От людей ушел, от эльфов ушел, да вот приплыл...

Каша так и осталась недоеденной, а весь лагерь удостоился счастья лицезреть великого и непобедимого Смерть, с плохо скрываемой паникой несущегося по своей «обители» и во все горло вспоминающего все, что когда либо слышал о родах. - Голубого мамонта мне в зад! Без осложнений... Без осложнений... Мать вашу! Таз с кипяченой водой и чистые полотенца сюда! ЖИВО! От моего крика драконы, бестолково столпившиеся у «кровати» роженицы, вышли из ступора и побежали выполнять распоряжения. - А ты останься! -Дэлайла впервые даже не думала пререкаться. - Армин, милая, успокойся! Дыши! Тужься! АААА!!! - Боги, да я же вместе с ней орал, будто сам рожаю. Пару раз даже хотелось в обморок упасть, но совесть не позволила. К тому же, единственным, кто знает о родах в принципе здесь оказался я. Так уж получилось, что драконы, да и виверны, что уж тут говорить, не ходят беременными, если залетают от своего пола. Там совсем другой процесс! Конечно, есть еще полукровки, но их принимают специальные повивальные бабки. Только в армии этих местных аналогов акушерок не было! Да и кто же знал, что кому-то на линии фронта рожать приспичит!? Когда принесли таз с водой, я был уже весь потный, уставший и... вновь по тихому паникующий. Плод, мало того, что шел ножками, так еще и застрял. Армин уже извелась вся, того гляди отключится от изнеможения. Когда началось кровотечение, стало уже совсем не до смеха. Выход был только один. Ну, да помогут мне боги! Кроме меня на это вообще никто не способен, хоть и я то никаким медицинским образованием не обладаю. Я, еб вашу мать, даже в школе не доучился и знаком только с учебниками по биологии! Все мое образование — гребаные сериалы и проспанный за задней партой курс анатомии! - Араку мне! - Но если я не попытаюсь, и Армин, и малыш умрут. Арака — местный аналог водки, применяемый в качестве антисептика, был тут же доставлен. Им то я и обработал руки, прежде чем... -Армин, детка, все будет хорошо! Дэлайла, держи ее! Наверное, впервые в жизни я по-настоящему молился всем существующим и несуществующим богам. Сердце бешено трепыхалось где-то в горле, нос забивал запах крови. Когда я заглянул между разведенных ног девушки, меня замутило. Усилием воли загнав это чувство в глубь, решительно коснулся окровавленного влагалища и осторожно ввел руки. Никогда! Никогда в жизни я больше не буду принимать роды! Акушерки — святые женщины! Как они это выносят!? Сознанием потянулся к живому комочку в чреве. Мне еще повезло, что это мальчик, и я его чувствовал. Аккуратно повернул ребенка, помогая ему беспроблемно выйти. Ощущение паники не пропадало и я безумно боялся случайно навредить малышу или виверне. Кровь стекала по локтям, но я даже не замечал этого. Я вбухивал свою силу, не давая чужой жизни угаснуть, залечивал повреждения суккубы и добавлял мальчику выносливости. Казалось, прошла вечность, хотя, на самом деле, наверное не больше получаса. Когда в моих руках оказалось это маленькое, покрытое кровью и чем-то еще существо, я чуть снова не отключился. Младенец закричал. Такого облегчения и эйфории я никогда не чувствовал. Только что я помог этому чуду появиться на свет. Как на автомате пережал пуповину. Где-то слышал, что надо делать это в двух местах. И после перерезать. Смоченный в араке серебряный кинжал. Действия снова на автомате. Армин улыбается. На ее глазах счастливые слезы. Наверное, я сейчас выгляжу не лучше. И улыбаюсь так же до дебилизма счастливо. На секунду даже показалось, что ненависти в глазах Дэлайлы стало чуть поменьше. Хотя нет, вот, как и обычно сверлит взглядом, подозревая во всех грехах мира. Пока рабыня обтирает измученную Армин влажной губкой, я осторожно опускаю дракончика в теплую воду, смывая следы чрева. Он кажется таким хрупким и до невозможности милым. Хотя, раньше я не питал любви к детям. Скорее, наоборот. Но, может, тут играет роль то, что этого ребенка принимал именно я. У него рыжие волосики, как у матери. Заворачиваю мальчика в некое подобие пеленки — ткань, которую в лазарете режут на повязки. Руки чуть дрожат, когда держу его на руках. Чувство такое, что он может сломаться от любого неосторожного движения. В душе что-то неумолимо щелкает — его глаза такие голубые, как небо. Только что-то не так. Конечно, как же я забыл про проклятье? Нет уж, не позволю. Я делал что-то подобное только один раз. Тогда, когда спасал странного эльфа в Тиссе. Проклятие выглядело ужасно. Оно привязывало душу ребенка к его сущности. Стоило малышу единожды обратиться, как его душа тут же оказалась бы выкинула из тела, оставляя лишь живущую инстинктами оболочку. А еще от проклятия несло чем-то очень знакомым, что вызывало ярость. Словно кто-то близкий, тот, кому доверял, кого идеализировал вдруг оказался тварью. Это же какой надо быть мразью, чтобы заставить так страдать детей? Душа же еле к телу прикреплена... Я распутывал эту гадость