Игра, изменившая жизнь

Утро начинается далеко не с кофе. Думаю, владельцы домашних животных меня поймут. А посему новый день у меня начался на два часа раньше положенного, а все из-за этого рыжего наглеца, со всеми удобствами расположившегося на моем лице и точащего свои зубы о мое ухо. Вздохнув, сбросила его с моей многострадальной головы, он же, зашипев, скрылся под кроватью. Закрыв глаза, попыталась снова вернуться в мир сновидение, но попытки не увенчались успехом. Сон неумолимо ускользал из рук, словно песок в песочных часах. Сбросив одеяло, нехотя приняла сидячее положение, потянувшись, поднялась с кровати, лениво побрела в ванную, по дороге решив, что, может, вставать раньше не так уж и плохо. В конце концов, теперь будет больше времени, для того, чтобы зайти в магазин, и, как преданный щенок, смотреть на недоступный пока для меня девайс. Да и вероятность опоздания значительно уменьшится. Эти мысли подняли мое, казалось бы, напрочь испорченное настроение. Улыбнувшись своему отражению в зеркале, вернулась к попыткам привести в порядок непослушную копну волос. Оставив бесплодные попытки, просто собрала волосы в хвост, заколов несколько ярких заколок по бокам, я в конечном итоге осталась довольна результатом. Натянув школьную форму, и, попрощавшись с котом, который так и не удосужился вылезти из-под кровати, стараясь не издавать лишних звуков, осторожно прикрыла дверь и спустилась на первый этаж. На кухне, к моему величайшему удивлению, уже сидела моя мать, лениво потягивая чаек и листая глянцевый журнал. Заметив, весьма удивилась, тому, что её соня, как она часто любила выражаться, встала так рано, о чем незамедлительно спросила: – Тсу-чан, что-то произошло? Ты сегодня рано. Я отрицательно помахала головой: – Опаздывать не хочется. – О, Тсуна, совсем на тебя не похоже. Садись. Сейчас сделаю твои любимые тосты. Я повиновалась и покорно усадила свою пятую точку на стул, скрестив руки замком, наблюдала за матерью, да, в такие моменты её лучше не трогать. Пару раз пробовала предложить свою помощь, но её словно подменяли, из милой женщины превращалась в злобную фурию, готовую в любой момент разорвать тебя в клочья. Свою кухню считала неприкосновенной обителью, на которой работать может только она одна. Я не смогла сдержать улыбки. Однако, длились минуты счастья недолго. Против моей воли в памяти всплыли обрывки вчерашнего вечера. Все сидели как на иголках, мать пыталась развеять обстановку, но её неудачные шутки не помогли. Я видела, как она кидает на меня умоляющие взгляды, но ничего не могла с собой поделать, слова комом застряли в горле. Повисшее неловкое молчание разорвала трель данного звонка, желая хоть на несколько минут сбежать от этой "семейной идиллии", сразу же подорвалась и бросилась открывать дверь. На пороге стоял парень со светлыми волосами и глазами цвета морской волны. Он явно нервничал, переминая с ноги на ногу, он тихо произнес: – А можно поговорить с Савадой-саном? – Конечно, проходи, - ответила я, пропуская парня в дом, и, попутно прокручивая в голове мысли о том, кто этот паренек и зачем он, собственно, пришел. Прошествовав за парнем на кухню, где сидела моя «дружная» семейка, я, замерев у входа начала ждать дальнейшего развития событий. – Савада-сан, срочное дело, меня прислали доложить вам. – Словно заученную фразу, протараторил юноша, вытянувшись по стойке смирно, надо признаться, за этим забавно было наблюдать. – Что ж, вынужден вас ненадолго оставить. – Встав из-за стола, нарочито растягивая слова, поклонился, строя из себя примерного и интеллигентного человека, все это выглядело, словно сложная игра весьма плохого актера. Так приторно и неправдоподобно. Пропустив отца и этого странного паренька, я потопала на свое место за столом, где