Nightmares

Открываю глаза. Мы еще в пути. Этой ночью выдалось очень холодно, поэтому меня бросает в дрожь. Я двигаюсь к брату, который сидит около окна и задумчиво глядит в глубину мрака и ночи, пытаясь разглядеть там что-то светлое, но ничего нет. Это как метафора из их жизни: «Искать что-то светлое, доброе в полном мраке и тьме происходящего». Моя светлая частичка в этой жизни — мой старший брат, проносящий меня через все беды и защищающий от этого жестокого мира. Хоть мне уже и семнадцать, он продолжает заботиться обо мне, ссылаясь на привычку, когда я задаю вопросы, но в его темно-зеленых глазах я вижу столько любви. Никто в жизни так на меня не смотрел. С таким обожанием. Скоро я не выдержу и уйду. Эта жизнь не для меня. Жить и знать, что ты или родной человек может лишиться жизни, а ты ничего не сможешь с этим сделать. Я устал постоянно переживать. Каждую чертову ночь мне снятся кошмары о смерти то Дина, то меня, то отца. Дин, конечно, ничего не знает, да и не нужно ему знать. Слишком много он обо мне беспокоится. Вдруг меня снова бросает в дрожь, и я придвигаюсь вплотную к Дину. Он оборачивается и вопросительно смотрит на меня. — Я… Прости… Мне холодно, — шепчу я. Он сразу же снимает с себя куртку и отодвигает руку, приглашая меня. Я сразу же прижимаюсь к его боку, а он обнимает меня за талию и накрывает сверху своей курткой. Вдруг мой взгляд упал на зеркало заднего вида, и я увидел недовольные глаза отца, который смотрел прямо на нас. Дин, видимо, тоже это заметил. — Сэмми холодно, — недовольно произнес он, смотря на отца. Тот лишь отвел взгляд, прибавляя скорость. Я вцепился пальцами в его грудь под курткой, сминая ткань рубашки и прижимаясь головой к его плечу. Тут я почувствовал, как его рука накрывает мою, и переплел наши пальцы, собирая их в замок. У Дина под боком было тепло и уютно. Я закрыл глаза и просто отдыхал, вдыхая запах старшего брата.

***

Открываю глаза. Вместо шума мотора машины и теплого дыхания Дина я чувствую сырость и холод. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что нахожусь в каком-то темном помещении. Не могу пошевелиться, руки связаны, но я могу нащупать руками жесткую траву. Это, наверное, сено. Видимо, я нахожусь в каком-то хлеву. Я мало что вижу, все размыто, словно после тяжелого удара. Проходит немного времени, и я вижу уже четче. Вокруг меня так много крови. На стенах кровавые следы, словно кто-то царапал стену ногтями. Я с ужасом смотрю по сторонам. Везде валяются отрубленные конечности и орудия пыток, испачканные в крови. Чья-то кожа, кишки. Я пытаюсь кричать, но не могу, словно огромный ком застрял в горле. Я не могу ничего сделать. Я не понимаю, что происходит. Не чувствую ничего, кроме отвратительного запаха тухлятины. Тут дверь с грохотом открывается. Так резко, что я вскрикиваю. Какой-то человек заходит, таща за собой тело. Я слышу, что человек, которого он тащит, еще живой и молит о помощи. Он не может кричать; я вижу, что его одежда пропитана кровью, и мне остается только смотреть и слышать этот хриплый, до боли знакомый голос. Но слишком темно, и я не могу понять, кто это, хотя в голове уже проносится страшное осознание того, кем бы мог быть этот получеловек-полутруп. Я беспомощно наблюдаю за тем, как беднягу вешают на огромные крюки на стене. Они с легкостью прорывают кожу на его запястьях и щиколотках. Но у него нет сил бежать, он только хрипит, и, когда он поднимает голову, я с ужасом узнаю в нем своего брата.. — Дин! Дин, нет, пожалуйста!! — я чувствую, как слезы катятся по моему лицу, — убейте меня, только не его, прошу… Вдруг человек, что повесил Дина на стену, подходит ко мне, и я чувствую сильный удар в районе живота, потом груди, еще и еще…

