Я в тебя по уши

Интересно, можно считать нарушением общественного спокойствия умопомрачительно привлекательный вид? Если нет, то почему, когда на людей он действует похлеще психотропного оружия? Ну ладно, пусть не на всех людей – на некоторых, чего, кстати, Хосоку как-то не дано понять, ибо в его понимании существа более притягательного не сыскать в целом мире. И всё же почему нельзя просто подойти к человеку и в открытую предъявить обвинения в том, что из-за него у тебя мозги плавятся, как сыр в микроволновке, а на лице уже битый час улыбка конченного психопата – благо друзья уже привыкли и не обращают внимания. В том, что твой кофе давно остыл, пока ты пялился на эти охрененно стройные бледные ноги и острые колени, бесстыдно выглядывающие из-под рваных джинс. В том, что пятая по счету паста заканчивается, а рабочий блокнот от корки до корки исписан твоим чертовым именем. В том, что от совсем уж откровенных мыслей по ночам не удаётся спокойно заснуть без холодного душа. Не всегда одного. Определённо, если бы можно было засудить человека за офигительность – Мин Юнги получил бы пожизненное. Именно об этом Хосок размышлял, неотрывно наблюдая за дальним столиком студенческой столовой, где из-за журнала виднелась одна лишь белобрысая макушка. – У тебя шея не затекла, хён? – любезно поинтересовались рядом. Чимин приземлился на соседний стул, резво водрузив локти на столешницу, подперев голову. – Та не, всё отлично, – привычно улыбнулся Чон, мысленно подметив, что позу всё же не мешало бы сменить – шея и правда уже ныла. – Не проще ли подсесть к нему? – младший хихикнул. – Или ты тренируешься притягивать предметы силой мысли? «Если бы у меня была такая способность – пользовался бы я ею уж точно не в студенческой столовой…» – пронеслось в мыслях Хосока, но озвучить подобное он как-то не решился, вместо этого повернувшись к Чимину лицом и отпив остывшего кофе. – К кому подсесть? – Ладно-ладно, – Пак пожал плечами, невинно улыбаясь, – сделаю вид, что ничего не говорил. Но я бы на твоём месте всё-таки попробовал. Вдруг получится подружиться. «Не получится» – холодно отозвалось подсознание Хосока, а перед глазами калейдоскопом пронеслись все его многочисленные и весьма безуспешные попытки сблизиться с Юнги – его персональным фетишем. Вот он пытается завязать разговор после пар, идёт следом, балаболит на голом энтузиазме минут десять, после чего Мин лениво оборачивается через плечо, вынимает из уха наушник и уточняет «ты что-то говорил?». Вот он находит Юнги в соц.сетях, лайкает фото и записи, интересуется «как дела? что делаешь?», на что получает краткое «всё ок, иду спать» и уход из онлайна с последующим игнором всех остальных сообщений. А вот он пытается позвать Мина на вечеринку в честь Хэллоуина, но в ответ уже привычное «прости, я не любитель таких вещей». И как бы Хосок ни старался, как ни вертелся вокруг Юнги улыбчивой юлой, пытаясь хоть чем-то зацепить эту необщительную ледышку – всё без толку. Мин стабильно производил впечатление интроверта, одиночки и просто вредины, не способного ответить любезностью на любезность или хотя бы принять чью-то попытку быть дружелюбным. Вот только от одного вида того, как этот вредина, отложив журнал в сторону, подносит ко рту стакан с соком и неторопливо обхватывает своими чертовыми губами трубочку, у Хосока самого внутри всё в такую же трубочку сжимается. Каким бы скверным ни был характер у Мин Юнги, а желание зажать его где-нибудь в тёмном углу от этого, увы, меньше не становится. *** Уставать – это, наверное, нормально… иногда. Хосок не помнил, когда он последний раз так уставал – подсчетов он как-то не вёл. Устал от учёбы, друзей, затянувшейся дождливой погоды. Но больше всего он устал от мыслей о Юнги, в которых бесконечно пытался выдумать новый способ привлечь его внимание. Все идеи казались одна другой тупее, так что в конечном итоге воплотить их в жизнь Хосок уже даже не пытался – просто забил на всё, стараясь лишний раз и не смотреть в сторону объекта своего помешательства. Удавалось, честно признаться, паршивенько, так что старания эти очень скоро перешли в почти полное запирание в четырёх стенах с редкими вечерними вылазками в магазин. Чон пытался отдохнуть, сам не до конца понимая, от чего именно, и облегчение его отдых не приносил совершенно. И всё-таки не стоило так сильно напиваться. Эта мысль посетила голову Хосока уже перед самой дверью, к которой раньше подойти он не решался. Сейчас же решился даже постучать, так что бежать было уже как-то глупо, да и поздновато, учитывая, что с обратной стороны уже зашуршала затворка замка. – О, это ты… – пробормотал Юнги, высовывая растрёпанную голову в коридор. Глаза он чуть прищурил из-за яркой лампочки, но на только что разбуженного похож не был. Хосок кожей ощущал, как его окидывают взглядом с головы до ног и готов был поклясться, что в любом другом состоянии уже растянул бы лыбу до ушей. Но выпитый алкоголь делал своё дело – сознание