меня ждал мой любимый чесночный рис с курицей. Хотя, совру, если не скажу, что мне безумно хотелось подслушать их разговор и, быть может, и решилась бы на это, но было одно весьма и весьма мешающее обстоятельство… – Тсу-чан, завтрак готов, – с улыбкой проговорила мама, поставив передо мной тарелку с тамагояки. – Спасибо, – тихо поблагодарила я, приступая к трапезе. Мысли вновь вернулись к вчерашнему вечеру. Ковыряя свою порцию, изредка бросая взгляд на пустое место напротив меня, пыталась прогнать не прошеные мысли и сосредоточиться на том, где достать деньги на GVR и, по возможности, и на игру. От раздумий меня отвлек голос отца, извещающий о его прибытии. – Базиль, составь нам компанию. Весь вечер пошел, буквально, коту под хвост. Если до этого мы сидели просто в тишине, то теперь мы «наслаждались интересными историями» в исполнении моего отца, в конце концов, положение спас мой котенок. Отчаянно мяукая, он требовал добавки. – Ах, ты ж маленький обжора, – с нескрываемой радостью, буквально, пропела я, взяв на руки рыжее счастье, которое теперь пахло клубникой, извинившись, попросив разрешение уйти в свою комнату и получив разрешение, налив в пиалу молоко, отправилась в свою обитель, в компании котенка. Покончив с завтраком, схватила сумку, и, чмокнув маму в щеку, быстрым шагом покинула дом и направилась в сторону магазина. Всю дорогу до него меня не покидало невесть откуда взявшееся чувство того, что за мной кто-то наблюдает. Несколько раз оглянувшись, я не заметила ничего, кроме обычных прохожих, которые буравя взглядами асфальт, торопились на работу или же учебу. Тяжело вздохнув, попыталась успокоиться и доказать себе, что это просто проделки бурного воображения. Открыв дверь и услышав знакомый звон колокольчика, отправилась прямо к прилавку, за которым, развалившись на небольшом стуле, сидел продавец, посмотрев на меня, он вновь вперил взгляд в экран сенсорного телефона марки «Samsung». – Хей, здравствуй, что-то народу нет сегодня. – Как можно вежливее и дружелюбнее проговорила я. – А ты бы еще раньше пришла, тогда бы застала еще и закрытый магазин. – Буркнул продавец, не отрываясь от экрана. – Но вчера же… – начала я, но тут послышался очередной звон колокольчика, извещающий о прибытии потенциального покупателя. – Если ты о DVR, то мы ту партию распродали еще вчера. – Бросил продавец, засунув телефон в карман, он поднялся, намереваясь отправиться помочь клиенту, заметив мое изменившееся лицо, он более миролюбиво добавил, – думаю, скоро доставят новую партию. – Я, пожалуй, пойду. Спасибо за помощь. – Развернувшись, я пошла прочь из магазина, настроение было хуже некуда. Добравшись до школы, я к своему величайшему неудовольствию, обнаружила, что возле входа уже дежурит дисциплинарный комитет во главе с Хибари-саном, посмотрев на часы, не смогла удержать тяжелого вздоха. Прийти на почти час раньше. Надеясь, что меня не остановят, я, набрав в легкие побольше воздуха, собрав всю свою смелость в кулак, прошла мимо членов дисциплинарного комитета, мысленно представляя себя призраком. – Савада, на секунду, – раздался знакомый голос, нехотя развернулась и, нацепив на лицо виноватое выражение, поплелась к главе дисциплинарного комитета, который облокотившись о дерево, сложа руки на груди, наблюдал за мной. – Да, Хибари-сан, – тихо проговорила я, не поднимая глаз, не питая особого желания смотреть в холодные глаза цвета стали. – Надо же. Сегодня пришла вовремя. Ты знаешь, что стоит вопрос о твоем исключении, травоядное? Как гром среди ясного неба. Я, конечно, знала, что учеба у меня хромает, нет, даже не так, парализована на веки вечные, да и прогулы. Но исключение? – Значит, не знаешь… – задумчиво проговорил глава дисциплинарного комитета, с легкой усмешкой