Так ли это сложно, простить?

Когда водитель, - кажется, его зовут Владимир, - уехал, Сашка сразу заговорил, и моя догадка насчет невпутывания в свои дела лишних людей сразу же подтвердилась. Я не в курсе всей подоплеки, но, вполне может быть, что водитель обо всем докладывает родителям парня. Тогда я на его месте также предпочитал бы помалкивать. Мы зашли в ресторан через черный ход, что поначалу ввело меня в ступор. С какой стати нам нужно проходить в зал по окольным путям, если можно просто пройти без заминок с центрального входа. Но все же я понимал, что раз Алекс так сделал, значит, на то есть причина, и вскоре я убедился в правильности решения парня. Когда мы вышли из кухни и быстро преодолели небольшое расстояние в несколько метров до ближайшей кабинки, точнее, до кабинки, забронированной на этот вечер Сашей, на нас уставился с десяток пар любопытных глаз, без зазрения совести пялящихся на моего спутника, а также с ног до головы оглядывающих и оценивающих меня. Наконец, мы зашли в кабинку, дверь закрылась, и мы перестали быть на виду у всех. Хочу сказать, что это удовольствие не из приятных, когда тебя так пристально оглядывают, будто бы ты находишься в цирке на арене во время выступления, или же ты необычный зверек в зоопарке. Как хорошо, что это мучение продлилось для нас всего секунд 7-8 - больше бы я не выдержал. И как только Саша может быть частью шоу-биза? Это же отвратительно! Мы сделали заказ; алкоголь принесли, не медля, как знали, что между нами повисло какое-то напряженное молчание. Саша пытался начинать разговор несколько раз, но не клеилось. Что-то во всей этой ситуации было искусственное, фальшивое. Быть может, я ошибаюсь, или же окружающие успели мне потрепать нервы. Я и не догадывался, что Алекс настолько популярен. Раньше он кайфовал, был здоровенной частью этой жуткой сферы. Но сейчас он другой. Выглядит также, но мыслит по-другому, кажется более зрелым и взрослым человеком. И таким он нравится мне еще больше, нравится до боли... А Саша как назло пытается расспрашивать меня о девушках, делает двусмысленные намеки о том, что мог бы познакомить меня с любой, помочь мне устроить личную жизнь. Да что ж его так заботит моя личная жизнь? Своей мало? Тут становится понятным, что делает он это не просто так; он пытается выяснить что-то, узнать. Не дай Бог, он догадывается о моих чувствах к нему? Тогда наши приятельские отношения вмиг сгорят синим пламенем, и все станет, как прежде. Я буду смотреть на него издалека и грустно вздыхать, а он найдет себе очередного приятеля, с которым можно будет коротать школьные деньки. Да что там уже коротать-то? Учиться осталось считанные дни, полтора месяца, если не меньше. Потом экзамены, а потом… Потом все разлетятся по разным концам света. Не понаслышке знаю, что Саша уедет в США, и это уже давно решено, он сам мне это рассказывал. Он хочет уехать, его здесь ничего не держит. А как же я буду жить без него? Хоть я и силен духом, - я многое пережил, я столько всего вытерпел в своей гребаной жизни, - но ведь это последний и решающий удар. Алекс – мой наркотик, лучик света в конце тоннеля; когда после очередной жутчайшей ночи в борделе я возвращался домой, а потом плелся в школу, сил мне давало только осознание того, что сегодня я увижу ЕГО. Как бы я хотел уехать вместе с ним в Америку! Мы бы учились вместе, в одном университете, или же рядом, в соседних городах; встречались бы каждый день или раз в неделю и проводили дни, как хорошие друзья. Он бы нашел себе девушку вроде той сказочной красавицы, женился бы на ней и завел детишек. Я бы стал их крестным, а сам бы жил один, без семьи. Сашка бы спрашивал меня, что не так, почему я не женюсь, а я лишь отнекивался бы, мол, не нашла моя привередливая душа ту крайне редкую