Какими б вы ни были сильными

      Это вышло случайно. Точнее, играть в карты они сели, конечно, сами. Но вот поиграть на раздевание Дин предложил спонтанно и уж точно не ожидал, что Сэм согласится. Может, тому виной была отцовская бутылка вина, распитая на двоих, или что-то ещё, Сэм не знает. Джон ушёл на охоту, когда вернётся — никто не знал. Оставил сыновей в мотеле и укатил.       Сэм помнит, как Дин бесился тогда, что ему уже двадцать, и он готов к серьёзным охотам, а отец делает из него няньку для уже вполне самостоятельного брата. Впрочем, потом они не жаловались. Смотрели по кабельному чёрно-белые фильмы, ели чипсы и запивали их найденным на дне отцовской сумки вином. Скажете, бред? Братья так не считали. Очень даже неплохо. А то, что у Джона всегда должна быть бутылка алкоголя, знали наверняка. Ополовинили потому, что остальное пришлось заливать водой и закупоривать снова, кладя на место, словно и не брали.       Младший уже откровенно злился. Дин перед ним сидел полностью одетый, а на самом Сэме остались только трусы, да и те уже страшились покинуть мальчишеское тело, потому что парень снова проигрывал. Последний раз, и Сэм останется полностью голым, да ещё должным Дину одно желание. А зная Дина, можно уже было начинать бояться.       — Дин, может, не будем доигрывать? — с лёгкой надеждой спросил Сэм, надеясь не опозориться перед братом своим подростковым достоинством.       — Неа, Сэмми, — Дин сгрёб горсть чипсов, захрустел ими и принялся тасовать колоду. — Умей держать удар.       — Какой к чёрту удар? — нахохлился парень. — Ты меня сейчас разденешь, это уже ни в какие ворота.       — Боишься, что я увижу твою тощую тушку?       — Ты уже её видишь, — вздохнул Сэм и закатил глаза, выкладывая три оставшиеся на руках шестёрки. — Что-то мне подсказывает, что я проиграл, да?       — Целиком, Сэм, — Дин сделал загадочное лицо, помолчал, мучая неизвестностью, и со звонким хлопком положил карты на пол. Братишка так и не научился как следует играть, да и блефовал слабенько.       — Как обычно. Ты мухлюешь, — в своё оправдание произнёс Сэм, но пойди попробуй доказать Дину, что он смухлевал — запутает так, что сам поверишь. Поэтому спорить Винчестер не стал. Встал с пола стянул с себя боксёры до щиколоток, перешагнул полоску ткани и, стесняясь, прикрылся руками. — Ну и что за желание?       — Просто ты не умеешь играть, — задумчиво протянул Дин, медленно скользя взглядом по фигуре брата. Это ничего, что тощий — оформится и вырастет.       — Конечно. Так что?       — Поцелуй. На трезвую голову он бы такого сроду не ляпнул. Но кто не жалел о сказанных под алкоголем вещах? Наверняка по пальцам пересчитать можно.       — Эм, — Сэм растерялся. — Кого? — вопрос был глупым.       — Меня. Ты видишь здесь кого-то ещё? Конечно, клопов в этом матрасе больше, чем звёзд на небе, но кровососущие паразиты обломятся, — в своей обычной манере съязвил старший брат.       — Дин, — Сэм неуверенно переступил с ноги на ногу. Нет, не то, чтобы он был против, очень даже хотел, но вряд ли в шестнадцать было нормальным желанием поцеловать брата, да и вообще — вся его привязанность к Дину немного страшила.       — Что? Не умеешь? — снова подколол старший.       — Ну... с девчонками пробовал немного, — помялся Сэм и подошёл к ковру, на котором всё ещё сидел старший брат. Он присел рядом и вздохнул. — А можно ты начнёшь?       — Ты умрёшь девственником, — обречённо вздохнул Дин и сдвинул почти опустошённый пакет с чипсами. Мысли перекатывались в голове, звонко ударяясь о стенки черепа, и самая подлая, с транспарантом "Инцест!" не могла выбраться из-под своих собратьев. — Ладно, иди сюда.       Сэм придвинулся ближе и неуверенно застыл напротив. Сердце в груди начало отбивать чечётку, и парень боялся, что брат заметит его волнение. Он всё ещё неловко прикрывался двумя руками и пытался не смотреть в зелёные глаза, чувствуя неимоверное стеснение.       Дин опустил ладонь на его щёку, погладил большим пальцем уголок губ и внезапно задумался: как целовать Сэма? Как девчонку, или как... как кого? Потом забил, резко наклонился вперёд и тронул обветренные губы своими. Сэм по случайности в тот же момент дёрнулся навстречу, и поцелуй вышел неловким и даже отчасти болезненным.       