было затуманено, перед глазами слегка плыло, а тело казалось лёгким и в то же время обессиленным. И Хосок не улыбался, как идиот, не дёргался, как в жопу ужаленный, не в силах стоять смирно от переполняющих эмоций – он просто стоял и молча ждал, пока объект его помешательства не сделает какой-то вывод после столь пристального осмотра. – Ну, проходи… – кивнула белобрысая башка, а дверь перед Чоном отворилась шире. – Чай, кофе? Понимание того, что Мин Юнги сам просто так предложил ему войти, даже не спросив с порога чего ему надо, не спешило доходить до пьяного мозга. Благо хозяин комнаты тоже не спешил с расспросами, копошась где-то на кухне в ожидании, когда закипит чайник. Для Хосока вся эта ситуация больше походила на бредовый сон, впрочем, наверное, так он и воспринимал сейчас тот факт, что сидит на диване Юнги перед ноутом Юнги, держит в руках чашку Юнги с чаем, который заварил ему Юнги. Он даже не помнил, когда выбрал чай. Или он не выбирал, а Мин сам сделал это за него? – Можешь одолжить наушники? – неожиданно даже для себя спросил Хосок, глядя при этом куда-то в стену. – Жутко хочется послушать музыку, а мои накрылись ещё в прошлом месяце. В ответ сочувственно вздохнули. – Я бы столько не прожил без музыки. Наверное, я бы из дома вообще не выходил. Она помогает чувствовать себя…не знаю…защищенным что ли… Пожалуй, это была самая длинная реплика, что он слышал от Юнги с момента их знакомства. И, определённо, самая искренняя. Это всё больше походило на сон – искренность и Юнги… да ещё и такой – домашний, спокойный… наверняка очень тёплый, особенно пальцы, которыми он обхватил свою кружку с чаем. Выглядывающие из-под спортивок бледные щиколотки в полумраке кажется ещё белее. И вообще весь он такой белый, как молоко… или как сахар. И наверняка такой же сладкий… – … так что я бы рад, но не могу тебе их одолжить, – продолжил Мин и поджал губы словно виновато. Хосок не сдержал лёгкую улыбку умиления, чувствуя, как невольно возвращается к тому обычному состоянию, становится прежним собой, хоть и не уверен ещё, что всё это происходит на самом деле. – Ничего. Тогда давай послушаем музыку вместе? Можно? Юнги задумался, замерев с чашкой у самого рта, но довольно быстро кивнул в знак согласия и молча ушёл за плеером. Для них обоих это было чем-то странным, очень личным и до дрожи волнительным – вот так просто развалиться полулёжа на диване, голова к голове, и слушать одну за другой песни из плей-листа Юнги. Хосок готов был поклясться, что если это всё ему снится – он душу дьяволу продаст, лишь бы никогда не просыпаться, быть здесь, чтобы утро никогда не наступило, а батарейка на плеере не разрядилась. *** «Привет» – было первым, на что Хосок обратил внимание, едва заглянув на свою страничку в соц. сетях. А всё потому, что отправитель никто иной, как Мин Юнги собственной персоной. Вчера они так и уснули вместе на диване, а под утро Юнги смылся на пары, учтиво вытолкав полусонного туго соображающего гостя. Вернувшись к себе и доспав ещё пару часов, Чон уже готов был поверить в то, что всё это ему действительно просто приснилось, но мигающее «+1 новое сообщение» говорило об обратном. «Привет» – хотелось ещё поставить смайлик, но Хосок был слишком не уверен, так что оставил как есть. «Что с тобой вчера случилось?» «Я немного выпил» – Чон поспешил оправдаться, на случай, если чего-то не помнит. «Что с тобой случилось, что ты решил напиться?» Вопрос застал врасплох не столько тем, что ответ на него был очень личный – скорее дело было в том, что как такового ответа и не было. «Если не хочешь – можешь не говорить» – спустя пару минут молчания отправил Юнги. Хосоку захотелось было оправдаться, написать, что это всё мелочи, пустяк, чтобы за него не волновались, но тут на него снизошло озарение – Мин за него волнуется! Внутри тут же разыгралась буря, взорвалась салютом всех возможных цветов и ушла нервной дрожью в кончики пальцев, набирающих в ответ столько всего… но затем удалив, оставив лишь короткое: «Спасибо» «И за музыку тоже» *** – Снова ты… – вздохнул Юнги из-за приоткрытой двери, но как-то не печально вовсе, хоть и старался делать равнодушный вид. Теперь Хосок начал замечать такие вещи, от чего в животе начинали порхать бабочки. – Снова я, – утвердительно кивнул он в ответ. – Ты не пьян, – после очередного окидывания взглядом подытожили недоверчиво. – Совершенно. – В таком случае мне придётся всё-таки спросить… – А я отвечу, – не дал договорить Хосок, делая шаг вперёд, за порог, – но сперва… Юнги успел лишь вцепиться пальцами в чужие плечи, когда его быстро и неожиданно вовлекли в поцелуй. Рука Хосока при этом обвила его талию, прижимая теснее без возможности вырваться, а другая легла на затылок, путаясь пальцами в волосах. –… позволь представиться, – горячо выдохнули Юнги в губы, разорвав на мгновение поцелуй. – Я Чон Хосок и я в тебя по уши, Мин Юнги. – Идиот… – улыбнулся Мин в ответ, дотянувшись до ручки и захлопнув за ними дверь.