Переворот души - ошибка регламента.

Он знает всё о «переломах» мозга и маниакально-депрессивных психозах. Он знает всё о гендерном поле и ошибках половых хромосом. Он знает всё о мотивах, толкающих к плотскому греху и о мотивах, удерживающих от него. Он знает почти наизусть все прочитанные учебники по психоанализу Фрейда и «бессознательному» Юнга. Он знает каждого своего пациента как только что родившегося голенького птенца – видит насквозь, всё нутро. Так было всегда. Так было. Раньше. Новый город, новый дом, новая работа. Со всеми бывает. Жена, семья жены, первый ребенок. Энтузиазм к жизни, небольшие изощрения в сексуальной сфере, чтобы не стало скучно. Некоторые жалобы, заканчивающиеся короткими ссорами и сладкими примирениями, возвращающими домашний мирок в привычное русло. Так бывает у многих. Было и у него. Раньше. Он перевез свою семью в элитный многоэтажный дом. Заселились в просторную квартиру на тринадцатом этаже. Огромная парковка в цоколе, старый приветливый консьерж и портье-лифтёр. У Сокджина были на это средства и даже больше. Жена – из семьи богатых прокуроров, а он – из не менее образованной и интеллигентной семьи врачей. В своей среде они считались самой прелестной и как нельзя подходящей друг другу парой. И они искренне верили этому. Сокджин верил. Раньше. Позже Сокджин вспоминал эту точку безвозвратности с горечью на кончике языка. Понимал, что слишком пассивно отнесся к этому. Но ничего не изменишь. В восемь утра он залетает в лифт, не сразу понимая - что не так? Возбужденно кидает: «На первый!» и утыкается в планшет с отчетами. Впервые в жизни он проспал на работу, а еще и важный день, который должен был начаться с собрания, посвященного предоставлению отчетности за прошедший месяц. У него ровно десять минут для еще безнаказанного опоздания, пока все остальные работники соберутся. За эти десять минут нужно спуститься на первый этаж, ринуться к парковке, выехать из этого грёбанного цоколя вместе с еще минимум десятком водителей, спешащих на работу, отвозящих детей в школу, жён в магазин и так далее по списку и домчаться по самой оживленной улице города, которая с утра, черт возьми, представляет собой не иначе, как самую огромную пробку из дорогущих кусков железа. Тем более, что до места работы в принципе ехать минут пятнадцать, и это при свободном движении и остановке максимальным лимитом на одном светофоре. Сокджин стучит каблуком туфли по полу лифта, покрытому черным ковролином, дрожащими от нервов пальцами резко перелистывая страницы с сотнями цифр. Он упорно чувствует на себе взгляд, но головы не поднимает – некогда. Лифт неожиданно тормозит на первом, двери открываются слишком медленно, Сокджин как ошпаренный вылетает, всё еще чувствуя неприятный взгляд в спину. Он коротко оборачивается… - У нас новый портье? – с натянутой улыбочкой кидает он консьержу вместо приветствия и сломя голову пролетает сквозь стеклянные двери. - Да, господин Ким, - безуспешно прикрикивает вдогонку старый консьерж.

***

На собрание он бессовестно опаздывает почти на полчаса. С горящими от стыда ушами и предчувствием сраного получасового же выговора натянуто вещает материалы своего отчета, извиняясь за ошибки, на которые поминутно спешит указать начальник. Никому нет дела до того, что он спал всего три часа за последние четверо суток – все здесь точно в таком же положении. И все негласно знают, что сам начальник априори вообще никогда не спит за несколько дней до этого грёбанного собрания для предоставления отчетности. Поэтому ни опоздания, ни ошибки - ничто вообще не допустимо, кроме четкого и чистого отчета. И Сокджин сегодня в полном дерьме. Еще и галстук сполз набок, о чем, когда он садится на своё место, тихо сообщает коллега и коротким, лёгким, какие бывают только у женщин, незаметным жестом исправляет ситуацию. Ким шепчет еле слышное «Спасибо» и в изнеможении облокачивается вспотевшей спиной о спинку кожаного кресла. Впереди еще около пяти с лишним часов бесконечных отчетов, а потом почти столько же часов выговоров каждому сотруднику без права на уход даже если тебе уже промыли все нервные клетки, а за спиной стоит очередь из еще семи-девяти человек. Сокджин трет глаза и берет стакан с негазированной водой, сотню раз проклиная её только за то, что это - чёртова вода, а не кофе с пятью ложками чёрной сыпучести на сто миллилитров. В желудке неприятно перекатываются остатки ночного бутерброда, кажется, еще не переварившегося ослабленным организмом. Сокджину хочется больше всего на свете залить его самым адским кофе и вырвать в холодном белом туалете. Такое странное желание, хотя он знает, что рвота будет преследовать его до самого вечера, нещадно вымывая из желудка весь желудочный сок и как нельзя ощутимо пропуская его через всю протяженность пищевода, оставляя кисло-горький осадок во рту – а как иначе?.. Это провал. Уже под вечер он волочится по ступенькам дома. Новый портье спешит открыть перед ним дверь и вызвать лифт, пока Ким здоровается с консьержем и устало подползает к железным створкам. - На какой Вам этаж? – мягко, но безразлично интересуются откуда-то сбоку. - Тринадцатый, - шепчет Сокджин, проглатывая сухой шершавый ком и диким усилием воли заставляя себя не закрыть глаза. Он старается не сосредотачиваться на желании свалиться замертво на прохладный пол и заснуть вечным сном. Сокджин концентрируется то на уборщице, ползущей к выходу, то на гремящем ключами консьерже, то на аромате, внезапно ударившем в ноздри при резком движении плеча чуть впереди него… - Недавно работаешь? Не видел тебя тут раньше. - Да. Со вчерашнего дня, - учтиво и безэмоционально отвечает низкий, бархатный голос. Киму внезапно вспоминается утреннее неопределенное чувство и едкий взгляд в спину. Портье оказался не таким уж и паршивым, как с утра, было, подумал Ким. Даже на лицо оказался приятнее. Высокий парень прислоняется к стене лифта и Сокджин мимолетно скользнувшим по его груди взглядом вылавливает имя, напечатанное золотым на темно-синем бейдже – «Ким Намджун». Запомнит его на всякий случай. Дззынь!!! Тринадцатый этаж. Створки раскрываются, и Сокджин выплывает из лифта на ватных ногах. С самого юного возраста он не может привыкнуть к этим минутным моментам будто невесомости в узком пространстве стальных коробок с тяжелыми дверцами. Намджун коротко кивает головой в знак предполагаемого прощания, и двери лифта с мягким гудением закрываются.

