В нашей жизни бывает всё... Но такое...

Дочитав очередную главу какого-то бульварного детективчика и в который раз улыбнувшись от того, как в нём представлены коллеги милиционеры, Власова наконец-то оторвалась от экрана мобильного телефона и перевела взгляд на свои часы. Правда, время можно было и на мобиле посмотреть, но тогда ношение наручных часов полностью потеряло бы весь смысл. – Как раз без десяти восемь, – вслух, но еле слышно, отметила Власова и, присвистнув, подозвала Майского: – Значит так, я к этому врачу, а ты вон, кофе попей, или ещё чего, но от палаты Дёминой далеко не уходи. – Понял я, понял. – Молодец, раз понял. – Рита привычно и озорно подмигнула и направилась за угол, на ближайший пост медсестры. Искать табличку ей было лень, да и находка кабинета не всегда соответствовала нахождению в нём врача, так что лишний раз уточнить местоположение доктора не мешало бы. – Скажите, а где кабинет Константина Олеговича? – Власова дежурно улыбнулась медсестре. – Вон там, сразу за поворотом. – Спасибо. Стоило ей днём взглянуть на измученное лицо Дёминой, как тут же подкралось ощущение, что что-то успело произойти за менее чем сутки с её последнего визита сюда. Притом это было нечто не из разряда дозволенного и необходимого. Кроме того, раненая сама проговорилась, что уже говорила, что не стреляла. И эти слова вызвали ещё больше подозрений. Постучав, Власова открыла дверь и быстро проскользнула внутрь. – Добрый вечер, Константин Олегович. Времени у нас мало, так что я спрашиваю, вы – отвечаете. – Рита бесцеремонно уселась на стол перед самым носом врача, лишая его возможности просто так легко и быстро уйти. – Кто за эти неполные сутки заходил к капитану Дёминой? – Никто. Не положено же. – Быстро, слишком быстро, словно ждал вопроса, ответил врач и как-то потупил взгляд. – Не хорошо лгать. Спрашиваю второй раз и не вынуждайте спрашивать в третий: кто заходил к раненой? – Медсестра, сменить повязки на швах и поменять капельницу. – Вы в этом так уверены? Видимо, придётся спрашивать нетрадиционным способом. – Рука капитана потянулась к кобуре и вскоре в ладони уже лежал пистолет. – Кто был у Дёминой? Ей Богу, я не люблю такие методы, но я к ним прибегну! Ну же! Живо отвечайте! Считаю до трёх. Раз! – Власова навела дуло на ногу мужчины. – Два! Сейчас я вам колено прострелю. – Хорошо, хорошо… – Наконец-то он сдался. – Приходил один. Почти сразу после того, как Вы ушли. Показал ксиву, сказал, что следователь. – И? – Он о чём-то поговорил с охраной, они ушли и он зашёл. Через полчаса его уже не было, а Дёмина была без сознания, из-под повязок стекала кровь, да и сами они были красные от крови, одна была сорвала и был повреждён шов, ещё отпечаток дула пистолет был. Когда она потом очнулась, то в глазах ещё читалась сильная боль. – Вот так лучше. – Рита слегка улыбнулась. – Об этом разговоре ни слова. И да, Вас позовут к Дёминой, а до этого к ней не заходить. Договорив, девушка спрятала пистолет в кобуру и вышла из кабинета. Сейчас надо было найти Майского и подумать, что делать дальше. Уверенность в том, что стреляла не Дёмина возросла ещё больше. Она не снайпер, да и стрельбе с такого оружия точно не обучалась. Тогда зачем ей говорить, что она не убивала? Это же итак легко доказать. Значит, тот, кто приходил, может вполне вернуться, особенно если своего не добился. И раз тогда он был примерно в такое время, то и сейчас тоже может заглянуть. – И что думаешь? – Сергей стоял около автомата с кофе и выбирал, чтобы себе взять. – Многое. Бери латте и пошли к Дёминой. Она сказала, что уже говорила… – Власова, продолжая объяснять, сняла пистолет с предохранителя. – Но мы-то с ней не беседовали до сего дня, равно как и из её начальства с ней никто не беседовал, но она с кем-то говорила… С кем-то, кроме меня. Меня это заинтересовало… Думаю, всё не так чисто, как хочется. – Что ты удумала? Пристрелить её? – Пхах, велика честь. Нет. Я сейчас, пока ты тут топтался, прижала её врача, он сказал, что приходил какой-то тип, после ухода которого Дёмина была и сильно вымотана, без сознания, и повязки были кровью пропитаны… Думаю, этот тип заявится снова и, как мне кажется, тогда, когда народу будет меньше всего… То есть, вечером, ближе к ночи, когда на постах лишь медсёстры. И нам надо подготовиться. И да, разумеется, всё как всегда. Всё делаем на свой страх и риск. Договорив, Власова приоткрыла дверь ординаторской и, дотянувшись до вешалки, стащила халат, а затем направилась к палате. Майский, допивая на ходу горячий кофе, спешил за ней. Идея ему не нравилась, но уверенность напарницы говорила о том, что она прекрасно осознаёт и последствия, и само происходящее. – Сейчас зайдёшь в палату, пройдёшь