Младший Винчестер закрыл глаза, как девчонка в романтической комедии, чтобы не позориться. К тому же, Дин был таким приятным, так нежно его касался, что всё стеснение ушло из тела, оставив немного стыда за свои чувства и сладкий вкус каберне. Вино было отличное: красное, сладкое, отдававшее не то чёрной смородиной, не то черникой. Даже стало немного стыдно за то, что они его таким коварным способом испортили, разведя водой.       — Зато теперь все девчонки твои, — неловко пошутил Дин после поцелуя и отпустил брата.       Сдались ему эти девчонки, грустно подумал Сэм и уже хотел было снова податься вперёд, чтобы поцеловать ещё раз, но в двери заскрежетал ключ. Сэм, испугавшись, что отец так и застанет их, схватил все вещи и нырнул в ванну. Так хотя бы не придётся ничего объяснять. А ещё Сэм надеялся, что брат успеет убрать грязные стаканы, чипсы и карты с пола, хотя половина из этого была невозможной.       Дин натренированным движением замёл пакет с чипсами и стаканы под кровать, поправил длинный плед, свисавший до пола, сгрёб карты и ещё успел порадоваться тому, что Сэм не смог его ни разу обыграть. Одеться бы он уже не успел.       Слишком часто Дин прятал от отца алкоголь, сигареты и порножурналы, чтобы паниковать при первом же звуке шагов. Но для правильного младшего брата это стресс.       Джон вошёл в номер и заметил, что несмотря на позднее время, свет горел. Мужчина увидел сидящего на полу Дина, нахмурился и устало спросил:       — Ну? Опять хренью маетесь? Сэм где?       — В душе.       Джон ещё раз внимательно оглядел комнату, сына и хмыкнул, сделав вид, что поверил. Разбираться сейчас не было сил, хотелось в душ и спать. А то, что мальчишки могли заниматься чем угодно — ладно. Молодые ещё, иногда можно. Главное, чтобы не переходили за рамки положенного.       — Утром я дня на два уеду снова, нужно подчистить место охоты.       Дин вздохнул, но такое поведение отца вошло в привычку, и раздражаться по мелочам он не стал. Вскоре из душа вышел Сэм, поздоровался с отцом, мельком глянул на брата и юркнул к себе в кровать.       Уснул раньше, чем Джон вылил на себя остатки тёплой воды, а перед сном думал о том, что теперь делать с Дином, да и вообще... в голове крутилось слишком много вопросов и только одно убеждение: завтра у них с Дином точно всё получится. Лёгкий, словно из зефира, мозг более не желал воспринимать реальность и отключился, погружая тело в сон.        Сам Дин засыпал с мыслью о том, что совершил ошибку. Пусть и выпил немного, что развязало его, сделало чуть смелее, всё равно не стоило давать слабину. Теперь он точно знает, как целуется Сэм и не сможет оставить это просто так, прокручивая в памяти приятный момент. Уверен старший был только в одном: никакого повторения допускать нельзя.       С утра Дин встал раньше брата, умилился тому, как Сэм за ночь завернулся в одеяло и стал похож на гусеницу, вытащил из-под кровати стаканы и отправился их мыть. Отец уже успел уехать, объявив продолжение каникул ещё на два дня. Сэмми наверняка обрадуется, но вместо того, чтобы полноценно отдыхать, зароется в свои книги и тетради.       Ботаник-заучка, хмыкнул про себя Дин, вытер посуду и отправился будить мелкого.       — Дин? — Сэм сел в кровати и протёр глаза. — Что?       Со сна организм плохо понимал, что происходит. Чувствовалась только рука брата на плече и ужасный холод — в номере отвратительно топили.       — Вставай, Спящая красавица, — хмыкнул старший и прикусил губу. После вчерашнего перед братом было немного неловко.       — А сколько времени? — Сэм оглядел комнату: чисто, значит, брат уже успел убраться. Отца не было, в душе вода не текла. — Где папа?       — Уехал. Ему нужно зачистить за собой место после охоты.       — Надолго?       — На пару дней. Вставай, — велел Дин. Зная братца, впереди будет долгий и обстоятельный разговор.       — Встаю, — буркнул Сэм, такое чувство, что он пять минут назад уснул, а его уже будят. Спасибо качественному вину, похмелья не было, да и выпили мало. По полтора стакана всего. Бросив взгляд на часы, младший Винчестер вздохнул. Час дня. Быть не может.       