***

Дома ужин уже остыл, уставшая жена давно спит с ребенком в их кровати. Сокджин падает на диван, выуживает из кармана пальто смартфон и ставит будильник на три ночи. А теперь – сон, сон и ничего больше. Ничего. Веки с сухой, жгущей болью скатываются на покрасневшие белки, помогая им облачиться в слёзную пленку, и мозг моментально, просто нокаутом вырубает сознание.

***

Сокджину снится, что он изменяет жене. С человеком в маске, человеком неопределенного пола. По крайней мере, во сне мужчина не может определить, или вовсе не задумывается над этим, да и про химеризм мужских и женских хромосом он знает. Сон короткий, может, в несколько минут. Сокджин спокойно просыпается за несколько мгновений до будильника. Ладони влажные, сердце стучит немного учащенно. Еще на втором курсе он перечитал для курсовой по «Психологии сна» множество массовой и научной литературы о психологическом толковании сновидений. Ему особенно импонировала идея «Тени» Юнга. Но иногда в попытке её практического применения Сокджин испытывал смятение. Он успел отключить неприятный сигнал до того, как звук разнесется по всей квартире гулким пищанием. Четвертый час утра – и ему до ужаса не хочется спать. Сон не произвел сильного впечатления, но уколола мысль о значении. «Я же не могу ей изменить. Это невозможно», - словно уговаривает он сам себя. Ким тяжело поднимается с дивана, чувствуя неприятный запах от своего тела. Голова звенит, конечности ноют, и желудок сворачивается мертвой личинкой. Ребенок в своей комнате – видимо, жена просыпалась – Ким знает, что его трудно добудиться после тяжелого дня. Сокджину на работу через три с половиной часа. Он вспоминает про адский кофе и «пять ложек чёрной сыпучести на сто милилитров»… А еще вспоминает, что банка пуста. Благо, почти все магазины в округе работают круглосуточно. Он тихо пробирается в комнату, сменяет рубашку на футболку, вновь накидывает пальто и выползает из квартиры. Поздно вспоминает, что забыл шарф, а на улице холод. Вызывает лифт. Полминуты – и створки расползаются в стороны. Сокджин не пытается скрыть удивления и быстро проходит внутрь. - Первый, - просит он. – Ты работаешь и в ночную? - Да, - хрипло отзываются через плечо. - Когда же ты спишь? – Сокджин-то уж не понаслышке знает о недостатке сна при постоянной работе. - Тогда, когда полуночники не ездят на лифтах в четвертом часу утра, - улыбается парень. Сокджин хмурится и замолкает. Видимо, Намджун пытался пошутить. Но вышло гнусно. - Простите, - тут же понял он свою оплошность. Ким кивнул. Двери вновь разъехались в разные стороны, открывая вид на спящего консьержа.

***

Начинается новый забег. Не только на работе, но и по собственному сознанию. С наступлением ночи игры мозга превращаются для него в сущий Ад. Человек в маске приходит во сне каждый день, заставляя Сокджина просыпаться к утру всего вспотевшего и с нудным возбуждением между ног. Первую неделю жене это очень нравилось, и на работу Ким шел в превосходном настроении. Спустя еще несколько дней он начал это скрывать. А через две недели и вовсе не хотел засыпать. Переворачивался на бок и концентрировался на своих мыслях о работе и светящихся окнах соседней высотки. Но к четырем-пяти утра неизменно проваливался в тяжёлый и короткий сон, где ему вновь и вновь снился теперь уже явно мужчина в маске и приглашал на своё ложе под плотный балдахин. Спустя долгое время Сокджин ненамеренно натыкается на многочисленные исследования, которые перечитывал, будучи еще студентом. «Тень в конечном счете — это вырвавшиеся на волю инстинкты и созидательные импульсы». Он читает взахлёб, будто видит здесь что-то, чего раньше не мог заметить и в упор. «Обычно Тень имеет определенный пол, и он идентичен полу сновидца. Тень нередко является основным персонажем повторяющихся сновидений, что легко объяснимо: ведь у бессознательного мощное энергетическое поле». Его глаза впериваются в название нового раздела: «Повторяющиеся сны»… - Ким Сокджин! – он резко вздрагивает, быстро захлопывает книгу и оборачивается на крик. – Где твой исправленный отчет за прошлый месяц?! - Сейчас принесу! – отзывается он через весь офис, попутно открывая все ящики стола. Он знает, что отчёта здесь нет – бумаги остались дома, на письменном столе. Секретарь директора скрывается из виду. Ким выжидает несколько минут и звонит начальнику отдела. - Крис, я забыл отчет дома. Принесу завтра же с самого утра – он уже готов. - Последний раз, Сокджин, последний раз, - простительно и обреченно выдыхают в трубку. – Только обязательно. – Молчание. - Я скажу ему. - Спасибо большое… Трубка аккуратно кладётся обратно на телефонный аппарат. Сокджин осторожно осматривается и снова тянется к книге. «Повторяющиеся сны». Линда Шепперд. Он жадно проглатывает строчки: «В случае такой «забывчивости», и для того, чтобы в сознании отпечаталось действительно важное «сообщение», наша психика использует метод повторения. Это и есть феномен повторяющегося сновидения, при котором важная чем-либо последовательность событий повторяется вновь и вновь». Он знал это. Знал уже много лет. Но чем важна? Чем?.. «Если сон содержит какой-либо тревожащий материал, мы обычно называем его кошмаром. – «Именно кошмар, - твердо соглашается про себя Ким». - Как правило, люди запоминают именно кошмары, потому что в кульминационный момент человек выходит из состояния сна (включение сознания). Иногда такие повторяющиеся кошмары преследуют человека всю жизнь, иногда по истечении нескольких лет они пропадают, обычно после момента восприятия того «важного послания» психики, ради которого она нас и тревожила». «И что же это значит? – хмурится Ким. – Значение сна в том, что я имею подсознательное желание изменить. Тень… Нереализованные некогда тайные желания, сексуальные?.. Скрытые и неприемлемые аспекты личности? Гомосексуальность? Нет, это исключено. Исключено же. Раньше пол был не важен в этом видении, теперь же он явно мужчина. Что-то стало переломным или определенным в реальной жизни. Но ничего не случилось, кроме грёбанного выговора об отчете. Всё так же, как и было до этого момента». Сокджин негласно делает вывод о том, что слишком загоняется о подобной чепухе, слабо надеется на то, что она его в ближайшее время сама минует и захлопывает книгу. На столе горы бумаг, за дверью толпа клиентов – и это сейчас намного, намного важнее.