***

— Сэм!! Сэмми, черт возьми! Сэмми, прошу тебя! — я вздрогнул и открыл глаза, сразу же встретившись со второй парой глаз, в зеленой глубине которых отражался страх. — Слава Богу, — выдохнул Дин, зарываясь одной рукой в мои волосы, а другой крепко обнимая меня за плечи. Я прикрыл глаза и вцепился пальцами в рубашку Дина, что есть силы. Слезы уже собирались в уголках глаз, но я не дал им вырваться на свободу, незаметно утерев рукавом своей толстовки. — Дин...— тихо прошептал я и? не замечая ничего вокруг? просто обхватываю его руками, тычась носом в шею, впитывая его запах, словно потерявшийся котенок, а он просто позволяет, так же обнимая меня. Он рядом. С ним все хорошо. Он в порядке. Только эти мысли вертелись у меня в голове, заставляя сердце биться в два раза быстрее. Он рядом... — Где мы? Где отец? — я поднял голову, оглядываясь по сторонам. — Мы приехали в мотель, отец пошел снимать нам номера. Ты уснул, он сказал будить тебя и выходить. Я будил тебя. Но ты не просыпался, Сэм. Я не знал, что делать. Я не знал, что думать. Я просто не мог, черт возьми, тебя разбудить! — он уже кричал, — Что происходит? Скажи мне, не молчи. Не ври мне. — Я не знаю, — коротко ответил я, — нам идти нужно. Отцу ничего не говори, прошу тебя. С этими словами я взял свою сумку и пошел в мотель. Дин направился следом. — Осталось только два номера. Дело в том, что в каждом номере по одной кровати, но в одном номере она двухместная. Поспите на одной кровати одну ночь, — сухо объяснил Джон. Мы послушно кивнули. Ведь не впервой нам приходилось спать вместе. Ведь ночью не во всех мотелях остаются нормальные номера, которые подошли нам. Приходилось терпеть. Хотя мне даже нравилось спать рядом и чувствовать его дыхание. Я чувствовал себя таким защищенным. Я знал, что он всегда будет рядом и всегда готов меня уберечь. К кому я еще мог просто прийти и рассказать обо всем, что думаю, и не услышать обвинений? Кто еще мог так обо мне заботиться? Кто еще ставил мою жизнь выше своей? В кого еще я мог верить, как не в старшего брата? И Дин никогда не опровергал моей веры в него. Наши с Дином и отцом номера находились напротив друг друга. Мы молча разошлись по номерам. Номер был простой, но на удивление приятный и аккуратный. Одна большая кровать с большим зеленым покрывалом, по сторонам маленькие тумбочки, на них светильники в форме лилий. Большое окно с зелеными занавесками. Стол, два стула слева от окна. Впрочем, все как обычно. Я кинул сумку рядом со своей половиной кровати и сел на ее край, зарываясь руками в волосы. — Сэмми, — Дин подошел и сел рядом со мной, — что случилось? Я повернулся и посмотрел на него. В его взгляде было столько заботы и беспокойства. Не зря говорят: "Глаза — зеркало души". Ведь глаза Дина полностью отражали его душу. Обычно он пытался сгладить ситуацию шуткой, но сейчас был так серьезен. — Это был просто кошмар, — отмахнулся я, — ничего страшного. — То есть, то, что ты не просыпался больше 10 минут, это нормально? — Дин, отстань, пожалуйста. Крепко заснул, с кем не бывает? Я устал и не хочу об этом говорить, — оборвал разговор я. Я не хотел, но пришлось быть резким, так бы он не отстал. Ничего не ответив, он лишь смерил меня беспокойным взглядом, встал и ушел в душ. Я потер глаза и, даже не переодеваясь, улегся на свой край кровати. *** Не прошло и минуты, как я провалился в сон. Вдруг я снова почувствовал привычный холод. Сердце испуганно забилось в бешеном ритме, и я задрожал, предвкушая произошедшее. Я не мог открыть глаза, Боже, да я дышать не мог от ужаса, нахлынувшего на меня ледяной волной. Меня трясло, и одно имя крутилось в голове. Услышав грохот железа, я приоткрыл глаза. Вновь противный запах ударил мне в ноздри. Я огляделся и увидел того человека. Он стоял около стола с инструментами и точил нож. А напротив него распятый на стене висел… Дин?! Боже, это ведь только сон, ничего не будет... Дрожь накрыла меня с головой, по щекам потекли слезы. Вдруг тот мясник поднял глаза на меня и улыбнулся кривыми зубами. Мускулистый, словно голем, он был просто огромен. На нем был фартук, весь пропитанный чужой кровью. Он был лысым, а на лице красовалось