Озаренные солнцем

      В музыке и свете этой вселенной был создан мир Арды, а в нем - прекрасный край под названием Средиземье. Этот огромный континент со всех сторон окружен Великим Океаном, соленые волны которого века за веками омывают длинную береговую линию. Сложно представить место более красивое, чем это: высокие горные хребты, повенчанные снежными вершинами, возвышаются над просторами зеленых равнин; быстрые реки с кристально чистой водой пересекают дикие, нетронутые леса; то тут, то там можно встретить озера, голубая гладь которых сияет в лучах яркого солнца. На этих обширных, плодородных землях обосновались свободные народы Средиземья, возводя величественные города, прекрасные дворцы и маленькие деревни. Но даже в такое блистающее красотой место зло смогло найти дорогу. В темноте сырых, глубоких пещер, в мрачных болотах с опасной трясиной нашли свой дом мерзкие отродья тьмы. Там, скрытые от губительных солнечных лучей тролли, гоблины и орки затаились, ожидая прихода своего Повелителя.       Между тем, на самой окраине Средиземья, в эльфийском поселении, Серебристых Гаванях, начиналась еще одна бессмертная жизнь. На рассвете, в день летнего солнцестояния на свет появилась крохотная девочка с огненно-рыжими волосами, и родители дали ей имя Анариэль – Дочь Солнца.       Малышка, в чьих жилах текла кровь Феанора, росла со всех сторон окруженная чувствами заботы и безграничной родительской любви. С присущей всем детям наивностью она верила - никакое, даже самое большое зло этого мира, никогда не сможет разлучить ее с родителями.       Шли года, наступил едва ли не один из самых прекрасных дней на памяти Анариэль. Ей тогда было всего несколько десятков лет - ничтожно малый возраст для эльфов. По меркам своего народа она все еще была ребенком, хотя уже довольно смышленым. Ее отец, Эарехтар, сын Кирдана Корабела, владыки Серебристых Гаваней, привел дочь на луга, где резвился табун племенных лошадей. Крепкие мускулы перекатывались под лоснящимися на солнце шкурами, а пышные гривы и хвосты развивались на ветру, стоило только лошади пуститься вскачь. Маленькие жеребята старались держаться возле матерей, а те, что постарше, затеяли веселую игру, так и норовя отделиться от табуна и отправиться путешествовать в близлежащие леса. Вид этих величественных животных очаровывал, и Анариэль не сразу заметила мать, склонившуюся над одним гнедым жеребенком. Его мать, окрас которой он унаследовал вплоть до необычной стрелки на лбу, беспокойно фыркала и заглядывала эльфийке через плечо, волнуясь за сына. Миримэ аккуратно втирала мазь в длинный порез на боку маленького жеребенка, не забывая при этом шептать ласковые слова на эльфийском. Когда она закончила, жеребенок благодарно ткнулся мордочкой ей в живот. Женщина, в свою очередь, мягко потрепала его по холке. Когда она заметила мужа вместе с дочерью, на ее губах заиграла счастливая улыбка, и Миримэ направилась к ним навстречу.       Вскоре они расположились на залитой солнечными лучами траве, недалеко от табуна. Эарехтар достал прихваченные с собой сочные персики и флягу воды из родника. Отец и мать снова рассказывали Анариэль о далеких странах и государствах, некогда существовавших в Средиземье, а также о великих правителях прошлого. Тихие голоса родителей убаюкивали, но Анариэль продолжала слушать истории с неослабевающим интересом:       - У тебя такие красивые локоны, мой огонек, - ласково произнесла Миримэ, аккуратно заплетая медно-рыжие волосы дочери в косы. - Я всегда мечтала о таком цвете, но судьба распорядилась иначе. Видимо, я просто должна была передать его тебе от своего отца. Как и цвет твоих очаровательных глаз.       Анариэль знала об этом - многие когда-то давно знавшие Маэдроса, сына Феанора, говорили, что она невероятно похожа на него: точно такие же медные волосы и настолько пронзительные серо-голубые глаза, что порой, когда она смотрела на кого-то, казалось, что девочка заглядывает прямо в душу.       