***

Дома он оказывается в одиннадцатом часу вечера. Намджун видит его еще с улицы и заранее вызывает лифт. Сокджин устало смотрит на его идеально выглаженную форму. - Ты стоя спишь? – усмехается мужчина, наблюдая, как парень сам нажимает тринадцатый этаж. - В смысле? – не понял сарказма он. - Форма. - А вы? Любите мучить мозг в конце и без того тяжелого дня? – кинул «ответный» Намджун. - Не я мучаю мозг, а он – меня, - улыбнулся Сокджин, пытаясь свернуть волну внезапно накатившего откровения. - Это определенно хуже, - слабо согласился парень. Дальше – молчание... Дзззинь!!! Тринадцатый этаж! - Спокойных снов, - кивнул портье. - Тебе тоже, - улыбнулся Сокджин. И это было чистейшей воды не нарочное, но взаимное издевательство.

***

Сокджин воспаленными и сухими глазами пожирает окно соседнего дома, бьющее желтым светом прямо в зрачки. Он считает на английском тиканье стрелок, прислушивается, как через ровно шестьдесят единиц крошечный механизм щёлкает чуть-чуть громче обычного, перетаскивая минутную стрелку на одно деление вперед. Мужчина знает, что свет обычно выключается в начале пятого. Тогда не остается ни одного четко видимого источника света, и Сокджина начинает клонить в сон. Он и сам знает, что ему нужно поспать. А также знает, что за кошмар ждет его с внутренней стороны век, терпеливо поджидает, когда мужчина обреченно перемешает между собой верхние и нижние ресницы. Дожидается и включает яркую картинку, которую Сокджин, кажется, знает уже наизусть.

***

Пииик-пииик-пииик! Сокджин остервенело бьет по пластмассовой, ни в чем не виноватой коробке часов, хватает со стула полотенце и плетется в ванную комнату. Он умывается ледяной водой, с неприятием обозревая фиолетовые мешки под глазами. Как ни сокращай время сна – сегодня это был всего лишь час – визуальный ряд преследует неизменно. Сегодня заканчивается третья неделя его личного кошмара.

***

У него несколько пациентов. Если нужно будет указать на самые паршивые дни в своей жизни – чуть позже он выберет именно этот. Симпатичная девушка, впорхнув в кабинет, тут же взволнованно усаживается в кресло, бегая подведенными глазами по книжной полке. - Я спешу, - с порога предупреждает она. – У меня ночная смена, и совсем немного времени. - Ах, я понимаю. Я в любом случае постараюсь помочь, - учтиво улыбается он. Она рассказывает о том, что ей стал часто сниться один и тот же беспокойный сон. «Что Вы знаете о беспокойных снах, милая…» - коротко мелькает в голове. Но Сокджин тут же нещадно давит носком ботинка эту мысль и размазывает её по стенкам черепа. Сейчас только работа. Только душа пациента. - Будто мой любимый изменяет мне, - её голос дрожит. Ким кивает. Девушка отводит взгляд. Молчание. - С другим… - она поднимает на него горящие глаза и опять на короткое мгновение замолкает. У Сокджина сердце пропускает несколько ударов на следующих словах. Он успевает взять себя в руки и сохранить твердый голос. - С другим мужчиной. У Кима перед глазами начинает плыть туман. Девушка смотрит на него в упор, ожидая ответа. - И этот сон повторяется… сколько уже? – негромко задает он вопрос. «Только не три недели. Я сойду с ума. Любая другая цифра…». - Точно не помню. Но около последних трёх недель. Сокджин задерживает дыхание. В груди главная мышца отбивает военный марш. - Вы так долго терпели… - участливо соболезнует он. - Я каждый раз думала, что он окажется последним… - обреченно разъясняет девушка. - Вы… Как Вы расцениваете отношения с вашим молодым человеком? Хорошо ли вы его знаете? Удовлетворен ли он сексуальной жизнью с Вами?.. Ким максимально рыхлит почву в течение отведенного часа, облегченно ловя откровенный настрой пациентки. Она не скрывает ничего и ведает даже больше, чем надо. - Хочу сказать Вам приятную вещь: по Фрейду, если Вам снится измена любимого человека, это означает, что в реальной жизни вашим отношениям ничто не угрожает. И даже, скорее всего, это связано не непосредственно с неким фактом измены, а с тем, что Вам следует… Быть немного осмотрительней в повседневности… - Уделять ему больше внимания? – прервала девушка. - Это тоже, - кивнул Ким. – Возможно, какой-то неприятный фактор может оказать влияние на вашего возлюбленного…