наблюдая с какой ужасающей скоростью, меняются на моем лице. – Ладно, Савада, думаю, с этим еще можно что-то сделать. Но наказание тебя ждет в любом случае. Работа в нашей библиотеке. Все, этот день можно считать одним из самых худших в моей жизни. Так, Тсуна, спокойнее, со всем разберемся. – Хорошо, Хибари-сан. Можно отправиться в класс? – Иди, Савада. – Со вздохом проговорил Кея, теряя ко мне всякий интерес, ибо ему доложили о неких нарушителях-самоубийцах. Проследив взглядом за удаляющимся Хибари, я, постояв так с несколько секунд, развернулась и нехотя пошла в класс, позади меня, «тихо» перешептываясь, шли две ранние пташки. Девушки зашли вслед за мной, стараясь скопировать походку моделей, они продефилировали к первым партам, я же направилась к своей, которую с легкостью можно было бы узнать, ибо изукрашенная оскорблениями, она была единственной в нашем кабинете. Бросив сумку рядом, плюхнулась на стул, уронив голову на руки, задумалась о своем наказании. Наша библиотекарша работала в школе практически всю свою жизнь и сейчас ее держали из жалости, дожидаясь того момента, когда она достигнет пенсионного возраста. Однако она уже порядком запустила работу, расставляя книги в одном ей понятном стиле, в конечном итоге сама начинала путаться, вследствие чего и появлялись «потерянные» книги. И тогда к ней на помощь отправлялись такие «баловни судьбы» и нерадивые ученики, как я. Работа предстояла немалая, а посему вряд ли я попаду домой раньше семи часов. Да еще и исключение, хотя Хибари-сан сказал, что с этим еще можно что-то сделать… Да, Тсу, обладатель немыслимого таланта – нахождение неприятностей на свою голову и не только, в большинстве своем, даже не предпринимая для этого абсолютно никаких действий – надо как-то выпутываться. Трель школьного звонка, предвещающая начало учебного занятия, неумолимо вырвала из невеселых дум. Любуясь при этом красотами школьного дворика, я совершенно не заметила, как классную комнату наводнили одноклассники, которые о чем-то бурно переговаривались между собой. Воцарившийся гвалт нарушил вошедший учитель в самом расцвете лет. В строгом черном, как смоль, выглаженном костюме и налакированных туфлях. Прилизанные волосы, темные Добродушные глаза за темно красной оправой очков, которые ему были явно не по размеру, закрывающие приличную половину лица, сутулая спина дополняли его, слегка комичный, образ. В классе тут же воцарилась тишина, все замерли по стойке смирно. Несмотря на внешнее добродушие, строгости сенсею не занимать, с таким человеком всегда следует быть на стороже. А хотя, возможно сейчас во мне говорит моя добрая подруга паранойя. Следом за ним вальяжной походкой, засунув руки в карманы темных и явно благополучно переживших свои лучшие годы джинс, плелся парень, аккурат позади классного руководителя. Весь его вид, начиная обезображенного раздражением, довольно-таки смазливого, лица, обрамленного густыми пепельными волосами и заканчивая левым носком черных «Converse», который едва заметно отбивал на полу какой-то неровный, дерганый ритм говорил о весьма и весьма скверном характере его обладателя. Небрежно кинув классный журнал на свой стол, сенсей вежливо поздоровался и кашлянув, принялся доносить до нас событие дня: – К вам в класс перевелся ученик из Италии – Гокудера Хаято. Прошу относиться к нему добродушно и принять в свой дружный коллектив. – На слове «дружный» он сделал наиболее сильный акцент. – В общем и целом, вы и сами все дальше знаете. Надеюсь на вас. Завершив свою небольшую речь, сенсей добродушно похлопал новенького по плечу, предоставляя возможность рассказать что-нибудь о себе. Как по мне, глупая традиция. Ну, в самом-то деле, что новенький, оказавшись перед большой, уже более или менее сдружившейся