Как соблазнить Учиху?

      Она хотела его.       Так сильно, что каждое его прикосновение отдавалось сладостной истомой по всему телу, вызывало тянущее, сжимающее покалывание где-то в области груди и просто-напросто сносило крышу.       Ближе.       Еще ближе.       Он скользнул в нее медленно и неспешно, буквально по сантиметру продвигая головку глубже.       Издевался.       Сакура выгнулась дугой, с силой прикусив губу и сдавленно охнула, когда он все-таки заполнил ее полностью.       Учиха рыкнул ей в шею и, прикусив нежную кожу, начал медленные, плавные движение, от которых Харуно хотелось плакать.       Он был не первым, но ей так неистово, отчаянно захотелось, чтобы Саске стал последним.       Это было совершенно по-другому.       Они не гнались за оргазмом, а поглощали друг друга по капли, наслаждались каждой секундой и тонули в тех сантиметрах, что оставались между их телами.       Каждый толчок, глубокий, плавный, нужный, относит все дальше, туда, к фейерверкам и почти болезненным вспышкам удовольствия в голове.       Забываясь, она шептала его имя, а его стоны, ее имя, сорвавшееся с его губ когда они достигли пика, прозвучало сладостной мелодией у Сакуры в голове, дополняя оргазм и выворачивая внутренности наизнанку.       Позже, когда они лежали рядом, так близко, что Харуно чувствовала биение его сердца; перебирала заметно отросшие черные пряди и аккуратно, еле прикасаясь, пальчиками-бабочками порхала по его влажной коже, то Сакура глубоко вздохнула и, прикоснувшись губами к адамовому яблоку, прошептала так тихо, что была почти уверена — он не услышит.       — Я люблю тебя, Саске Учиха.       Его кожа покрылась мурашками, а рука, до этого обнимающая ее талию, переместилась к ней на подбородок, поднимая ее лицо на уровень со своим.       — Повтори.       Учиха был непривычно — для такого момента — хмурым и, пожалуй, растерянным, что ее сердце болезненно сжалось, а голова запульсировала от почти физической боли — он не любит её.       Она снова открывается перед ним нараспашку, натыкаясь на запертую дверь и снисходительный взгляд черных глаз.       Так ей и надо.       Дура.       — Сакура, повтори.       Харуно отвернулась и, глотая слезы и пытаясь набраться уверенности, ответила:       — Я люблю тебя, Саске Учиха.       Она не увидела, как Учиха, впервые за столько лет, улыбнулся открыто и свободно, вдыхая вдруг посвежевший воздух.       — Я. Люблю. Тебя, — выдохнул Учиха, поворачиваясь на бок. — А теперь спи.       А Сакура, счастливо расплакавшись в подушку, уснула так крепко и глубоко, как, кажется, никогда еще не спала.