Так ли это сложно, простить?

После того, как я так подло поступил с тобой, я почти не раскаивался. По крайней мере, поначалу. Я старался забыть, причем забыть как можно быстрее. Но ты же, наверное, в курсе, как забывают? Есть два проверенных способа. Первый - клин клином вышибают. И второй - алкоголь помогает забыться. Я решил использовать сразу два, и мне помогло. За месяц я затащил в свою постель три дюжины красивых девушек и парней, спал со всеми без разбору, просто получая кайф от самого процесса. Прокуренный и пропитый организм жадно впитывал капельки удовольствия, зрачки были постоянно расширены, а мозг отключился. Я прожигал жизнь. Хотел, чтобы тот месяц скорее пролетел. А потом пришло время ехать в Америку. Меня встретило закрытое и крайне престижное учебное заведение, с настоящей конституцией на три с лишним сотни страниц, на которых подробнейшим образом были расписаны права и обязанности всех обитателей колледжа. Меня быстро отвадили от алкоголя: достать его было нереально ни за какие деньги. Как ни странно для такого типа учебных заведений, в этом колледже коррупции не было. Меня поселили в общежитие к сыну шейха из ОАЭ, воспитанному в строгих правилах, так что в его лице сообщника и товарища по интересам я не нашел. Публика в данном заведении меня угнетала, потому что я, мягко сказать, не привык к такому отношению. Захотелось домой, захотелось обратно. Нахлынули былые воспоминания, которые совсем выводили из колеи, сыпали соль на зажившие рубцы на моей чуть успокоившейся совести. Единственный мой единомышленник в этом ВУЗе после двух лет обучения свалил в другую страну, и я пытался подговорить отца перевести меня в другое место. Но безрезультатно: отец настаивал на продолжении обучения в данной академии. Пришлось смириться, но мое смирение длилось недолго. Очередной инцидент с надзирателями (преподавателями) вывел меня из себя, и я просто собрал вещи и сбежал через окно, потому что, поверишь или нет, из этой шараги нам даже выходить не разрешали. Вот куда отец меня сплавил. Я был настолько зол, что не отдавал отчета в своих действиях и не думал о последствиях. До первого диплома мне оставалось буквально три месяца. А я, черт возьми, не смог дотерпеть три этих чертовых месяца. Я оказался один посреди США с небольшим количеством денег, которых мне хватило на неделю пребывания в дешевом мотеле. Конечно, у меня были еще деньги на карточке, но это так, на черный день. Мое самолюбие и высокомерие не давали мне покоя, и я снова взвыл. Чтобы принц, как я, жил в таком клоповнике? Да никогда! Взвесив все плюсы и минусы, я пришел к выводу, что учеба в колледже была все же меньшим злом, и решил вернуться в академию, которая находилась в четырех часах езды от деревни, в которой я остановился. Собрав шмотки и пересчитав оставшиеся деньги, которые таяли на глазах, я решил посидеть пару часов в баре, переждать небольшой торнадо, разразившийся в регионе. Такие торнадо в центре Америки бывают достаточно часто, поэтому страха на жителей не нагоняют. Всем просто советуют по новостям не выходить из дома, потому что летящие обломки домов и деревьев могут в худшем случае убить. Кому как повезет. Я как раз слушал объявление о торнадо по телевизору, когда появились срочные новости: «На академию К. совершено вооруженное нападение. Трое погибших. Нападавшие остались неизвестными. Также был совершен поджог здания общежития и главного учебного корпуса. Все были эвакуированы, но академию пришлось закрыть». Сердце упало в пятки. Раньше академия была оплотом стабильности и безопасности и даже размещалась на территории крепости, которую американцы по частям вывезли из Италии в середине 20 века. И тут такое. А главное, зачем? Зачем кому-то нападать на колледж, где учатся всего 50 студентов. Только если кто-то из них чем-то не угодил каким-нибудь мафиози, и те решили отомстить. На экране появились имена погибших... Али Абд-Хаммат, Йозеф Хенке и Джеймс Джоулс. Али был моим соседом. Как раз тот, с кем я не мог поладить. Но я никогда бы не пожелал ему смерти... Мне стало даже жалко Али. Интересно, как он погиб? При каких обстоятельствах? Йозеф жил через стенку от нас и вечно совал нос в чужие дела. Надоедливый тип. Но и его было жалко, как ни странно. А Джеймс – один из единственных нормальных людей в академии. Охранник южного крыла, нашего крыла, с ним я даже иногда болтал поздними вечерами, когда уже был готов выть от скуки и одиночества. Вот о ком я действительно мог скорбеть. Странно, что все жертвы были из моего крыла, в котором жило всего шесть человек. Рюкзак, который я уже надел на плечи, пришлось кинуть на пол, и он с грохотом рухнул на паркет. Сам я обреченно плюхнулся на стул. Делать было нечего. Я остался без дома. С другой стороны, может, это даже и к лучшему, что академия сгорела. Теперь я, наконец, смогу вернуться домой – отец больше не придумает отмазок, чтобы не возвращать меня домой. Думаю, какой-никакой диплом мне все-таки дадут, хотя бы справку, что я два с половиной года не валял дурака в закрытом колледже. Я достал мобильник и позвонил отцу, но телефон не отвечал. Потом позвонил матери – повторилось то же самое. Водителю, горничным, дворецкому, шоферу – ни один телефон не работал. Хотелось бросить мобильник об пол и растоптать его ногами! Неужели родители и вся прислуга не смотрят