большое количество кривых шрамов. Вдруг он начал приближаться ко мне. Я в испуге попятился, но вскоре понял, что привязан и не могу двигаться вообще. Он подошел и сжал мое лицо в своей огромной ладони. — Ублюдок, не смей его трогать, — послышался хриплый шепот. Тот развернулся и быстрым шагом подошел к истекающему кровью брату и со всей силы ударил его по лицу. Я закричал, видя, как кровь текла изо рта и носа брата. — Нет, умоляю, только не его!!! — закричал я, но быстро осекся, когда этот монстр подошел ко мне и пнул ногой в живот. Стало нечем дышать, я чуть не вырубился. — Заткнись, — выплюнул он хрипящим звериным голосом. — За что? — только и смог прошептать я. — За то, что ты так его любишь. Ты так грешен. Ты любишь его сильнее, чем надо, и получишь наказание. Я — твоя совесть, твоя мука и твои сомнения. — Почему ты не мучаешь меня? — Потому что это было бы слишком легко. Ты будешь смотреть, как я издеваюсь над твоим братом, и умирать, — он засмеялся, и этот смех, словно ледяной ветер, заставил меня дрожать, словно листок. Я смотрел, как он подошел к Дину, разрывая его рубашку, оголяя столь прекрасное тело. Сколько раз я мечтал прикоснуться к нему губами... Но тут человек взял нож и с огромной скоростью провел по телу брата, оставляя огромную кровоточащую полосу. — Нет!! — кричал я, — Дииин!! И он услышал, подняв голову, нашел в себе силы прошептать: — Все хорошо, Сэмми.. И получил новую полосу, которая перечеркивает первую, образуя крест на груди. Он хрипит, харкает кровью, а мне ничего не остается, как просто смотреть. — Дин, нет, пожалуйста, убей меня, только не его… — вперемешку со слезами кричу я, — он не заслужил... — Я знаю, поэтому тебе будет больнее вдвойне, — отвечает он, держа голову брата в своей ладони, словно рассматривая. Я лишь обессиленно всхлипываю, моля, чтобы это все прекратилось. Кровь, крики, слезы, опять крики, рыдания... Все это повторялось вновь и вновь. Он рвал Дина на части, а я смотрел и умирал... Всеми клеточками души... — Ты не виноват, Сэмми, — последнее, что прошептал Дин, прежде чем бездыханно размякнуть на крюках. — Неет, — кричал я, — Дин, Дин, Дин... Вдруг я почувствовал, что задыхаюсь, словно меня окунули в ледяную воду. Я чувствовал, как мои легкие заполняет жидкость, а изо рта и носа начала литься прозрачная холодная вода. Я запрокинул голову и закричал.

***

— Тише, я рядом, Боже, Сэм! — я услышал крик брата и открыл глаза. Я не понимал, где я и что происходит. — Дин, Дин, Дин!! — кричал я. — Я рядом, Сэм, я здесь, — я повернул голову и увидел брата: живого и здорового, только напуганного до чертиков. Он сидел на корточках и держал меня. До меня дошло, что я нахожусь в ванной. Я был практически без одежды, только в своих боксерах. Холодные струи приводили меня в чувство, но меня до сих пор трясло. Тут Дин включил горячую воду и стал поливать меня водой, нежно проводя руками по телу. У меня не хватало сил даже понять, где реальность. Я дрожал, я боялся, что снова окажусь в том сарае. И только теплые прикосновения старшего постепенно возвращали мне уверенность. — Сэм, я принесу тебе одежду, слышишь? — он отошел, но быстро вернулся с моей пижамой. Я позволил ему вытереть себя и переодеть, словно мне опять было пять лет. После того, как он застегнул последнюю пуговицу, он приобнял меня за талию и повел к кровати, которая была уже расправлена. Дин бережно уложил меня, накрыв одеялом, и сел рядом. Он провел своей рукой по моим мокрым волосам, а я перехватил его руку и прижал к себе. Слезы вновь собрались в уголках глаз, но на этот раз я дал им волю. Дин смотрел, как по моему лицу катится соленая жидкость, и только сжимал мою ладонь сильнее. — Сэмми, что случилось? — мягко спросил он. И новый поток слез покатился по щекам. Я как на духу рассказал ему все. Рассказал про пытки, про слезы, про сны, которые мне снятся все чаще и чаще, про постоянный страх, но все-таки об одном я умолчал. Он с