Мой солнечный принц.

Январь.

      У моего старшего брата страшная аллергия на солнце. Оно жжёт его кожу, что приносит ему адскую боль. Джон теряет силы, а иногда и сознание.       Когда он родился, об аллергии никто и не подозревал. Она проявилась два года назад. Обычным утром он проснулся от жгучей боли, от которой невозможно было не кричать. Подскочив со своей кровати, он спустился к нам с мамой в кухню. В кухне окон было больше. От не понимая происходящей ситуации, Джон заперся в ванной. Какое-то время я и мама звали его, стоя под дверью. От его всхлипов, у меня сердце кровью обливалось. Затих. Открыв дверь, мы обнаружили его без сознания.       С тех пор в квартире занавешены все окна. Но несмотря на это, из комнаты он выходит редко. Эта аллергия изменила его. Он стал тихим, замкнутым. С друзьями порвал все связи. Со временем Джон смирился с тем, что больше никогда не будет жить как прежде. - Пойдешь со мной на кухню чаю выпить? - спросил я, поднимаясь с кровати. - Нет... Я в душ пойду. Пожав плечами, я вышел из комнаты. Пока чайник нагревался, я решил переодеть школьную форму. Расстегивая рубашку по пути, я вдруг услышал стон. И остановился как раз около двери в ванную комнату. Второй стон не заставил себя ждать. Его голос я никогда не спутаю. Мне стало настолько неловко, что даже уши покраснели. Я бегом ушел переодеваться. Я переоделся, выпил чай, вымыл кружку и уже направлялся в свою комнату, как передо мной из ванной вышел Джон. Волосы он не вытер, поэтому с них капало. Красный, как рак. А выражение лица такое невинное. И вдруг вспомнились его стоны. От такой неожиданности, я вдруг покраснел и растерялся. - Марти? - спросил он, закрывая за собой дверь. - Сладких! - бросив это, я убежал. Следующий день был выходным. Мама ушла к подругам, а мы с Джоном решили посмотреть фильм. Пока я клацал на пульте кнопочки, Джон расстелил диван, закинул на него подушки и принял удобное положение. - Может вот это? Вроде интересный. - Давай. - он улыбнулся. На самом деле фильм был жутко скучным. Но и остальные каналы не вещали ничего интересного. Через некоторое время до моих ушей донеслось его сбитое дыхание. Мы посмотрели друг на друга. - Окно открыть? - Угу. Поднявшись, я залез за шторы и открыл окно, впуская в комнату свежий воздух. Когда я лег обратно, то заметил его выражение лица, которое было каким-то болезненным. - Джон? Окончательно съехав на спину, он закрыл лицо подушкой. Я осмотрел его... Прикрыв глаза, я запустил руку в его штаны. Джон тут же сел, и выкинув подушку, попытался ухватиться за диван: - Что? Нет, стой, Марти, не нн-ааах! Пока я доставлял брату удовольствие, то и сам ненароком возбудился. Странно так. Мы братья, парни в конце концов. Я навис над ним. Схватив меня за плечи, он прижался и протяжно простонал, изливаясь на мою руку. Отпустив меня, Джон упал на спину и закрыл глаза. Я наклонился ближе, а затем мягко коснулся губами его шеи. - Марти? - прохрипел он. Улыбнувшись, я оттянул ворот его кофты и поцеловал в ключицу. Выпрямившись, я снял с себя футболку и отбросил ее в угол комнаты, после чего взглянул на брата. Я уже не отдавал отчет своим действиям. Туман заволок весь мой здравый смысл. Разведя его ноги, я сел перед Джоном, приподнял его за плечи и медленно избавил от кофты. Осторожно, словно боясь потерять все это, он приблизился ко мне и коротко поцеловал в губы. Улыбнувшись, я углубил поцелуй. Как он прогибался, как держался за меня... А его стоны так и ласкали мой слух. - О, вы наконец проснулись! - улыбнулась мама, составляя на стол чашки. Я спустился в кухню первый, Джон за мной. - Я хотела проверить вас. А вы оказывается вдвоем уснули. Опять допоздна телевизор смотрели? - Ага. - зевнув, я сел за стол. Пока мама что-то искала в холодильнике, Джон прошел мимо меня и повесил на мои плечи футболку, после чего сел напротив. Жестом руки он указал на плечо. Я молча надел футболку. - Знаете что я подумала? Езжайте летом в бабушке! - Ты правда думаешь, что бабушка занавесит все окна? - Не подумала... Просто я хочу, чтобы вы вдвоем жизни порадовались. Два года уже никуда не выезжали... - Ну давай мы на море скатаемся. Жизни радоваться, как ты говоришь, ночью будем. Внимательно посмотрев на нас и выдержав паузу, она продолжила: - Если ты будешь присматривать за ним день и ночь. - О, ну мам, о чем речь?