новости! Тут такие события, я мог погибнуть, а им плевать, и они даже элементарно трубку взять не могут?! Громко выругавшись по-русски, не в силах сдержать накатившие эмоции, я под удивленные взгляды постояльцев динера поднял рюкзак с пола и, с размаху открыв ногой дверь, вышел на улицу. К моему счастью, ветер уже стих, и дорога вновь не была пустой. На мои оставшиеся 900 баксов мне предстояло самому лететь в Москву. Зашибись. Из какой-то жопы в середине Америки, штат Арканзас. До малюсенького аэропорта Литтл-Рока меня бесплатно подвез дальнобойщик и заодно напоил и накормил. Жаль, что в академии я учился не с американцами – там их попросту не было. Лучше бы были. Мне нравятся американцы- открытые и простые люди, готовые помочь человеку, попавшему в беду. В аэропорту мне чудом удалось купить "last-minet ticket" – билет последней минуты на Нью-Йорк, из которого я бы смог долететь до Москвы. Билет обошелся мне всего в 40 баксов. Перед посадкой на рейс я с ужасом обнаружил, что у меня нет паспорта. Российского загранпаспорта. Того самого, с помощью которого я мог единственным образом попасть домой. Я готов был убить себя. Зла не хватало. Я задыхался от злости. Паспорт сгорел вместе с колледжем, так как хранился у меня в комнате, а я, такой идиот, не удосужился его взять с собой, когда планировал свой побег. Уже приземлившись в Нью-Йорке, я подумал о том, что мне делать дальше, и пока я сидел в аэропорту и раздумывал, идти мне в посольство или нет, на глаза мне бросился газетный киоск «International Press», который пестрил заголовками русских газет о том, что самый влиятельный московский бизнесмен застрелен вместе со своей женой и прислугой. Я невольно усмехнулся, хотя новость была ужасной: «Прямо как Николай Второй». Пролетариат восстал, долой буржуазию. Заплатив за газету заслуженные два доллара, я принялся читать: стало интересно, кто же все-таки в Москве был самым влиятельным. Наверняка я его знаю. Я знал всю мразь города. Перелистнув пару страниц, я в ужасе отшвырнул от себя газету. Нет. НЕТ! НЕТ! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из грудной клетки, дыхание участилось до того, что стало больно дышать, в голове звенело. На фотографии под таким же заголовком, как и на первой странице, были изображены мои родители... Прошло три часа, а я все еще не мог прийти в себя. Просто сидел со стеклянными глазами, из которых, не переставая, лились слезы, не обращал никакого внимания на прохожих. Газета все это время валялась на полу под ногами, и никто не осмелился ее поднять, видимо, опасаясь меня. Через какой-то время у меня затекла спина и заболели ноги, и мне невольно пришлось встать. Ногой я задел злополучную газету и как-то перевернул лист. Мельком взглянув вниз, я понял, что лучше бы этого было не делать. На следующем развороте было продолжение истории про моих родителей, но уже с небольшим моим портретом, под которым было что-то написано мелким шрифтом. А рядом с моим лицом красовалась академия, в которой я учился. Пришлось поднять газету и прочитать все, что там написано. В общем, выяснилось, что убийство моей семьи было заказным. Хотели истребить весь род, включая меня. Информация о моем учебном заведении была скрыта, но злоумышленники взломали компьютер отца, и добыли нужные сведения. Академия была подожжена из-за меня, ровно как и убийство соседей и охранника произошло также по моей (косвенной) вине. И сейчас меня ищут как полиция, так и киллеры. Прекрасно, правда? Я не мог поверить, что все это происходило со мной, во-первых, и наяву, во-вторых. Хотелось со всей силы стукнуться обо что-нибудь, чтобы проснуться в своей пахнущей плесенью и сыростью кровати в хостеле в Арканзасе и наблюдать из окна надвигающийся торнадо… Я попытался пару раз стукнуться об стену – мне не помогло. Пришлось принять все произошедшее... Казалось, хуже уже быть не могло. Но, как оказалось, могло. Денег мне хватило всего лишь на месяц проживания в Квинсе, этом мерзком и грязном районе Нью-Йорка. Большую часть времени я лежал на кровати и смотрел в потолок. Иногда выходил за пиццей или гамбургером или читал объявления в газете по поиску работы. Сходил на пару собеседований – им всем нужен был мой паспорт или хотя бы айди. Но у меня, увы, их не было. Оставалась надежда на нелегальную работу. Но там все места были заняты мексикосами или черными, которые приняли меня в штыки. Когда меня вышвырнули из комнатенки за неуплату и стало нечего есть, я осознал, что это и есть возмездие. Что за все то плохое, что ты делаешь людям, нужно расплачиваться, и это не только слова. Я был мерзким зажравшимся подонком без нотки сочувствия. И, наверное, жаль, что меня не застрелили в академии. Пару ночей я ночевал, где попало, ел, что придется, и понял: моей силы воли мне не хватит даже не то, чтобы заставить себя умереть от голода или покончить жизнь самоубийством. Я был жалок, но не хотел расставаться со своей жизнью, со своими воспоминаниями о роскоши и богатстве. Надеялся, что когда-нибудь смогу вернуть себе все это. Это ведь Америка. Американская мечта. Сегодня ты дворник, а завтра даешь сольник в Мэдиссон Сквер Гарден. Мне оставалась лишь одна дорога. Нелегальная дорога... Работать стриптизером, танцором, жигало... А дальше ты знаешь. _____ От Автора: Простите, что так долго... Эта глава далась мне очень тяжело.