ужасом в глазах слушал мой рассказ, и, когда я закончил, он приподнял мое тело, прижимая к себе. — Боже мой, Сэмми, — тихо выдохнул он, — ты кричал, плакал, умолял, а я не знал, что происходит. Я уже хотел звать отца, но ты очнулся. Знал бы ты, как я испугался, — шептал он, сжимая мои плечи. — Мне страшно, Дин... Я боюсь снова оказаться там. Я не могу смотреть, как он мучает тебя. Я не смогу смотреть, как ты умираешь, — я всхлипнул и уткнулся носом ему в плечо. — Я рядом, слышишь? Всегда рядом, Сэмми... Я взял его лицо в свои руки и посмотрел в глаза. Они были полны беспокойства и нежности. Наши носы чуть ли не соприкасались, и я решил сделать то, о чем буду жалеть. Я обнял плечи брата и притянул его к себе так, что наши губы соприкоснулись. Я столько мечтал об этом в своих самых сокровенных уголках сознания. Его губы оказались такими мягкими и теплыми, что я сходил сума, сжимая их своими. Дин не отталкивал меня. Он просто смотрел в мои глаза и не пытался ничего предпринять. Я отстранился от него и, опустив глаза, лег обратно в постель. Мои щеки покрылись румянцем. Уж лучше бы он меня ударил. Я собрал свои руки в замок, впиваясь в кожу ногтями, и не смел поднять на брата глаза. Но тут словно какая-то ниточка внутри Дина порвалась, и он залез на кровать, оказываясь сверху, взял мои руки и прижал их к кровати над моей головой, опаляя мою шею горячим дыханием. Я видел, как он смотрит на меня. С таким желанием. Как он борется с собой, как тяжело дышит, решая, что делать дальше. — Сэм, это все неправильно… — тихо шепчет он, — так не должно быть. Прости меня... Он опускает голову и впивается в мои губы, страстно, словно ждал этого очень долгое время. Хотя, может, так и было. Я отвечаю ему тем же, сжимая его губы, впуская его горячий язык в свой рот. Он отстраняется, а я приподнимаюсь, тянусь за его губами, но он держит мои руки стальной хваткой, не давая ничего сделать. — Дин, поцелуй меня, — шепчу я. — Не могу, неправильно, — говорит он, но вопреки всему продолжает пожирать меня взглядом. — Ты же хочешь, я вижу. И я хочу, Дин. Так давай же… Он не дает мне договорить, яростно впиваясь в мои губы своими. Я лишь стону в поцелуй, полностью снося ему крышу. Он отпускает мои руки, расстегивая мою пижамную рубашку. На последней пуговице у него лопается терпение, и он попросту отрывает ее, и пуговица с рубашкой в бурном порыве улетают в неизвестном направлении. Я тяну руки к краям футболки, снимая ее и оголяя торс брата. Провожу по нему руками, очерчивая пальцами идеальное тело. Черт, какой же он красивый. Тем временем, Дин припадает губами к моей шее, засасывая нежную кожу. Утром я буду похож на леопарда, но уже плевать, пусть делает то, что хочет. Он проводит языком по кадыку, минуя ключицы, ведет языком по торсу, обводя губами кубики на животе. — Когда ты у меня успел так вырасти, Сэмми? — шепчет он, а я лишь тихо постанываю в ответ. Он стягивает с меня пижамные штаны, и я оказываюсь совершенно обнаженным перед ним. Мои щеки снова покрываются румянцем, и я пытаюсь свести ноги. — Да ладно тебе, — он лишь улыбается и целует меня в нос. Я немного расслабляюсь, и он разводит мои ноги в стороны, смотря на мой член, который весь сочится смазкой. — Дин, перестань пялиться! — недовольно говорю я. Он смеется и толкает мне в рот два пальца. Сначала я пытаюсь высказать сове недовольство, но потом понимаю, для чего это нужно, и послушно посасываю, густо смачивая их слюной. Вскоре он вынимает мои пальцы изо рта и приставляет их ко входу. — Расслабься, — говорит он, проталкивая их внутрь. Ощущения не из приятных, но осознание того, что пальцы Дина, моего старшего брата, во мне, сводит с ума. Я стискиваю зубы, когда второй палец проникает в горячее нутро. Но уже не могу терпеть, когда пальцы Дина раздвигаются во мне «ножницами». Я беру уголок подушки в зубы и сжимаю его до боли в висках. Дин целует мою шею, пытаясь успокоить. Но я постепенно привыкаю к новому