***

- Простите. Мне стало намного спокойнее. Может, потому, что поделилась с кем-то. И Вы как будто рукой сняли все мои плохие мысли. - Я ничего особенного не сделал, - улыбнулся Сокджин. - Да даже просто… что Вы – такой добрый человек… - заулыбалась в ответ пациентка. - Вы очень долго носили эту тайну в себе, она с каждым новым разом имеет свойство усиливать впечатление, пытаясь приблизить свою сущность к реальности… - Да, да, - закивала она. - Возможно, из-за этого Вы еще и недосыпали, верно?.. - Почему Вы так решили? Плохо выгляжу? – тут же оскорбилась девушка. – Но Вы совершенно правы, - не дала оправдаться она Сокджину. – Последнюю неделю я точно не спала больше нескольких часов. Всё от плохих мыслей. - Лучше, чтобы это не перерастало в бессонницу. Попробуйте попить успокоительных трав, думайте не о сюжете сна, а о его значении. - Да, так и буду делать.

***

К дому Сокджин приползает едва не на коленях от усталости. Намджун спешит открыть ему двери и принимает в руки тяжелые пакеты из магазина, помогая донести их до лифта. - Плохо выглядите, - констатирует он, неловко нажимая кнопку локтем. - Спасибо за комплимент, - острит Сокджин, правда, ласково. Нет сил на злобу. – Тебя беспокоит это? Сам не высыпаешься? - Это тоже, - пытается сиять парень. - Бросил бы ночную. Игра не стоит свеч, - заботливо советует Ким. - Лучше дневную. - Почему? - Днем всякие богатые тётки, которые щиплют меня за зад. А ночью – Вы, - Намджун давит огонек в глазах, и Сокджин не успевает понять – касательно какой из фраз эта вспышка. - Эти богатые тётки могут отвесить тебе больше чаевых, чем вся твоя зарплата, - смеется мужчина, нажимая «тринадцать». - Думаете, я только из-за чаевых с Вами езжу? - М?.. Они сталкиваются взглядами. Намджун смотрит исподлобья, и Сокджин силится осознать, чего он внезапно не понял и какой тон мог декодировать неправильно. Раздается громкий «Дззинь!» - кто-то тормознул лифт на четвертом. В кабину вошел мальчишка, поздоровался и нажал десятый. Парень кивнул ему и потрепал по волосам. Десятый – и они снова одни. - В каком смысле? – пытается продолжить доктор, но Намджун не смотрит на него, поднимая пакеты с пола и удобнее устраивая пальцы в прорезях. – Намджун?.. Дззинь!!! Тринадцатый! - В какой квартире Вы живете?.. Жена улыбается молодому портье и помогает пронести пакеты на кухню. Намджун отказывается от предложенного «Чаю?» и, попрощавшись, выходит из квартиры. Он слышит, как дверь захлопывается, короткие шаги и – его аккуратно разворачивают за плечо. - Что ты имел ввиду?.. У Сокджина голова раскалывается, ноги ватные и вены на руках скоро лопнут от перенапряжения и усталости. Но он не готов, совсем не готов отдать последний час сна на какие-то неопределенные и мутные мысли. Нет, только не сегодня и не сейчас. Уж лучше он проведет ночь с каким-то мужиком, чем с размышлениями о двусмысленных фразах и их втором, преимущественно, значении… - Приятных снов, - улыбается Намджун, и рука Сокджина сама собой соскальзывает с тёмно-синей униформы. В нос ударяет его аромат. Стиральный порошок, одеколон с запахом морской свежести, мужской шампунь и пластик бейджа. Сокджин провожает его взглядом до самого лифта, пока парень не скрывается за железными створками. « А ночью – Вы…» «Быть может, мне только показалось». В эту ночь сон к нему не приходит вовсе.

***

Утром он всей душой надеется, что Намджун пропустит момент и лифт приедет пустой. Но нет. Парень тут как тут. От него не спрячешь ничего в узких, красных, пустых стенах и первый вопрос: - Как спалось, господин Ким? - Как всегда, - выдыхает Сокджин. - От Вас пахнет кофе, - улыбается парень. – Вы знаете, что если пить много кофе, то может появиться бессонница? - Бессонница может появиться не только от кофе, милый друг, - устало трёт веки мужчина. - И у Вас? - Тебе разве должно быть дело до этого? И вообще, в последнее время я общаюсь с тобой больше, чем с женой, - Сокджин усмехается, видя такую же реакцию и со стороны портье. - Но разве не приятно перекинуться со мной парой доброжелательных фразочек с утра и после трудного дня? – Ким коротко нажимает «седьмой» и «шестой». – Вы не торопитесь? - Зачем ты это сделал? – Сокджин приподнимает брови от неожиданности действий. - Просто… - Намджун улыбается в сторону. Четвертая неделя начинается довольно странно, и Сокджин не знает, за что хвататься в своей голове. Приближается очередное «отчетное» собрание, а у него под боком пытаются что-то до необычного неискусно натворить. - Ты знаешь, кем я работаю? - Да. - Откуда? - От консьержа. Но… По Вам видно, если честно, - еще шире улыбается Намджун, переводя взгляд на открывающиеся на седьмом этаже двери. - И ты, верно, догадываешься, что я вижу тебя насквозь? – пытается словить его взгляд доктор. - Наверное, в этом и заключается Ваша работа? – парень сам смотрит на него в упор. - Ты считаешь, что это мой долг – копаться в мотивах твоих странных действий? - Но у Вас ведь и без того полно работы, господин Ким? – Намджун бегает взглядом по его лицу. - Вся жизнь – это сплошная работа… Тот больше не говорит ни слова. Когда Сокджин выходит – они прощаются до вечера. День обещает быть очень и очень длинным.