Семья осталась на том лугу до конца дня, неспешно переговариваясь между собой. Только ближе к вечеру, покидая это волшебное место, Анариэль поняла - больше всего ей хочется, чтобы все последующие дни были похожими на этот.       Шли годы, и Анариэль выросла, став прекрасной девушкой, однако на мир она смотрела все еще детскими невинным глазами. Никогда не покидая Серебристых Гаваней, не считая небольших морских путешествий на полюбившихся ею быстроходных кораблях, она не знала огромного мира, существующего за пределами дома. Юная принцесса никогда не видела бескрайних просторов степей Рохана, не была в Ривенделле - скрытой долине лорда Элронда и не гуляла по волшебному золотому Лотлориену, куда она обязательно собиралась попасть в будущем. Анариэль никогда не сталкивалась со злом и не знала о его жестокости и коварстве.       А затем пришла война. Всепоглощающее противостояние с темным властелином Сауроном коснулось всех без исключения. Кирдан и родители Анариэль посчитали своим долгом выступить в составе объединенного войска света в войне последнего союза. И тогда, в битве возле Роковой горы, правитель Гондора Исилдур, сын верховного короля Арнора, в борьбе один на один с Сауроном лишил Врага самого грозного и могущественного орудия - единого кольца всевластия. Потеряв средоточие своих сил, Темный Властелин лишился плоти, дух его ослаб и исчез, а несметные полчища орков без своего предводителя обратились в бегство. Это была величайшая победа, и она будет храниться в летописях спустя многие тысячи лет. Менестрели будут воспевать храбрость воинов в своих песнях, а дети, которые их слушали, будут мечтать когда-нибудь стать хоть немного похожими на великих героев прошлого.       Это был долгожданный мир для утомленных кровопролитной войной народов Средиземья. Но какой ценой? Великие победы не обходятся без великих жертв. Многие войны нашли свое последние пристанище на поле брани: был убит Сауроном отец Исилдура Элендил, в той же схватке пал верховный король нолдор Гил-Галад. Во имя этой победы отдали свои жизни и Миримэ с Эарехтаром. По словам выживших, что бились с ними плечом к плечу, сын Кирдана Корабела повел своих воинов в атаку на левом фланге армии Саурона, в отчаянной попытке прийти на помощь отряду лесных эльфов, зажатому в тисках вражеских войск. Невероятным усилием эльфам Серебристых Гаваней удалось пробиться через кольцо противников и объединиться с северными собратьями. Численность легионов Темного Властелина более чем вдвое превышала силы союзного войска, и орки, не желающие упускать своих жертв, без труда усилили атаку на отряд эльфов. Отступая, перворожденные за дорого отдавали свои жизни, но противостоять жесткому натиску врагов с каждым мгновением становилось все тяжелее. Эарехтар сражался на передовой, прикрывая отступление раненых воинов, когда перед ним оказался необычайно высокий для своего вида орк. Это был один из командиров армии Саурона, безжалостный убийца с Теневых гор, и оружием ему служил огромный двуручный меч с лезвием, испещренным зазубринами. Легкие клинки Эарехтара оказались практически бесполезны в бою против врага, который обладал оружием, способным с одного удара разрубить тело напополам. Эльф едва смог отвести первый сокрушительный удар и в тот же миг понял, что этот бой ему не выиграть. Нуждаясь в пространстве для маневров, как утопающий в глотке воздуха, Эарехтар, не смотря ни на что, продолжал стоять на позиции. Стоило ему уйти в сторону, и он открыл бы для удара Миримэ, получившую ранение в плечо во время прорыва плотного строя врагов. Эарехтар собирался отдать свою жизнь, чтобы спасти любимую, однако он не учел, что Миримэ уже решила сделать для него то же самое. Воительница из последних сил держалась