к жалюзям, плотно их прикроешь. Потом вернёшься сюда, понял? Сергей кивнул, направился внутрь и вскоре появился опять около дверей. – Готово всё. – Отлично. Теперь лишь дело техники. – Власова по привычке осмотрела коридор, в котором никого не было, и зашла внутрь, в почти тёмную палату. – Серёг, оставь маленькую щёлочку, а то темень такая, хоть глаза выколи. – Затем она подошла к лежащей Дёминой. – В общем, Татьяна, хотите, не хотите, но придётся на пару часов покинуть это тёплое гнёздышко, а заодно и переодеться. И челюсть подберите, удивляться будете потом. Почти тут же были отключены приборы, поскольку они могли выдать все манипуляции, а после Власова достала катетер. – Думаю, без всего этого прожить час удастся без проблем. – Заверила капитан медленно соображающую Дёмину. – Теперь медленно поднимайся, а я помогу. Майский, аккуратно за спину поддержи, только не за плечи, а то они у неё от боли просто отвалятся. Сергей молча выполнил просьбу, затем помог перевести Дёмину на тёмную сторону палаты, где стоял не слишком удобный стул и усадил на него. – Теперь самое приятное… Мне нужна Ваша больничная одежда. – Зачем? – Татьяна, Вы меня удивляете… Впрочем, ладно… Не до этого сейчас… – Власова быстро и бесцеремонно сняла просторную рубашку с раненой, нацепила на себя, а ей дала халат. – Такс… Вроде как почти всё… Если боль будет слишком сильной, дадите знак, Майский Вам укол сделает. – Рит, это же противозаконно… – Попытался встрять Сергей, но капитан его тут же оборвала. – Противозаконно допрашивать раненного человека, тыкая дулом пистолета в рану и наблюдая за реакцией. А вколоть обезболивающее из аптечки это нормально. Власова проворно забралась в кровать, накрылась, положила около руки катетер, но только под одеяло, затем Майский подключил прибор контроля сердечного ритма и в палате снова раздалось равномерное пиканье… – Значит так, Серёг, наша цель – любой сюда зашедший. Попытаемся ему слегка подыграть и затем его взять… Татьяна слегка запрокинула голову и упёрлась ей в холодную стену, словно это могло помочь ей понять всё то, что происходит сейчас с ней самой. Вдруг появляется этот оперативник из ФЭС, с ним ещё какая-то женщина, почти полная копия её самой, они меняются местами… Всё это попахивает странностями и не сулит ничего хорошего… Ещё и отпечатки на том автомате… Про это говорил и тот неизвестный, который то ли из службы внутренних расследований, то ли из ФСБ, то ли невесть откуда… Дёмину буквально перекоробило от воспоминаний, а рана снова начала болеть. Он тогда не церемонился, хотя сначала показался нормальным и адекватным человеком. Но это было лишь до первого её ответа «не знаю». Дальше этого мужчину словно подменили и в ход пошли грязные методы допроса. И всё же, что теперь? Неужели они думают, что этот тип не рассмотрит подмены? Вряд ли. Тогда на что надеются эти сотрудники? Дёмина слегка пошевелила правой рукой. Это далось с трудом, но всё же получилось. И это движение не осталось незамеченным со стороны лежащей на кровати женщины. – После таких ранений даже на второй, или третий день, особо дёргать своими конечностями не советую. – Произнесла она, ровно таким же тяжёлым и вымученным голосом, как говорила сама Дёмина. – Рит, уже минут десять прошло, а его нет… – Заявится… Предчувствие меня не обманывает. – Власова чуть сильней накрылась и поправила майку, слегка оголяя место, куда была ранена Дёмина и где сейчас у Риты красовалась повязка с закреплённым маленьким мешочком крови, так, на всякий случай. – Кстати, её надо будет отсюда увезти. – Не смущает, что я здесь? – тихо, еле слышным шёпотом спросила Татьяна, в ответ тут же получив отрицательное и уверенное «нет». Вскоре в коридоре послышались шаги и через несколько секунд, почти тогда же, когда Майский полностью скрылся в тени приоткрытой двери, эта самая дверь приоткрылась ещё сильней и внутрь зашёл мужчина невысокого роста в чёрном пиджаке. – И снова доброй ночи, Татьяна Алексеевна. Он привычно прошёл чуть дальше, взял стул, сел перед лже-Дёминой, чтобы видеть её лицо. На секунду оно показалось ему странным, но оно и объяснимо: человек пережил тяжёлую операцию, потерял много крови, да ещё вчера ночью девушка чуть копыта не откинула, потому что он слегка переусердствовал, но вовремя остановился. – Мы так и не пришли к соглашению, верно? Вместо ответа «раненная» слабо помотала головой. – Зря, очень зря. Могли бы спасти свою жизнь… Ведь взять вину за убийство это мелочь, по сравнению с тем, что на кону ваша жизнь. – В руке мужчины появился шприц, в который он набрал воздух и проткнул иглой капельницу. – Сейчас я введу шприц воздуха и вы, спустя минуту, а то и меньше, умрёте, как ни в чём не бывало. И следствие