***

C утра объявляют о начале подготовки к отчетной неделе. Сокджин прячет в ящике стола стаканчики от кофе, заливая пару ненужных бумаг. Сегодня у него пять клиентов без права на отдых, а после – толстая папка для формирования отчетности. Он знает, что уйдет сегодня одним из последних. Пациенты слишком возбужденные и неуправляемые, или, может, Киму только так кажется. Каждый держит доктора у своей проблемы почти по полтора-два часа, уходит неудовлетворенный результатом, а один даже умудряется нажаловаться начальнику отдела, оставив нелестный комментарий в книге жалоб и предложений организации. - Сокджин, ко мне заходил один из твоих пациентов, - устало вещает колючим тоном Крис. – Что такое? - Что он говорил? – Киму уже почти всё равно и почти смешно: некогда он считался лучшим в своем отделе. - Он сказал, что ты был безразличен к нему. Говорил заученными фразами и иногда даже не по теме. Что происходит? - Ты скажешь об этом директору? - Я – нет. Но Катрин сказала, что пациент требовал у неё жалобную книгу. - Она дала?.. Молчание. - Да, дала. Я еще не читал, что он написал там, но директор увидит в конце рабочего дня. - Не знал, что он читает её. - Если честно, то это редкость – чтобы кто-то просил жалобную книгу. Он быстро узнаёт об этом. - Чёрт… - Думаю, будет лучше, если ты сам скажешь ему об этом. Будет хуже, если он… - Я знаю. Пусть. Не говори ему. - Как знаешь. – Молчание. – Он отберет у тебя кабинет. - Думаешь? - В последнее время ты работаешь не очень продуктивно. К тебе не приходят повторно. Либо проблемы решаются после одного же сеанса, либо к тебе не хотят идти на повторный, прося другого специалиста. - Что я сделаю, если они решаются за один сеанс? - Не перебивай, ты знаешь, что делать в таких случаях. Твои мысли не о работе. Ты витаешь где-то в облаках. Или бери отпуск, или повышай планку до предыдущего уровня, чтобы не потерять место. - Я не буду брать отпуск. - Тогда выкручивайся. Всё. У меня дела. - Давай.

***

Последний из клиентов тщательней и изощренней остальных выносит ему мозг. У Кима выступает испарина на лбу к концу сеанса. Он с превеликим удовольствием провожает пациента восвояси, аккуратно прикрывая за ним дверь, чтобы еще не дай Бог не накатали вторую жалобу. Почти тут же раздается звонок телефона. Директор звонит на смартфон, а не на служебный номер. - Зайди ко мне. Коротко. И предельно понятно.

***

Как и сказал начальник отдела – у Сокджина отбирают личный кабинет. Остается стол в общем офисе и маленькая комнатка для простых консультаций. Еще его предупреждают о том, что со следующего полугодия ему урежут заработную плату и, возможно, отправят в неоплачиваемый отпуск на какое-то время, а его место займет молодой специалист на испытательном сроке. Убеждения в том, что Ким обязательно исправится и начнет думать только о работе - ни в какую не принимаются. Какая разница – ему уже, кажется, нашли замену. - Завтра у меня пять клиентов. Дайте шанс – Вы увидите, все они придут на второй сеанс! – отчаянно делает последний рывок Сокджин. Директор молчит. И учтиво указывает ему ладонью на дверь. Это окончательный провал.

***

Двенадцать ночи. Часы валяются под столом. Перед глазами плывут сотни бумаг и блеклый экран монитора. Ким не собирается уходить отсюда, пока не закончит. При необходимости просидит до самого утра или даже несколько суток. Его отчет будет самым идеальным, все двадцать два клиента придут на повторный сеанс, или даже еще на один. На исчерканном листе бумажного органайзера записан номер того нерадивого мужика, что накатал чёрную «оду» на имя «Доктора Кима Сокджина». Утром Ким позвонит ему и попробует уладить возникшие разногласия. И даже тот придет к нему снова. Только не потеря места. Только не отпуск. Сокджин прекрасно знает, что больше не увидит этой работы и на горизонте, если отправится в отпуск. Неоплачиваемый. Еще и неоплачиваемый, черт подери. О многом же это говорит. Ким прячет лицо в ладонях. Глаза щипет неистово, в голове стучит. Желудок сжимается от пустоты и смешанного с желудочным соком крепкого кофе. Что-то заволакивает мозг, почему-то Сокджин видит посреди офиса кровать. Ту самую, из его кошмара. Он моргает несколько раз, очень сильно сжимая веки. Кровать пропадает. - Тьфу ты… - отплевывается он, вновь зарываясь в бумаги.

***

Два часа ночи. Пара энергетиков сомнительно помогла – сердце стучит быстрее, но спать хочется почти так же, как и до этого. Часть бумаг обработана, но всё еще очень далеко до «истины». Всего какая-то пятая часть. Сейчас это кажется непосильной работой. Осталось продержаться каких-то шесть с небольшим часов до начала рабочего дня. Ким принимает решение не ехать домой, а вздремнуть часок на диванчике в своем кабинете. Его еще не окончательно отобрали, другой работник переедет туда только после отчетной недели. Ким спускается к стойке с ключами.Охранник дремлет у входа. Ключа от кабинета Сокджина нет. Он роется в карманах – может, забыл отдать. Пусто. Мужчина поднимается назад и падает в компьютерное кресло. Заводит на смартфоне будильник на три часа, снимает пиджак, накрываясь им сверху, и устраивается поудобнее. Один час. Ему хватит.