на ногах, ее одежды насквозь пропитались алой кровью, жадно впитывая стремительно утекающую жизнь. Миримэ понимала, что в центре сражения ей не продержаться достаточно долго: в глазах темнело все чаще и чаще, а руки и ноги сковал холод, от которого ей не суждено было отогреться. Миримэ как можно крепче перехватила небольшой кинжал и, поднырнув под рукой мужа, что есть силы, вонзила оружие в ногу, возвышающегося над ней орка. Лезвие глубоко погрузилось в серую плоть, разрезая связки и сухожилия. Орк оглушительно зарычал от боли, и на Миримэ обрушился удар его кулака, ставший для воительницы смертельным. Эарехтар кинулся к жене, но для Миримэ было уже слишком поздно. Ее зеленые, такие родные глаза были широко распахнуты, а невидящий взгляд устремлен к затянутому пеплом небу.       Всепоглощающее чувство потери накрыло эльфа с головой, и из его горла вырвался преисполненный боли крик. Эарехтар ничем не мог помочь Миримэ, ее душа была на полпути к чертогам Мандоса, но все же, он должен был хоть что-то сделать ради нее. Воин медленно обернулся к орку, который уже успел вытащить и отбросить в сторону эльфийский клинок. Из раны на его ноге сочилась черная кровь, однако изрезанные старыми шрамами лапы продолжали крепко сжимать рукоять тяжелого меча.       Неконтролируемая ненависть завладела Эарехтаром. Сейчас он видел только свою цель - еще живого монстра, убившего Миримэ, остальное вокруг застилала пелена гнева. Ярость и боль выжигали изнутри его душу, когда он бросился на орка, и на этот раз его ничто не могло остановить. Сойдясь в жестокой схватке со своим врагом, Эарехтар практически не замечал других орков, нападающих на него со спины. Только эльфийские клинки продолжали свой смертоносный танец, поражая каждого, кто осмелился атаковать воина. Эльфу пришлось быстро пригнуться, когда над его головой, рассекая воздух с характерным звуком, пронесся меч врага. И тут же орк попытался обрушить лезвие прямо на голову Эарехтара, но воин сумел принять удар на скрещенные клинки. Выпрямившись, эльф оттолкнул оружие орка, заставив того отступить на несколько шагов, и сразу, не медля ни секунды, одним стремительным движением перерезал ему горло. Брызнула черная, густая кровь, изо рта врага вырвался предсмертный захлебывающийся хрип, и тело орка медленно осело на землю.       Эарехтар с резким выдохом шагнул назад, смотря, как поверженная тварь бьется в предсмертных конвульсиях. Пыл ожесточенной схватки покидал его, уступая место пониманию, что смерть врага не принесла облегчения, нисколько не уменьшила боли, самой сильной, какую он испытывал за всю свою жизнь. Будто бы в груди проделали огромную дыру, и больше ничто и никогда не сможет заполнить ее. По сравнению с этой болью, легкие ранения, которые он только-только начал ощущать, были сущим пустяком. Погруженный в свое горе, Эарехтар позабыл, что он все еще находится на поле боя, где вокруг сотни и тысячи врагов, и один из них, воспользовавшись моментом, незаметно подобрался к эльфу из-за спины. Сын Кирдана осознал свою ошибку только в тот момент, когда почувствовал лезвие клинка, вошедшее между ребер и вонзившееся в самое сердце. Уже падая, Эарехтар успел подумать лишь о том, что он вновь следует за своей возлюбленной, как было всегда на протяжении всей его долгой жизни.       После этой кровопролитной битвы Кирдан обнаружил тела своего сына и его жены среди множества трупов на этом поле брани. Несмотря на то, что его сердце скорбело о единственном сыне, пожертвовавшем свою жизнь ради этой победы, он все время думал о юной эльфийке, которая осталась ждать всю свою семью на другом конце Средиземья. Анариэль было не больше тысячи лет, она всем сердцем любила своих родителей, а теперь разом лишилась их обоих. Как она сможет пережить эту утрату?       