зайдёт в тупик. Несколько раз Власова сильно дёрнулась, словно пыталась вырваться, спасись, а затем обмякла, а на приборе стала видна отчётливая и ровная линия, свидетельствующая о смерти. Мужчина хмыкнул и слегка улыбнулся. Теперь только оставалось проверить пульс на шее и всё, дело будет сделано и заказчик останется относительно довольным. Если смерть этой следачки сможет застопорить дело, то это уже успех, хоть и малый. Стоило ему только дотянуться до этой самой шеи, как со стороны лежащей к его лицу метнулась рука, а вторая ухватилась за плечо и развернула его спиной к кровати. Власова прекрасно знала, как защищаться не только с помощью оружия, но и с помощью голых рук, притом не только защищаться, но и атаковать. Спустя пару, как казалось, долгих секунд, или может минут, тело горе-убийцы обмякло и он без сознания свалился на пол, а Власова, снимая с себя датчики и выключая прибор, как ни в чём не бывало, уселась на кровати. – Шоу окончено. – Рита проверила пульс мужчины и кивнула Сергею. – Майский, вези его в ФЭС, только пристегни хорошенько, заодно объясни Рогозиной, что произошло и что делом этим интересуются всё сильней и сильней. А мы с Татьяной немного побеседуем, а затем подумаем, что делать дальше, верно, Татьяна? И да, позови доктора. Дёмина слабо кивнула, попыталась что-то сказать, но вместо слов послышался отчётливый стон. – Дай угадаю, первый раз пуль нахваталась? – Власова закрыла за Майским дверь и села на подоконник около Дёминой. – Было ещё как-то вскользь ранение на ноге… – Татьяна устало и с трудом поднимает взгляд на свою копию и продолжает. – Но это было давно и это было не так, как сейчас… – Понятно… Ладно, сейчас передохну пару минут, затем обратно поменяемся местами. Тебе сейчас лучше лежать. И нет, даже не пытайся сама встать, грохнешься на пол, гарантирую. – Прервала зарождавшуюся попытку Дёминой Рита. Власова весьма многое знала о ранениях, ещё ей было очень хорошо знакомо это состояние, наступавшее через пару дней после операции, когда действие наркоза прошло окончательно и большую часть времени ты остаёшься наедине с ноющей болью от ран, которую иногда скрашивают уколы обезболивающих. Ранения девушка получала не часто, но они были. Были и лёгкие: то руку зацепит, то осколком ногу поранит. Были и тяжелее, что приходилось месяцы коротать на больничной койке и смотреть на улицу через стекло. Особенно это было противно летом, когда хочется быть на свежем воздухе, а не в помещении, пусть и хорошо проветриваемом. Не без помощи Власовой Дёмина вскоре оказалась опять на своей кровати и успокоено выдохнула. За время сидения на этом неудобном стуле Татьяна слишком устала. Сейчас глаза буквально закрывались и она старалась с этим бороться, поскольку хотела задать несколько интересующих её вопросов касаемо этой оперативницы, стоящей в ногах и смотрящей в окно. Слишком они похожи и это не работа гримёра, хотя да, с помощью грима можно сделать свою полную копию. Но привычки и голос таким образом скопировать нельзя. – Скажи… – Молчание нарушает, всё не переставая смотреть на свою копию, Дёмина, – кто ты такая? – Капитан Власова Маргарита Сергеевна. – Быстро отвечает Рита и тут же, дабы прервать остальные вопросы: – лежи и набирайся сил, а вопросы будешь задавать позже. Да и я буду пока что рядом, а то мало ли, вдруг ещё кого пошлют. О, а вот и доктор. В палату заходит лечащий врач, что-то собирается высказать Власовой, но та ловко и быстро его затыкает, так что ему ничего не остаётся, как, проверив пульс и бинты, попросить медсестру заменить капельницу, затем вколоть снотворное и молча уйти, оставляя всё, что могло здесь произойти на совести оперативницы из ФЭС. Рита, достав пистолет из кобуры и оставив его на столе под рукой, умащивается удобнее на стуле и медленно, словно входя в транс, засыпает чутким сном. Дёмина же, сколько не пытается заснуть, никак не может. Мешает эта ноющая боль, смешанная с желанием узнать всё подробнее и с пережитым за пару часов потрясением. Такого раньше никогда не было, особенно таких ранений и такой передряги. Татьяна пытается вспомнить, что произошло там, в автомобиле, но картинки, льющиеся потоком, прерываются на одном и том же моменте: что-то ударяет в грудь и она заваливается на бок. После этого словно кто-то накидывает на голову чёрный мешок и всё, приходит она в себя только в этой палате при виде доктора. Устав всё прокручивать в голове по сто раз и оставив идеи пошевелить руками, Дёмина поворачивает голову на бок, в сторону окна, ещё пару секунд смотрит на свою копию, спящую сидя около стола, и проваливается в крепкий сон. Всё же доза обезболивающего подействовала, подарив несколько спокойных и свободных от боли часов.