***

Почти сорок минут он копошится с боку на бок, не в состоянии заснуть из-за энергетика. А дальше, к несчастью, засыпает. Кажется, за эти двое адских суток он успел позабыть причину того самого Ада. Сегодня Сокджин освежит память с лихвой. Знакомая улыбка, знакомые темные глаза. Знакомая длинновязая фигура и знакомая же кровать. Знакомый сюжет и до боли незнакомые чувства. Сокджин приближается к нему, удивленно узнавая в доселе неизвестном мужчине Намджуна. Он всё так же в маске, но Ким видит легко узнаваемые черты лица. Он раньше не замечал? Или раньше это был совсем не тот? Маска летит на пол – это, действительно, Намджун. - Почему ты здесь? – Голос отдается эхом словно от сотен стен, но вокруг кромешная темнота – стен нет. Сокджин впервые говорит в своем сне. Недавно он прочитал, что от Тени можно избавиться, если понять, что она хочет от тебя. Что ты должен сделать. С Тенью можно попытаться вступить в переговоры, если очень постараться. Она может донести до тебя что-то важное, или наоборот, усугубить ситуацию. - Ты думал о переломном моменте? – Голос Намджуна. Сокджину трудно собраться с мыслями в этой необычной реальности-неяви, но он помнит что-то подобное. - Не было никакого переломного момента. Ты откуда-то появился. Я не могу понять – зачем. - Твоя недавняя пациентка. Ты сказал ей внимательней относиться к окружающему. Сокджин кивает. - Она так же непроницательна, как и ты. - Я проницателен! – спешит не согласиться мужчина. Тень улыбается и валит его на кровать, подминая под себя. - Ты так же непроницателен, как и она… - шепчет Тень-Намджун, нежно целуя Сокджина в висок и щёку. – Тебе стоит поспать, иначе ты сойдешь с ума. - Я и так сплю! – восклицает мужчина и просыпается от ощущения цепких пальцев в своих штанах. Или от будильника. В первую минуту он даже не может сообразить, что сам отключил сигнал. Понимает это лишь спустя некоторое время. Не может осознать – проснулся из-за будильника или из-за сна. Не может решить – злиться ему или облегченно вздохнуть. Нет, такой поворот его не устраивает. Сокджин смотрит на часы – пять минут четвертого. У него есть еще почти четыре часа до начала рабочего дня. Несколько таблеток успокоительного, снотворного – он поспит дома. Что угодно, но не этот кошмар на работе. Еще и на рабочем месте. Ким быстро отключает компьютер, предварительно сохранив все результаты работы. Сломя голову летит по лестнице, почему-то минуя лифт. Парковка пуста – это лишь на руку, ибо от волнения он выписывает невероятные повороты, выезжая с неё и едва не врезаясь в фонарный столб. Десять минут – и он возле дома. Намджун сидит на улице, на скамейке. Курит. Удивленно провожает взглядом машину Кима, скрывающуюся на парковке в цоколе. Идет навстречу. - Не преследуй меня! – на автомате кидает Сокджин, забывая какой-то факт, определенно. - Что? – изумленно выдыхает Намджун, однако, не перестает идти следом. Это уже не сон, но Сокджина мало волнует сей факт. Намджун больше не ассоциируется с чем-то отделимым от Тени. Кажется, доктор сейчас еще кое-что осознает. Этот смазливый портье и есть тот самый переломный момент. Но что? Сокджин помнит, как обратил на него внимание в то утро, около трёх недель назад. А вечером - долговязая фигура и приятный запах. И новый бейдж. Тёмно-синий. «Ким Намджун». - Зачем постоянно бегаешь за мной? Каждый раз приезжаешь утром на лифте? Зачем заговариваешь со мной? Зачем тебе знать о том, кто я? Зачем знать о моей жизни? Зачем тебе что-то от меня нужно? Что тебе надо? – у Сокджина снежным комом нарастает нервный срыв. Нарастает полноценно и причинно, за ним следует та самая Тень из сна, и неважно, что он – реальный человек, всего лишь работник обслуживающего персонала, какой-то приятный парень… Приятный парень… Сокджин уже поднимается по мраморным ступеням, когда в мозг впивается игла. «Я подсознательно… Хочу…?» - он приостанавливается на короткое мгновение. «Нет-нет, это минутное». Он оборачивается на высокого парня в идеально выглаженной тёмно-синей униформе. Намджун открыто смотрит. Тоже приостанавливается. «Это только минутное. Это секундное. Из-за сна. Из-за отсутствия сна. Из-за усталости. Ничего такого и быть не может…» Сокджин проскальзывает в стеклянные двери, а следующая фраза дёргает последнюю, самую чувствительную и глубокую струну, заставляя разложенное по полочкам и многими годами оберегаемое нечто пошатнуться и рассыпаться на миллиарды мелких пылинок без права на восстановление, без шанса на реставрацию, без малейшей возможности возврата. - Вы очень красивый, - тихо шепчет Намджун за его спиной. - Что?! – ошарашено оборачивается мужчина. На него удивленно смотрят два тёмных глаза. - Что? – переспрашивает Намджун. - Ты что-то сказал сейчас, - утверждает Сокджин, мягко останавливая его в грудь кончиками пальцев. Тот поддается и останавливается. - Нет, не говорил ничего. - Я точно слышал! – хмурится Ким, пытаясь засечь ложь во взгляде. Однако её нет ни грамма. - Вы, может, слишком устали за сегодняшний день, - Намджун не убирает его руку, но терпеливо ждет. Начинает улыбаться… Сокджин молчит. Не хочет верить. В голове гудит, кажется, сосуды лопаются – ему это отчетливо кажется. Нервы заходят один за другой, что в принципе невозможно, но и ситуация эта, по сути, не может быть возможной, однако, она вот - перед глазами. - И что я сказал? – тихо спрашивает парень, замечая чрезмерное внимание к ним консьержа. - Я не могу сказать, - смущается Ким, опустив руку и резко двинувшись к лифту. Он делает несколько больших шагов, давит на кнопку вызова кабины. Намджун подходит следом. Ближе. Створки разъезжаются в стороны. «Что-то вроде того, что Вы - очень красивый?» Сокджин невесомо делает пол-оборота в сторону насмешника, но на него уже плавно надвигаются, заставляя пройти в лифт. - И сейчас тоже ничего не говорил?.. – устало выдыхает мужчина, следя за длинными пальцами, жмущими «тринадцать». Намджун молчит. Прислоняется к стене и поднимает взгляд в потолок. У Сокджина ржавой, плохого качества струной натягиваются нервы. Второй… Третий… Четвертый… Лифт мерно гудит. Сокджин напряженно следит за цифрами смены этажей. Глаза щипет, внутри пусто и волнительно. Седьмой… Восьмой… Девятый… Он слишком долго терпел или мучился. Варианта в голове лишь два, и он выбирает второй, как некогда выбрал сон в офисе, а не дома. Десятый, одиннадцатый… Под диафрагмой будто лопается вздувшийся пакет с горячей кровью, Сокджин рывком дотягивается до кнопок и со всей силы жмёт «STOP», заставляя лифт резко остановиться и повиснуть между двенадцатым и тринадцатым этажом. Одновременно вжимая Намджуна в стену и тяжело хватая его за шею. Сокджин еще не успевает его поцеловать, но парень уже и сам понимает намерения того или сам их имеет, коротко прильнув к пухлым, сухим губам. Всё. Переворот окончательно подписан. Мужчина горячо дышит, медленно убирая руку с мелькающих красным светом кнопок. Намджун туманно смотрит в глаза, едва ощутимо и сухо целуя без углубления. Сокджин грубо сминает его губы своими и сразу, глубоко, без стеснения проникает в чужой, влажный рот, и шлёт в глубокую задницу и «Половые психопатии» Крафта-Эбинга, и «перверсии» первоисследователей, и мировую классификацию болезней девятого пересмотра. Намджун грубо хватает его за зад и прижимает к себе, выгинаясь бёдрами навстречу. Это неожиданно и сносит голову, а ноги подкашиваются. Сокджин не может адекватно оценить – ему стыдно или наоборот. Намджун резко отстраняется, размашисто и влажно целует подбородок, кадык, ниже… - Поехали ко мне, - внезапно шепчет он в ухо, тяжело выдыхая. Сокджин молча и томительно целует его в шею, сминает губами мочку уха, мягко прикусывает по линии челюсти… Это слишком крутой поворот в его сознании, это очень неожиданно и что-то важное определенно вылетело из головы. Намджун тихо и терпеливо поддается ласкам, чувствуя дрожащие и неуверенные пальцы в своих волосах. - Поехали? – еще раз шепчет он. - Моя машина на парковке, - отрывается Сокджин, упираясь лбом в лоб. Парень невесомо дотягивается до кнопок, нажимая сначала «разблокировку» кабины, а потом первый этаж.