группой, в которой действуют индивидуальные, негласные, общепринятые моральные устои и законы, чтобы с самого начала не упасть в грязь лицом и заинтересовать коллектив? Хотя, этому новенькому, как мне думается, и говорить-то ничего не надо. Мать природа уже все за него сказала, наделив смазливой внешностью, который этот, как там его, а, Гокудера, так кажется, благоразумно подшлифовал. Вон как взглядом пожирает женская половина, разве что слюни не пускают, а хотя, та блондиночка… Н-да, поторопилась я с высказываниями… А новенький, следует признать, не разочаровал. Проигнорировав слова обескураженного сенсея, он, с видом гордого хищника, прошествовал к последней парте. У учителя от такой наглости чуть глаза на лоб не полезли. Не привык, батенька, чтобы всякие мелкие холопы так дерзить изволили, да выставлять «императора» в негожем свете. Что могу сказать? Сие действо оправдано, заслужил. Действительно заслужил. Я, еле заметно потерла локоть, памятуя о недавнем происшествии. Проходя мимо моей парты, новенький задел мои учебники и они с глухим стуком упали на пол. И нет, чтобы извиниться, помочь, он лишь раздраженно фыркнул и пошел дальше, отбрасывая тем самым последние сомнения о том, что сделал он это случайно. Эх, и этот туда же. А я уж грешным делом подумывала о том, чтобы подружиться. Может, он не так уж прост, как казалось на первый взгляд, ан нет, всего лишь глупый хам, любящий внимание и играющий на публику. Вот только… Закончить мысль мне не дали, ибо взбешенный учитель начал урок, с силой вжимая мел в доску. Глупо. Как же все это глупо. Из груди вырвался тяжелый вздох. Не сдержавшись, я украдкой посмотрела назад и наткнулась на буравящий меня взгляд… Зеленые глаза, словно сканеры, просматривали меня насквозь, исследуя каждый фибр моей души. Наверное, именно так маньяки и выбирают свою будущую жертву. Оценивая ее возможности. Я ощутила пробежавший по спине холодок и постаралась быстрее отвести взгляд, что оказалось весьма проблематично, чувство, словно ты всего на всего маленькая муха, угодившая в сеть к пауку и, чем больше рыпаешься, тем быстрее вязнешь в липких волокнах. Весь последующий день зеленые глаза преследовали меня везде, каждый раз я натыкалась на холодный и колючий взгляд. Лишь за обедом мне удалось скрыться от своего личного маньяка. Но радость моя длилась недолго, ибо за мой столик подсела радостная Киоко и с криком «Тсу-тян» обняла меня и завалила никому ненужными дежурными вопросами на вроде «Как дела?», «Как в школе?», «Как настроение?» Поразительно, как люди меняются, когда им что-то нужно. Казалось бы, еще вчера грустненько смотрела на меня, якобы выражая сочувствие, а теперь я уже стала «Тсу-тян». Причина столь быстрой смены отношения оказалась до безобразия проста. – Тсу-тян, а мы и не знали, что ты знакома с новеньким. И не отпирайся, мы видели, как он на тебя смотрел. – Затараторили невесть откуда взявшиеся девушки, окружившие мой столик. Нет, мне, конечно, льстило столь резкое и бурное внимание к моей персоне, но, боюсь разочаровать очарованных дам, все же придется. Не успела я открыть рта, как в столовую вошел тот самый новенький, девушки быстро переглянулись и с просьбами «познакомишь нас» ринулись к своим местам, бросая влюбленные взгляды на парня. Взяв в руку онигири, делая вид, что не замечаю никого вокруг, начала поедать любимое лакомство. До меня донесся лишь скрип отодвигаемого стула. Ну, надо же, какое изумительное совпадение. Продолжая поедать лакомство, я старательно изучала содержимое моего обеда, выбирая, что съесть следующим. Но, преследующее меня чувство, что за мной наблюдают, никак не хотело отставать. Доев свое онигири, я тяжело вздохнула и начала собирать свой ланч, понимая, что в таких условиях мне не поесть. Не