родственную ей душу. Я бы всегда был рядом, поддерживал Сашу в моменты, которые нужно переживать, опираясь на твердое и крепкое плечо друга... Я бы стал ему лучшим другом, в сто раз более близким, чем Илья. И я бы в гроб с собой унес свою любовь, ни словом не обмолвившись о ней другу. Это было бы больно, так жить.. Видеть его близко, часто, видеть его с другой, знать, что у меня нет и не будет самого маленького в мире шанса на взаимное чувство, но я бы справился. Ведь это в стократ лучше перспективы остаться одному в родном городе и никогда больше не увидеть парня. Нет, вру, не одному, с семьей, ведь у меня есть мать, подрастет сестра, станет настоящей красавицей, выйдет замуж, родит детишек, будет приглашать меня на семейные торжества. Но я буду одинок. Всегда. Потому что никто, совершенно никто и никогда не заменит мне Сашу... Потому что я люблю его больше жизни. Ну а пока что я живу моментом... Напротив за столиком сидит именно тот, кому всегда посвящены мои мысли, о ком всегда мои грезы. И этот человек опять расспрашивает меня о моей личной жизни. О, Саш, если бы ты знал правду, она бы сейчас тебя оглушила, сначала вывела бы из строя, а потом вывела бы из себя. Мы бы молчали вплоть до того момента, когда бы ты расплатился по счету с большегрудой официанткой, пожирающей тебя взглядом каждый раз, когда заносила нам новые блюда. А потом наши отношения прекратились бы. Навсегда. Но когда парень спросил меня без зазрения совести, кого я люблю, я чуть было не сорвался. Боже, как мне все это надоело! Я решил в могилу с собой унести правду о том, кого любил всю жизнь, неужели я нарушу данное себе обещание и из-за слабой силы воли проговорюсь и в этот же момент все испорчу? Растопчу наши еще хилые отношения своей же ногой, как разрушают неудавшийся замок из песка на южном пляже? Ни за что. Я сказал Саше, что не могу ему об этом сказать. Не сейчас. Но если его напор продолжится, то смогу ли я выстоять? И опять молчание. Снова эта жуткая, угнетающая тишина. Мне уже кажется, что в ресторан меня Алекс позвал только лишь для того, чтобы выяснить, что хранится под покровом тайны о моей приватной жизни. Иначе чем объяснишь такой напор? Но тут взгляд парня стал сначала недовольным, а потом глаза резко заблестели. Ну, отлично, наверное, новая идея пришла. Что бы еще попробовать, чтобы выбить из меня правду. И ведь выбьет же, сволочь любимая, хоть и не знает, на какие точки нажимать, зато силой и рвением заставит меня все ему рассказать. А итог будет плачевен. Да что я заладил со своим итогом? Ведь я и так парня никогда не увижу после выпускного. Учеба в Америке – лишь утопия, совершенная и неосуществимая идея-фикс. Что я могу потерять? Лишь пару месяцев дружбы с предметом обожания. Многого ли это стоит? Я отвечу, что многого. Ну а сколько стоит то, что парень будет знать всю правду? Бесценно? Надо с этим еще определиться. Нужно многое переосмыслить... А Сашка тем временем так странно на меня смотрит, с искорками в глазах, искорки прыгают, сразу видно, сейчас парень что-то скажет, сделает, кто его знает, я ничему не удивлюсь. Рывок с его стороны, мгновенно обмякаю в его сильных руках, божественно приятно... Мысли сразу заполняют обрывки прошлого, ТЕ САМЫЕ обрывки. Но разум вопит, бунтует, протестует: «Не поддавайся! Что этот Алекс задумал?». Губ резко касаются другие губы, ЕГО губы. Сладость тут же разливается по венам, будто бы мне сделали сахарную прививку. Я закрываю глаза, отвечаю, по собственной воле тянусь навстречу... На мысли не остается времени, все как в замедленном действии, а я запоминаю каждую райскую долю секунды. Тело горит в руках любимого человека, руки сами обвивают его талию: Боже, как же мне хорошо! _____________________ от автора: автор вернулась:) перерыв был небольшим)))