ощущению, и становится совсем не больно, а даже приятно. Он вынимает свои пальцы из меня, и я смотрю, как он расстегивает ремень, снимая с себя джинсы и отбрасывая их в сторону. — Я сам, — я поднимаюсь, проводя пальцами по груди брата, целуя его ключицы и останавливаясь на соске. Проводя языком по ореолу, покусывая его зубами, я доводил брата до исступления. Я слушал, как он постанывает, чувствовал, как он сжимает мои волосы на затылке. Я готов слушать это вечно. Провожу пальцами по его бокам, останавливаясь на боксерах. Тяну их вниз, оголяя вставший член брата, помогая ему стянуть ненужный в данный момент предмет одежды полностью. Наклоняюсь к и уже хочу взять в рот, как Дин приподнимает мою голову. — Нет, Сэмми, не надо, — но вопреки всему я провожу языком по члену брата, вызывая приглушенные стоны. Беру на половину, посасывая его, словно леденец. Вдруг рука брата на затылке толкает мою голову дальше, и я послушно беру весь, подавляя рвотный рефлекс. Слюни текут из уголков рта, я стараюсь изо всех сил, смотря на Дина, который так сексуально закусывает губу, жмурит глаза, достигая пика наслаждения. Потом он берет мое лицо в свои руки и целует, снова укладывая меня на кровать. Сильными руками раздвигает мои ноги, разводя их шире, и наклоняется надо мной, приставляя член ко входу. — Ты потерпишь ради меня? — спрашивает он. — Всю жизнь терплю ради тебя, — отвечаю ему я, получая легкий поцелуй в нос. Он проталкивает свой немаленький член в меня, и я чувствую резкую сильную боль. Не могу сдержаться, закусываю губу настолько сильно, что ощущаю во рту металлический привкус крови. Он еще не целиком во мне, а по моему лицу уже текут слезы. Он нежно сцеловывает их с моих щек, а я тихо скулю сквозь сжатые губы. Тут он останавливается, и я понимаю, что он дает мне привыкнуть к новым ощущениям. Боль не утихает, и я всхлипываю. — Сэм, может.. — начинает он. — Заткнись. Нет, — отвечаю я, — давай. Он начинает двигать бедрами, и мое тело вновь пронзает резкая, жалящая боль. Я вскрикиваю, но Дин закрывает мой рот рукой. — Тише, не хватало, чтобы отец ворвался... Он тяжело дышит мне в ухо, а я постанываю от боли ему в ладонь. И тут он задевает какую-то точку внутри меня, и боль уже практически не чувствуется, а на замену ей приходит ранее неизвестное мне чувство. От того, что Дин двигается во мне, я почти не ощущаю боли, только это приятное чувство, именуемое удовольствием. Я хочу кричать от ощущений, что испытываю, но могу лишь только сдавленно постанывать, прикусывая губу. Дин уткнулся лицом в мои волосы, и я услышал, как он тихо всхлипывает от удовольствия. Я вижу, как по его вискам течет пот, а на спине появляются маленькие капельки испарины. Он вбивается в мое тело в бешеном ритме, а я лишь комкаю простыню от сладости ощущений. Тут Дин берет мой член в свою ладонь и начинает быстро надрачивать. Я готов кричать от этих неземных чувств, которые никогда раньше не испытывал. Я знал, что конец уже близок, чертя полосы на спине брата. — Дииин, — стонал я, — я уже… я сейчас... И тут я впился зубами в плечо брата, сжимая его и бурно кончая, пачкая свой и его животы. Еще секунда, и Дин забился в сладостных конвульсиях. Поле этого мы лежали еще несколько минут, приходя в себя. — Черт, а можно было не дырявить меня? — недовольно произнес Дин, осматривая следы от моих зубов на его плече. — Прости, — улыбнувшись, ответил я, проводя подушечками пальцев по следам от своих укусов. Дин перевернулся на другой бок, и я понял, что что-то не так. — Что случилось? — нависнув над ним, спросил я. — Ведь то, что сейчас произошло, изменит нашу жизнь навсегда. — Верно. — И как нам с этим жить? — спросил он, поворачиваясь ко мне, — я должен защищать тебя, а не трахать. — Просто не думай об этом. Это будет наше обоюдное грехопадение, — ответил я, — давай спать. Тот, ничего не ответив, прижал меня к своему телу, и я уже не боялся очутиться в том жутком месте. И был прав.