***

Сокджин за пятнадцать минут езды до дома Намджуна в полной мере успевает подумать о том, чем для него обернется всё это, но у него явно не хватает времени, чтобы остановить себя. Парень часто смотрит на него в зеркало заднего вида, но не дает словить свой взгляд. В воздухе какая-то тёмная неловкость, от которой оба пытаются убежать, двигаясь на одном месте. Ким живет на третьем этаже, и мужчина радуется, что в его доме нет лифта. Как только дверь запирается на замок, всё летит к чертям. Всё, начиная от взаимного адеквата и заканчивая… чёрт знает чем. Намджун больно впечатывает Сокджина в стену, кощунственно прокусывая его нежную губу, позволяет себя хватать за спину и поясницу, задирать одежду и вообще… сегодня всё можно. Он грубо подхватывает мужчину под бедра, удивительно легко поднимая его над землей. Глаза Сокджина закрыты, и ему на миллисекунду кажется, что он оказался в только что тронувшемся вниз лифте. Он моментально распахивает веки и успевает обхватить Кима ногами вокруг торса, впиваясь пальцами в плечи. Намджун удовлетворенно сжимает его бёдра сильнее, расслабляя зубами галстук. Сокджину это всё кажется сумасшествием, сущим безумием, тем, чего он никогда даже не мог себе представить. Ему стыдно и страшно, какая-то мораль пытается пробиться из области «Супер-Эго», какая-то давно устаревшая установка всё еще не покидает надежды на свою действенность... Но нет. Это крах его внутреннего мира. Это походит больше на сексуальный бред его клиентов, на малобюджетное порно, на всё, что угодно – но не на реальность. Только не реальность и не то, что сейчас происходит с Ким Сокджином. Между ним и этим бесноватым парнем. Это запредельно. Это просто не может быть эквивалентно реальности. Он с размаху летит на жесткую кровать, резко и болезненно ударяясь лопатками. И, если честно, понимает, что с ним впервые так разбойно обращаются. Намджун хватает его за волосы и кусается, проскальзывая языком чуть не в самое горло. Сокджин едва не обессилено дергается и инстинктивно сжимает колени в ответ на почти насильственное «исследование» чужих цепких пальцев между ног. Как во сне. Намджун коротко остраняется и импровизированно толкается своим стояком, замедляя поцелуй и заставляя расслабиться. Сокджин плохо представляет себе, как будет заниматься сексом с мужчиной теперь, наяву. Он просто раздвигает ноги и неожиданно слышит свои стоны будто облегчения вперемешку с удовольствием. Намджун ловит их губами, стягивая с мужчины рубашку. Сокджин приподнимается на локтях, с замиранием сердца ощущая приятные спазмы в животе. Вдруг его глаза округляются. Он сначала в изумлении бегает взглядом по книжной полке, и через несколько секунд в его мозгу наступает кульминационный момент. На фотографиях, что красуются на полке - его недавняя пациентка. Он резко хватает Намджуна за длинные пальцы, расстегивающие ширинку. - Это твоя девушка? – испуганно хрипит он. Парень оставляет вопрос без ответа, медленно приподнимая Сокджина за бёдра и стягивая брюки.

