Все, словно в первый раз.

Он покрывал ее спину поцелуями словно самым тонким мехом. Он был осторожен с бледностью ее фарфоровой кожи, не желая оставлять на ней и намека на свое присутствие. Она не вещь, она — часть него самого. Мокрая дорожка опустилась к ямочкам над ягодицами, задерживаясь губами на каждой на пару секунд. Волосами своими золотыми щекотал мягкую, тонкую кожу на пояснице, заставляя Люси зарываться в подушку, улыбаясь и покусывая кожицу между большим и указательным пальцем руки от давящего узла ниже пупка. Подложил под ее плоский животик ладонь свою, мягким, но уверенным движением перевернул девушку на спину, заставив ту лишь на мгновение прикрыть обнаженную грудь руками в стеснениями, но после отвести их в стороны. Все, словно в первый раз. Бросил взгляд на остро-торчащую вершинку груди, улыбнулся ей вслух, обжигая своим дыханием. Нерешительно острым язычком коснулся, словно пробуя на твердость, затем и губами обхватил, втягивая не сильно в себя, но зажимая между жемчужин зубов. Из уст девушки вырвался чистый, яркий и громкий ах, настолько удивленный, что Он улыбнулся, не выпуская вишенки груди. Все тело девичье было натянутой тонкой струной, а мужчина на ней виртуозно играл свою партию. Его руки блуждали по уже изведанным ими ранее маршрутам, но от этого были не менее нежными, опытными, горячими. Слегка шершавые пальцы с ладонью скользнули по стройной ножке вниз, приподнимая ее чуть выше под коленкой на уровень своих глаз. Она улыбнулась, откидываясь на подушки и ,закрывая внезапно алеющие щеки руками, засмеялась. Все, словно в первый раз. Он подтянул ее ножку ближе к себе, вдохнул аромат молодой кожи, поцеловал точечно косточку рядом с пяткой и тут поцелуи быстро запорхали от кончиков пальцев вверх, слегка лишь касаясь губами, словно сотни маленьких иголочек приятно покалывали кожу. Губы все выше и выше, вот уже под коленную чашечку устроились, на секунду там замерли, нос в саму коленку уткнулся... смотрит на нее, словно проверяя жива ли. Еще как жива, реагирует на каждое его прикосновение голосом, и легким хрустом пальцев, сминающих простыни до побеления костяшек. Шумно втянул носом воздух, заставляя острые крылья носа среагировать на малейшие изменения в запахе девушки. Мокрая, горячая, сладкая... Сладкая ли? Решил проверить. Опустился вниз, уже знал этот путь. Отодвинул тонкую линию трусов и носом провел по лепесткам губ нежнейших снизу вверх, обратно, снова втянув воздух глубоко в себя. Пахнет сладко. Отстранился немного, проскальзывая меж лепестками, но уже языком своим острым. С нежных уст ее слетел сладкий вздох, пальцы в волосах его зарылись, каждый мускул напрягся, изгибы тела еще выразительней стали. Свободная его рука к лицу ее потянулась, ловя черты лица милые. Если бы мог, видел бы прекрасную картину... Послушно приоткрытая под давлением пальца нижняя губа, чуть тронувший подушечку пальца Лекса кончик языка, такое теплое, почти горячее, смиренно выжидающее гибкое тело, а теперь и вновь податливо раскрывшиеся в поцелуе губы ловят воздух, гоняя его под опущенные ресницы. Надавил языком на бутончик, прекраснейший из прекрасных цветков, тут же подаривший отдачу от тела хозяйки в виде дрожи и старания свести коленки вместе. Он не торопился, изучая вновь и вновь каждый изгиб, каждый лепесток, каждый уголок ее скрытого и сладкого подарка для него. Вторая рука смиренно покоилась на груди, далеко не мирно подрагивающей в такт движениям языка его. Пытаясь поймать хоть одну нить реальности, задыхаясь, девушка дрожащей рукой шла вперед, нащупывая руку чужую и родную одновременно. Бледная,холодная и маленькая ладонь мягко шевельнулась и сжала чужие пальцы в горячей руке. Ближе, еще чуть