бесконечно долго, выдирая намертво вросшую заразу, чуть ли не насильно сплетал энергетические каналы, фиксировал сущность. Вымывал всю грязь, открывал скрытые резервы. И с каждой секундой видел, как все ярче сияет невинная душа, как зарождаются связующие нити. Две золотистые, совсем тонкие и пока практически невидимые и одна серебристо-красная, ведущая к матери. Эта нить, я откуда-то знал, вскоре исчезнет, а остальные две со временем только наберут силу. Не знаю, сколько прошло времени, но, судя по всему совсем немного. Никто даже не успел обеспокоиться моей, застывшей аки зомбяк на солнышке, фигурой. Чуть пошатнулся, но устоял. Словно на ватных ногах подошел к топчану и бережно передал младенца матери. Без сил опустился рядом, прислонившись спиной к опорному столбику. - Армин, ты чувствуешь? Я снял проклятье. Он будет очень сильным, твой сын... В нем говорит наша кровь. Я слабо понимал, что говорю, перед глазами все расплывалось от усталости. Но уже лучше, чем в прошлый раз. Я не заметил даже, как провалился в пустоту. В пустоте было хорошо, спокойно. Иногда мне чудился ласковый шепот на ухо и рука, нежно перебирающая волосы. Хотелось свернуться клубочком посреди этого уюта, рядом с чем-то родным и не шевелиться. Вечность. Но надо было просыпаться. Потому, что там, в реальности, был Дио. Там были Армин и малыш, чьего имени я даже не знаю. При воспоминании о ребенке, сердце наполнилось непонятной, но донельзя приятной отеческой гордостью. Говорят, только материнский инстинкт способен распространяться на чужих детенышей. А отцовского и вовсе не существует. Впрочем, это может быть вовсе инстинкт создателя. Как никак, я сотворил (Хоть и один Дьявол знает каким образом мне это удалось) ему будущее. В вместе с гордостью пришло осознание, что надо, наконец, открыть глаза. Это ж сколько я провалялся, что они успели отвыкнуть от света? Проморгавшись, рассмотрел Армин. Девушка явно успела отойти от родов и теперь что-то усердно творила на столе, напевая попутно какой-то незнакомый мотив и то и дело поглядывая на нечто вроде большущей корзины из которой неслось нечленораздельное попискивание. Тем временем, девушка повернулась, видимо собираясь влить в меня нечто жуткое из глиняной кружки, но, заметив тот факт, что я очнулся, выронила (к вящему моему счастью) это жуткое варево. - Доброе утро! Сколько меня не было? - Счастливо улыбнулся ее ошеломленной мордашке и тут же помрачнел, услышав неутешительный ответ: - Почти две недели. Раз так,то надо поторопиться. Армин попыталась уложить меня обратно, набираться сил, но я только отмахнулся. Дел-то много. И бойцы, наверняка, без меня распоясались. Быстро одевшись, нацепил мечи и упрямо направился на выход. Только не надолго задержался у импровизированной кроватки. Ребенок выглядел совершенно здоровым и смотрел на меня с пытливым любопытством. Если вспомнить старую добрую возрастную психологию, то можно с уверенность сказать, что он обгоняет сверстников в развитии. Маленький гений. - Прости брат, но я назвала его в честь тебя. Ты так долго не приходил в себя и мы думали, что... - Не извиняйся, родная. - рука сама совершает наглое поползновение и ерошит рыжие локоны. - Ну что же, до встречи, Алкар-младший. - улыбаюсь ребенку и выхожу, наконец, наружу. Заметно похолодало. Как никак, уже осень по местным меркам. Ну, как и думал — распустились! - Что солдат, спишь на посту? - нерадивый дракон от неожиданности аж подскочил. - Виноват, Ваше Высочество! - Виноват-то виноват, вон, как смущенно землю взглядом сверлит. Только глазки то довольно сверкают. - Еще раз замечу подобное — получишь. Я тихо брел по лагерю, краем уха улавливая радостные шепотки. Как же, командир очухался. Айв обнаружился чуть ли не у черта на куличках в задрипезном шатре с бутылкой вина и наслаждался он компанией какого-то незнакомого дракошки. - Весело у тебя тут. - ехидно оскалился, наблюдая, как бедный парнишка быстрее ветра слился в неизвестном направлении. - Живой! - от объятий даже ребра хрустнули — И все такой же гад! Весь кайф поломал... - Так я не отрицаю. Лучше скажи, что там с зерцалом и Райсвенами. - Все сделано, босс! Зерцало было доставлено еще три дня назад. А вот глава Райсвенов согласился встретиться с тобой, как только у тебя появится свободное время, и даже дал стандартный телепорт. - Грамотно. - Стараемся-с! Этот псих неисправим. - Предупреди Райсвена, что я встречусь с ним... эээ... через два часа. Так то я хотел немедленной встречи, но, к счастью, вовремя вспомнил, что пахну я далеко не розами. Разве что сгнившими. А являться в таком виде барону было бы для супруга Наследника непростительно. Так что придется постараться. Хлод Райсвен. Говорят, договориться с ним практически невозможно. Визит может оказаться довольно интересным... :::Дико извиняюсь за возможную тупость в описании родов — познания автора в сем вопросе ограничиваются примерно тем же списком, что и знания Алкара...:::