. Мужикам вообще фиолетово, кто их ублажает. Билл затянулся, а потом добавил: — Мне запрещают говорить клиентам, какого я на самом деле пола. Хотя иногда попадаются такие мрази, что я все равно говорю в конце, а когда они убеждаются, что им сосал другой парень, они просто звереют. Видел бы ты их рожи. Билл снова встал и задрал свободный топ. На теле красовалось несколько багровых синяков. — Это недавно мне от клиента досталось. Вот это он поставил подставкой от светильника, а вот эти два уже ногами. Но это того стоило. Обожаю, когда они бесятся, — Билл негромко рассмеялся. — Но это же… Как ты это терпишь? — ужаснулся я. — Бывает и хуже, — пожал плечами Билл и болезненно потер правый глаз. — Что с тобой? — спросил я, заметив, что это уже не в первый раз. — Сраные линзы, — выругался Билл, — заставляют носить, потому что мужикам больше нравятся голубые глаза. — Глупость. А что с глазом-то? — Не знаю, может сперма попала. Такое бывает, — совершенно буднично ответил Билл, — у тебя случайно нет раствора для линз? — Нет. — Пойду тогда, хоть под водой промою, — вздохнул Билл, затушив окурок в пепельнице. — С ума сошел, разве так можно? — А хрен его знает, — был ответ. Через пять минут Билл вернулся уже кареглазым. — Черт с ними, я их в раковину смыл, — сказал он и снова закурил. — Надеюсь, за это тебя не побьют, — осторожно сказал я. — Да нет, просто из зарплаты вычтут, не парься. Мы помолчали. Потом я все же спросил: — И зачем ты вообще на них работаешь? — Я больше ничего не умею, — сказал Билл, — а деньги тут можно заработать хорошие. Я вообще-то на операцию коплю. — На какую операцию? — По смене пола. Я в очередной раз обалдел. — Зачем? — Глупый вопрос, — ответил Билл, — потому что я хочу стать девушкой. По-настоящему. — Тебя что, кто-то обидел? Билл презрительно скривился: — Если ты о том, не насиловал ли меня в детстве родной дядя, то нет, ничего такого не было. Просто ненавижу мужиков. Они только и думают, что о своем члене. Не хочу иметь с ними ничего общего. — Ну не все же такие, — протянул я. — Мне хороших не попадалось, — парировал Билл. — Ну, у тебя работа такая… — А что не так с моей работой? — разозлился Билл, — думаешь, к нам только неудачники обращаются? Да больше половины нашей клиентуры — примерные семьянины, владельцы бизнеса, уважаемые люди. И только перед такими, как мы, они настоящие. Иногда они такое вытворяют, что блевать хочется. Какие они все мерзкие… — Думаешь, женщины лучше? — с сомнением спросил я, — они коварные, лживые и тоже вытворяют ужасные вещи, типа отравления мужей ради наследства и все такое. — Ну не знаю, — ответил Билл, — но попробовать стоит. Не могу я быть парнем. Ну, ты же должен понимать. Это как ориентация. Ты не знаешь, почему. Просто знаешь, что так правильно. — А что твои родители? — после небольшой паузы спросил я. — А что родители… Когда я начал одеваться как девушка, отец попросту выгнал меня из дома. Мне тогда было семнадцать лет. Куда мне было идти, без денег, без образования… Вот я и оказался в «Нефертити». Они трансвеститов не берут вообще-то, но для меня сделали исключение. — А сейчас тебе сколько? — Двадцать три, — ответил Билл. — И много тебе еще нужно денег? — Примерно половина суммы у меня уже есть. — Это сколько же еще тебе там мучиться, — сочувственно проговорил я, — там разве нет ограничений по возрасту, я имею в виду операцию? — Не знаю, — пожал плечами Билл, — да и неважно это пока. Это цель, которая помогает мне терпеть все это дерьмо. А что потом будет, если не получится, или еще что… Я стараюсь об этом не думать. — Ясно, — со вздохом ответил я, хотя на самом деле ни черта мне было не ясно. Такого не поймешь. Люди, прошедшие через ад, всегда говорят об этом так, словно ничего особенного не сделали. А на самом деле терпеть такое… Это страшнее самых живописных рассказов. — Может, тебя чем-нибудь угостить? — спохватился я, прервав свои невеселые размышления, — а то как-то неудобно получилось. Что ты пьешь? Вино, коньяк? — Кофе, — неожиданно ответил Билл, — если правда хочешь угостить, тут на углу есть киоск, а в нем продают лучший кофе в городе. Мне двойной капучино без сахара. — Я быстро, — пообещал я. Всю дорогу я думал о Билле и жалость во мне смешивалась с восхищением. Да, история была не оригинальна. Но я впервые встретил кого-то, кто на самом деле преодолел столько… Я очень хотел помочь, но что я мог сделать? Предложить денег? Но у меня самого их нет… Найти ему работу… Глупо, но надо обязательно что-то придумать. С такими мыслями я и вошел в номер. Он встретил меня тишиной. Внутри никого не было. Я в растерянности остановился посреди комнаты, прижимая к груди пластиковые стаканы с кофе. Потом медленно подошел к тумбочке. Там лежали мои деньги и листок бумаги. Я поставил стаканы прямо на пол и взял листок. На нем красивым почерком было написано следующее: Извини, Том. Ты хороший, а таким, как я, нельзя общаться с хорошими людьми, иначе не сможем потом работать. Легче верить, что все люди — сволочи, а то, что мы делаем — неизбежное зло. Надеюсь, ты разберешься со своей ориентацией, хотя, по-моему, наша встреча — это знак свыше. Будь счастлив.

Лола

P. S. Спасибо за кофе. Я дрожащими руками схватил телефон и набрал номер с визитки. Когда мне ответил тот же вежливый голос, я нервно спросил, практически крича в трубку, как мне связаться с Лолой. Но в ответ на это невидимая собеседница только ответила безразличным тоном: — Какая Лола? У нас нет никого с таким именем.