ближе, вот так.. Взгляд в глаза — совсем не страшно. Он не хищник и она не добыча, но он насыщается и наслаждается ею. Оторвался от роскошного цветка, выше поднялся, на локтях, по губам ее языком, к подбородку, шее и за ухо скользнул, выдохнул жарко какую-то мальчишескую глупость, ее легкий смешок в ответ, а руки его в водопаде волос ее мягких. Чуть повернул голову, мягко касаясь своими губами ее кисти, шелковистой кожи. Резко отстранился, в глаза теплые смотря не моргая, пожирал их и тонкие черты лица, стараясь запомнить каждый миллиметр ее неидеального, но родного и самого прекрасного облика. Оттолкнула от себя, уложив на лопатки. Глаза сузились до кошачьего взора, а сама уже сверху была, сидя на атлетичной груди. Он же с интересом за кошкой своей наблюдал, руки свои не зная куда деть на бедра ее возложил одну и на полушарие груди вторую, мягко пальцами сдавив. Люси свела лопатки за спиной, выгнулась, голову назад запрокинула, тут же отползла ниже, мокрой между бедер тканью белья по торсу заскользила, попутно целуя каждый рельеф его рук, захватывая указательный его и средний пальцы в свои губки, языком надавив на подушечки пальцев с причмокиванием отпустила их. И вот уже носом своим в линию белья его нижнего уткнулась, вдохнула горячий запах мужского тела, жемчужной нитью острых зубов краешек трусов зацепила и потащила вниз, не забывая смотреть перед собой. И было на что смотреть. Лекс лежал натянуто, стараясь не издавать не звука, словно не хотел спугнуть ее. И лишь кадык его, ходящий вверх и вниз выдавал неспокойство своего хозяина. Все, словно в первый раз. Естество его между ладоней своих поместила, лепестками губ основание захватив. Самый сладкий. Языком узоры замысловатые вырисовывала, каждую венку проверяла на прочность надавливанием, зубками при том не касаясь, а губы вниз до упора. Оторвалась, оставив тонкую ниточку слюны и смазки между своими губами и началом мужским. Не дожидаясь когда Он сознание вновь обретет, в последний раз поцеловала его естество и начала мягко на него оседать. Лекс зашипел, словно кусочек масла на раскаленной сковородке. Тепло и узко, словно только для него, только его ждала все это время. Но Она решила, что лимит нежности интимной на сегодня явно исчерпан. Толчки наездницы стали более грубыми,быстрыми. Сдавленный, краткий стон от каждого толчка в собственное тело был бальзамом для своих же ушей. Он чувствовал каждую складочку ее бархатного лона, каждую клеточку и ее электрический заряд. Взял ее за плечи, на себя стал поднимать, принимая при этом сидячее положение. Руками грудь ее сжал, между пальцами вершинки пропустив, а губами ее губы нашел, припал в жадном поцелуе, языком небо ее щекоча, а зубами рвя плоть губ нежную, чувствуя, как рот железом наполняется. Ликует, запах с ума сводит. Руки на талию ее, толкает на себя, меняет угол наклона и увеличивая силу трения, от чего зрачки еще шире стали. Секунда — и вот уже холодная гладь простыней коснулась фарфоровой спины и уже не Она, а Он вбивал себя в ее тело. Ножки тонкие заскользили по бедрам его, за спиной в замок цепляясь. Руки же над головой, его руками зажаты, носом своим между ее плечом и шеей в волосы мокрые от жара уткнулся, рыча приглушенно. Двадцать пятый...сорок шестой...дцатый шлепок тела о тело, время отмерялось ни секундами или минутами, а неизвестным им промежутком. В глазах темно, лишь круги цветные пляшут, а губы ссохлись прежде, чем снова нашли друг друга. Взрыв. Оглушающий гром в ушах, вспышка молнии перед глазами. Оба сердца остановились. В последнем движении резко, до предела опустился в нее, наполняя до дна. Невероятное блаженство, словно в горячую воду после мороза опущен. Все, словно в первый раз.