удержавшись, все же взглянула на своего маньяка. Он с безразличием ковырял вилкой в своем салате, и не обращал на меня никакого внимания, зато присутствующая женская часть заметно приутихла и внимательно наблюдала за нашими манипуляциями, старательно делая вид, что им это все совершенно безразлично. Последующие уроки я вытерпела с трудом, мечтая лишь о том, как попаду домой, и целых два дня буду отдыхать, и проводить время в играх в компании Нацу. Услышав спасительный звонок, буквально сорвалась с места и полетела в сторону выхода. В дверном проеме показалась фигура ГДК, который явно был не в настроении: – Куда спешишь, Савада? Забыла про наказание? – хмуро спросил Хибари, презрительно смотря на меня. – Нет, как раз иду туда, Хибари-сан. – Постаравшись придать своему лицу и голосу безмятежный настрой. – Библиотека в другой стороне. – Отрезал глава дисциплинарного комитета и, развернувшись, добавил. – Я лично все проверю, так что даже не думай хитрить. Мысленно чертыхнувшись, развернулась и под насмешливыми и сочувствующими взглядами потопала в сторону библиотеки. Но почему именно сегодня? Не то, чтобы я не любила школьную библиотеку и пожилую мадам Мураками… Просто… Да кого я обманываю… Остановившись перед дверью, я набрала в легкие побольше воздуха и вошла. – Здравствуйте, госпожа Мураками, меня прислали к вам на помощь. – На одном дыхании проговорила я, стоя перед пожилой женщиной, которая как-раз несла книгу на полку Б, хотя не в названии книги, не в имени автора и, тем более, судя по обложке, не даже в литературном жанре к той полке не подходила. – Вот и славненько. Я тут переучет веду, так что помощница мне нужна, тем более такая милая, как ты. И, кстати, мне уже прислали одного помощника. Наглый парень, думаю, мы не сработаемся, хотя он и довольно милый для своего возраста. Думаю, вот вы должны сработаться, сговоритесь. Ох, вот, возьми эту книгу и поставь на полку Б. Ладненько. Что это там у нас? – В пол уха слушая этот бессвязный разговор, я задумалась над тем, кого же прислали мне в «помощники» и в чем же провинился этот «наглый парень». Из-за стеллажа с книгами, помеченными символом С, показалась голова несчастного. Вот это уже и в самом деле слишком. Новенький… Надо бы признаться, вдвоем мы все же справились быстрее, хотя я старалась не пересекаться с ним, как, в прочем, и он сам. Закончив работу к семи часам, с радостью заключённого, которого выпустили на долгожданную свободу, вышла на улицу и полной грудью вдохнула свежий воздух. Неужели? Неужели этот день, наконец, закончиться? Проходя мимо магазина, я заметила, что дверь не заперта, однако некое шестое чувство подсказывало, что сегодня соваться, туда, пожалуй, не стоит. Открыв входную дверь, переодела обувь и, скинув портфель, потопала на кухню. Мать сидела за столом, положив голову на, сложенные на столе, руки. Я осторожно присела за соседний стул и тихо спросила, понимая, что уже догадываюсь об ответе: – Ушел? Она не ответила, лишь тихо всхлипнула. Я подняла было руку, с намерением положить на плечо, вывести ее из омута мыслей, в котором грустные думы, словно трясина, затягивали ее на самое дно, отрезая все пути к спасению, возвращению к нормальной жизни, но так же быстро опустила. Понимая в глубине души, что ничем не смогу тут помочь. Не говоря ни слова, я поднялась со стула и пошла к себе. Остановившись возле лестницы, вновь глянула на кухню. Казалось, он даже и не заметила, как я пришла. Закрыв за собой дверь в свою комнату, подошла к окну. На улице шелестел дождь, и едва различимые тучи в ночном небе, перемешиваясь, собирались в огромные причудливые фигуры, атакующие луну. В ту ночь я заснула, погрузившись в омут своих мыслей, не заметив, стоящую на столе коробку, перевязанную красной лентой.