Мозг соображал долго, но он всё же вспомнил вчерашнее и задержал брата за руку:       — Эм, Дин?       — Ну что?       — Мы можем поговорить о том, что было вчера? — Сэм посмотрел в глаза брата, пересиливая своё стеснение.       — Чёрт, а я так надеялся, что ты не будешь нудить, — вздохнул Дин и мысленно проклял эту ни в чём не повинную бутылку вина.       — Дин, — Сэм сжал губы. — Ты попросил меня это вчера сделать. Почему? И почему мы играли на раздевание? Могли на что-нибудь другое. Объясни мне. Если объяснишь, я откроюсь.       — Потому что люди на пьяную голову делают всякую хрень, — предпринял попытку оправдания Дин.       — Не заливай мне, мы выпили совсем чуть-чуть. И это было всего лишь вино, — Сэм разбил попытку вдребезги своим аргументом.       — Неважно, — отмахнулся старший.       Сэм вздохнул, зажмурился и прикусил губу, потом, подумав ещё секунду, выпалил:       — Я тебя люблю. И я не собирался говорить, но подумал, что вчера ты... а потом попросил, я удивился ещё очень, но, — он кашлянул от волнения, сжал руки в кулаки и глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. — В общем, я подумал, что раз ты попросил вчера поцелуй, то это что-то значит...       — Чёрт.       Дин выразился бы ещё похлеще, но в присутствии младшего брата действовала цензура. Он встал, походил кругами по комнате, машинально убрал с дороги мешающийся тапок и снова сел.       То, что за свою привязанность ему прямая дорога на сковородку, Дин уже понял и примирился с таким развитием событий. Но Сэм, который наверняка спутал любовь и обычное восхищение старшим братом... нет, никаких тайных и греховных чувств. Это же Сэм, он, чёрт побери, ходячая невинность.       — Значит. Но так нельзя, — обречённо согласился Винчестер-старший.       — Что нельзя? Вместе быть? — вздохнул Сэм. — Ага, мы братья, ещё и парни оба, не говори мне то, что я и так знаю. Нельзя жить и не знать, что мир полон не только людей, но и тварей, но как-то же живут с этим.       Он волновался. Прикусил губу, откинул одеяло и встал с постели, подойдя к брату:       — Ты же сам сказал, что это что-то значит.       — Инцест — штука аморальная. Гейский инцест ещё хуже, — тихо ответил Дин.       — Я знаю, — вздохнул Сэм. — Но мне не нравится с девчонками. Нравится с тобой. Если никто не узнает?       — Буду знать я.       — Я тебе хотя бы нравлюсь? — младший обиженно поджал губу. Больше ни за что не выпьет с братом, и в карты играть не сядет, и вообще... Хватит.       — Нравишься, — выдавил из себя Дин. Вылитая сцена из романтической комедии. Не хватало только конфетти в виде сердечек и заунывной любовной музыки. — Но мы братья, ты и сам это знаешь.       — Давай ты не будешь мне повторять это? Я знаю! И что теперь нам делать?       — Забыть.       — Придурок, — обиженно бросил парень. — Правильный ты, как же. Вся твоя правильность не к тому сводится, а как что-то стоящее — так ты в кусты сразу.       — Захлопнись. И одевайся. Раз уж у нас каникулы, наверняка свалишь в свою любимую библиотеку.       — Не пойду никуда. И вчера ты не был против, когда я перед тобой голый стоял. И руки убрать попросил. А сейчас тебя смущает мой вид? Я ведь даже в белье, не то, что вчера, — ответил Сэм, включая упрямого мальчишку. Может, Дин одумается? Непохоже было... и что теперь? — Предатель, — обиженно бросил он и ушёл в душ, оставляя брата наедине с мыслями.       — Истеричка, — фыркнул Дин и принялся заправлять постель.       Сэм сделал вид, что не услышал. Открыл в ванной воду и с силой провёл по щекам, размазывая выступившие то ли от злости, то ли от обиды слёзы. Дин виноват. Он попросил поцелуй, запутал его ещё больше, как маленького, показал, каким может быть, а утром на попятную. Так по-мужски!       В такие моменты Дин ненавидел отца, вбившего в голову одну-единственную команду: защищай Сэма. Даже если придётся защищать от себя самого, вот как сейчас. Он натаскан на малейшую угрозу брату, а инцест, без сомнения, был угрозой. Чувства самого Дина тут не имели никакого значения. И никогда не будут.