Кирдан знал, что Анариэль будет встречать вернувшихся с войны эльфов. Так и было. Молодая принцесса стояла впереди всех, всматриваясь в лица, ища родительские черты. Ее губы расплылись в счастливой улыбке, стоило ей только заметить Кирдана, гордо и величественно восседавшего на гнедом жеребце. Но едва она встретилась с ним взглядом, ее сердце пропустило удар, и Анариэль стала лихорадочно выискивать родителей среди изрядно уменьшившегося отряда. Когда она поняла, что их здесь нет, то кинулась к Кирдану, схватила его за руки и зашептала:       - Прошу, - она всхлипнула, с мольбой всматриваясь в его лицо, - молю тебя, скажи, что они остались в Лориэне или Имладрисе, Кирдан! Скажи что они там!       Вместо ответа Кирдан только покачал головой.       - Нет, - Анариэль почувствовала, как горло сдавило от подступающих рыданий. – Этого не может быть! Они же… Просто не могли умереть…       Кирдан притянул ее к себе, и она, спрятав лицо у него на груди, разрыдалась в голос. Они должны были вернуться - такие смелые, такие мудрые, они не могли позволить убить себя каким-то жалким оркам. Правитель Серебристых Гаваней сильнее прижал к себе принцессу и нежно поцеловал ее в макушку:       - Прости, милая. Мне очень жаль.       На следующий день на закате Анариэль, Кирдан и небольшая команда корабля отошли далеко от родных берегов. Сегодня небо было идеально чистым, солнце опускалось за горизонт, словно бы погружаясь в лазурные воды океана. Оно расплескало на воде мириады ярчайших оттенков, окрасив небо в фиолетово-розовые цвета. На море самые красивые закаты, ни с чем несравнимые, если стоишь на носу корабля, а впереди – бескрайние невообразимо прекрасные просторы. Когда Миримэ и Эарехтар впервые показали маленькой Анариэль всю эту красоту, она замерла, не в силах вымолвить не слова, заворожено наблюдая за стремительным заходом солнца. Сейчас, уже повзрослевшая девушка снова замерла, но на этот раз совсем по другой причине. Они с Кирданом прибыли сюда, чтобы попрощаться с ее родителями, но руки молодой принцессы словно окаменели, сжимая красивую урну, в которой находился прах ее родителей.       - Пора, Анариэль. Солнце почти село, - мягко поторопил ее Кирдан.       Девушка шагнула вперед, одновременно открывая крышку. Словно бы зная, что нужно делать, подул теплый ветерок. С тяжелым вздохом Анариэль наклонила урну, и пепел полетел навстречу солнцу, уносимый летним бризом.       - Прощайте, мама и папа, - она закусила губу, чувствуя, как прохладные слезы катятся по щекам. – Я всегда буду любить вас.       Анариэль не понимала, как она будет жить дальше без них. Как она может вернуться к прежней жизни, радоваться каждому новому дню, когда знает: ей больше никогда не услышать приятный голос отца, который всегда рассказывал ей захватывающие истории, никогда не ощутить таких любящих и нежных объятий матери, не увидеть ее ласковую улыбку. Они навсегда отправились в покои Мандоса, вместе, оставив ее совсем одну в этом, как выяснилось, несправедливо жестоком мире. Нет… Не совсем одну. Анариэль перевела взгляд на Кирдана. Его серые глаза были полны боли, но, несмотря на это, он улыбнулся ей. В точности так, как это всегда делал отец. И это словно лезвием пронзило ее сердце.       - Ты никогда не будешь одна, - Кирдан слегка сжал ее плечо. – Они всегда будут жить в твоем сердце… огонек. И я все еще с тобой, родная.       Анариэль судорожно вздохнула и прикрыла глаза, чувствуя, как холодные слезы теперь скатываются по ее шее. Миримэ называла дочку «огонек» с самого детства, потому что Анариэль уже родилась с короткими, но ярко-огненными волосами. Кирдан был прав, он всегда был прав. Они навечно останутся в ее сердце, а сейчас у нее есть один, но, по крайней мере, родной эльф.       Так они и стояли вдвоем до тех пор, пока солнце не село за линию горизонта, ночь не вступила в свои права, а ветер не высушил соленые слезы на щеках Анариэль…