Июнь.

      Мама купила билеты на ночной рейс. Лето в нашем городе безумно жаркое. Но хуже безветренной душной ночи может быть только салон самолета. В отеле я договорился о том, что завтрак и обед буду носить в номер. На полтора-два часа я убегал купаться, а остальное время проводил с ним. - Классное там наверно... - Вечером лучше. - улыбнулся я, касаясь его плеча. - Марти... - Джон повернулся на бок, ко мне лицом. - М? - Возьми меня? Выбей из меня все негативные мысли... Улыбнувшись, я подмял его под себя...

Спустя 3 года. Лето.

      Пару часов назад Джону стало плохо: его стошнило, силы его потеряли, давление упало. Потом он и вовсе потерял сознание. Мама уехала с ним в больницу. А я места себе не находил и вообще извелся, пока ждал. Вдруг внизу послышался мамин голос: - Марти! Помоги! Я быстро спустился вниз и помог завести брата в дом. Когда мы уложили его спать, мы с мамой отправились на кухню. - Что сказали в больнице? - У него осложнения из-за болезни. Она словно смертельный яд, медленно поражающий... И... Мне дали список лекарств. - она протянула мне бумажку. Кажется мне, что что-то тут не так. Либо она чего-то не договаривает, либо не знает. Вечером я зашел к Джону: - Чего не сказали маме? Что за идиотский список лекарств? - От них мне будет легче. - О чем мама не знает? - Мне осталось пару месяцев. Я замер. Не долго думая, я подскочил к календарю, который висел над его столом. После посмотрел на часы. - Это будут лучшие месяцы в твоей жизни. - подойдя, я поцеловал его и вышел из комнаты. Через два дня мы были в Париже. Там, где самые прекрасные ночи... Днем мы бродили по отелю. А он был огромным. С первого раза и не запомнишь все двери и лестницы. После ужина мы пошли в город. В тот вечер мы просто прогуливались по ярко-освещенным улицам. - Джон, давай сфотографируемся? - Давай. - улыбнувшись, он подошел ко мне и закинул на плечи руку. После того, как мы сфотографировались, он вдруг побледнел и чаще задышал. - Ты принимал лекарства? Он помотал головой. Брата стало слегка трясти и он едва ли держался на ногах. Взгромоздив его к себе на спину, я поспешил вернуться в отель.       Я уложил его в кровать и раздел. - Прости... Я забыл. Я оставил все в номере, а мы ушли сразу после ужина. - Ты не виноват. - я улыбнулся. Раздевшись, я лег рядом и, обняв его, закрыл глаза. Я тщательно следил за его приемом лекарств. И каждый раз, когда он запивал эти таблетки, я щурился. В горле у меня стоял ком. Как же ужасно знать о том, что ты скоро умрешь. Я удивлял и радовал его, мы смеялись, но он все равно не жил полноценной жизнью. Почему именно Джон? Почему? Через два месяца лекарства уже не помогали так сильно. Силы покидали его с каждым часом... Я сутками не отходил от его кровати, совсем забив на учебу. - Марти... - он взял меня за руку. - Пообещай, что найдешь того, кого полюбишь так же сильно, как меня. Я не смог удержаться от слез. Это был пик. Я слишком долго держал все в себе. - Знаешь... Я с детства думал о том, что будет после смерти. Я обещаю, что буду оберегать тебя. Я буду твоим ангелом-хранителем. - глубоко вздохнув, он сжал мою руку. - И не смей замыкаться в себе, слышишь? - грозно добавил он. - Обещай. Я закивал: - Обещаю. Джон улыбнулся: - Поцелуй меня. Я нежно прильнул к его губам, растворяясь в этом поцелуе. Когда я открыл глаза, оторвавшись от него, я не увидел его приоткрытых голубых глаз, счастливой улыбки и легкого румянца. Он был бледен, неподвижен, но все равно прекрасен, как самый волшебный принц из добрых детских сказок. Джон... Мой любимый Джон.