Только моя

С того дня, как Туомас и остальные уехали в Хельсинки, прошло три недели. Тарья постоянно сидела дома, практически никуда не выходя, хотя за прошедшее время преследовавший её не давал о себе знать. Её родители уже вздохнули с облегчением, решив, что на этом все прекратится. Даже полиция, казалось, ослабила бдительность. - Милая, ты как себя чувствуешь? – Марьятта заглянула в зал, где сидела дочь. Тарья подняла на неё взгляд: усталый, безразличный. - Пока все так же. - Так, знаешь что, собирайся-ка. – Решительно сказала пожилая женщина. – Это не дело. Поехали в больницу, тебя надо показать врачу. - Мама, это лишнее… - Начала Тарья, не желая никуда ехать. - У тебя уже четвертый день температура! Еле ходишь, сил нет – и, думаешь, все в порядке?! Давай-давай, одевайся, я пока скажу отцу, чтобы он нас отвез… В больнице было на удивление много людей. Марьятта подошла к регистратуре, что-то выясняя. Тарья села на скамейку, поглядывая по сторонам. Чисто-белые стены внушали ей невольный страх. От больничного запаха – лекарств и дезинфицирующих растворов - мутило, хотя раньше женщина этот запах даже любила. Сейчас ей хотелось одного: поскорее уйти отсюда на свежий воздух. «Хотя на улице будет мерзкий аромат скошенной травы» - подумала Тарья. Внезапно её телефон, который она держала в руке, зазвонил. Женщина взглянула на экран и не смогла сдержать довольной улыбки. - Да? - Привет. Как ты там? – Услышала она бодрый голос Туомаса. - Вроде неплохо. – Усмехнулась Тарья. - Уверена? Чем занимаешься? - Мама потащила к врачу, говорит, со мной что-то не то творится. - Тебе плохо? – В голосе мужчины послышались тревожные нотки. - Нет, просто обычная слабость. Ты же знаешь, родители всегда преувеличивают. - Смотри мне. Кстати, вернусь через два дня. - Отличные новости. – Рассмеялась Тарья. Увидев, что Марьятта идет к ней, она быстро бросила: - Я тебе перезвоню чуть позже, хорошо? - Да, жду. – Туомас положил трубку. Женщина тряхнула головой, пытаясь отогнать подкатившую дурноту. - Нужно идти к терапевту, а там что скажут. - Хорошо. – Тарья встала со скамьи. Но не успели женщины сделать и пары шагов, как их кто-то окликнул. Обернувшись, они увидели знакомого человека. - Добрый день. Что вы здесь делаете? – Удивленно спросил их Леонард. В руках он держал три папки, на шее – стетоскоп. - Здравствуй. – Улыбнулась мужчине Марьятта. Её дочь лишь кивнула. – Тарья совсем плоха стала, я волнуюсь. - Так и не полегчало? – Спросил у певицы врач. Она помотала головой. – Ну что, пойдемте. - Ой, не надо! – Захлопотала Марьятта. – Мы сами, не будем тебя отвлекать! - Успокойтесь, мне совершенно не сложно. – Успокоил её Леонард. Он повел их в самый конец коридора, к предпоследнему кабинету. Там сидела женщина, уже не молодая, со странным выражением в глазах. Поприветствовав коллегу, Леонард перекинулся с ней парой слов. - Ну что, тогда Мария тобой займется. – Сказал Тарье мужчина и обратился к её матери: - Вам лучше подождать снаружи, за ней присмотрят. Леонард и Марьятта вышли. Женщина, которую звали Мария, приветливо кивнула певице, пригласив сесть. - На что жалуетесь?.. Минут через двадцать Тарья вышла из кабинета. Мария попросила её подняться на третий этаж, к кабинету УЗИ: чтобы исключить какие-то там возможные проблемы. Несколько секунд Тарья пыталась решить: подняться ли по лестнице, находящейся рядом, или же пойти к лифтам. Но идти было довольно далеко, а потому женщина повернула налево и уверенно стала подниматься по ступенькам. Когда она дошла до второго лестничного пролета, навстречу ей – непонятно, откуда, - начал спускаться мужчина. Поравнявшись с ней, он вдруг остановился и глухо спросил: - Не подскажете, который час? Тарья машинально потянулась к телефону, но неизвестный вдруг схватил её за руку и достал шприц. Прежде чем женщина успела вскрикнуть или сказать хоть слово, он вколол ей в плечо мутноватую жидкость, а после быстро спустился, не подняв на неё головы. Шокированная Тарья с полминуты стояла, вцепившись рукой в холодные перила, пытаясь осознать произошедшее. И вдруг почувствовала сильнейшее головокружение. Она прислонилась к холодной стене, пытаясь прийти в себя. Но становилось лишь хуже: перед глазами все плыло, ноги подкосились. Тарья осела на холодные ступени, не в силах даже закричать. Последнее, что она запомнила, прежде чем потерять сознание, был чей-то довольный смех.