***

Теперь это больше походит на взаимное преступление – безрассудно-мальчишеское и развратно-взрослое. Без страха за наказание и полуартистическое. Сокджин льнет к нему, отзываясь вздрагиваниями на каждое интимное прикосновение к своему телу. В мужской сексуальности есть свои прелести – грубость, дикость, неаккуратность. Комната маленькая, душная, и кожа Намджуна влажно-холодная, приятно липкая. Сокджин стягивает с него одежду, ловя себя на наслаждении процессом. На полном безразличии к пациентке. А еще Намджун нащупывает скользкими пальцами его анальный проход. - Я никогда этого не делал… - самокритично и откровенно признается он шепотом. - Я тоже, - с подступающим волнением отзывается Сокджин. И давится воздухом. Мужчина закрывает глаза от стыда и быстро находит чужие влажные губы, когда в него не без дискомфорта проникает длинный скользкий палец. Неприятно-странное чувство, и Намджун слишком скоро пытается просунуть второй. Ким сжимается и кусается от неожиданности и колкой боли. Парень не понимает и, как результат, ловит багровую дорожку от ногтей на спине. Сокджин пытается расслабиться, но пока еще всё слишком неприятно и болезненно. Намджун видит это: видит боль и хмурое лицо – и ловит кураж. Мужчина громко вскрикивает и хватается за чужие сильные плечи, когда внезапно его пытаются растянуть еще больше. - Мне больно! – в ужасе предупреждает он, но в ответ получает лишь ухмылку и глубокий, грязный поцелуй. Кажется, мужчина на всю жизнь запоминает тот момент, когда длинные пальцы аккуратно выскальзывают и наполненность возвращается чем-то более объемным и глубоким. Он забывает, как дышать, к горлу подползает тошнота, и каменный член Намджуна задевает простату. Сокджину приятно сквозь невыносимую боль, Намджун дикий и грубый, безучастный к чужому страданию, и именно сейчас мужчина как никогда верит Лууле Виилме в том, что «сексуальное насилие живет в каждом человеке». Но даже не пытается заявить о своих правах в этом половом акте, потому как ему ли не знать о бесполезности оного? Намджун толкается резко и своевольно, чувствуя своё доминирование, чувствуя жертву под собой, пропихивая член максимально глубоко, ставит багровый засос на крепком плече, и еще один. Сокджин в ответ зло царапает его спину и плечи, до зеленоватых синяков обхватывая ногами поясницу. По лицам и телам обоих беспрестанно катятся солоновато-горькие капли пота, а волосы лоснятся и скатываются в неаккуратные иголки на лбу и висках от влаги. Сокджин запрокидывает голову, давая слабо вылизывать свои шею и ключицы. Он сжимается каждый раз, как парень выходит из него, и сам слегка насаживается при обратных действиях. Сокджин чувствует, что Намджун скоро кончит, обильно кончит в него, но сам знает, что не получит разрядки. Даже если сильный член почти каждый раз долбит по простате – это не перекрывает боль. Кровать жесткая и крайне неудобная, у Сокджина уже затекла и болит спина, ноги ноют от напряжения. Он высвобождает поясницу Намджуна и упирается ступнями в простыню. Намджун ощутимо замедляется, скользя в мужчине уже размеренно и тяжело выдыхая. Пять или шесть напряженных, рваных толчков – и его заполняют спермой. Член медленно выходит из тела. Намджун обессиленно валится рядом.

***

Дыхание восстановилось еще несколько минут назад. Но они до сих пор не сказали друг другу и слова. Упорное молчание режет напополам всю нервную систему и каждый нервный узел разрывает на кусочки. Сейчас это начинает казаться любопытным недоразумением. Регламент сознания и моральных установок не имел на это должного осуждения и до странности не стыдно. Сокджин откровенно разочарован. В себе, в ошибке, в ситуации – в итоге. Намджун удивительно безразличен. Сокджин думает, что мог бы обойтись и без этого, а Намджун отводит взгляд от фотографий своей девушки. Они не касаются друг друга, бережливо сохраняя сантиметры влажной простыни между собой. Сокджин пытается подавить приступ аутоагрессии и слышит виновато-скептическую фразу: - Я… моя девушка скоро вернется с ночной смены. Впоследствии Сокджин вспомнит, что это было единственное, что произнес кто-либо из них двоих после секса. Мужчина молча встает, натягивая одежду на грязное и влажное тело. Это было как удар молнии. Сначала сильное потрясение, а потом – темнота. Сокджин оборачивается - парень не смотрит на него. Всё не так, как в ночных видениях. Там было приятнее, не так больно и слишком сладко по сравнению с реальностью. Конечно, иногда надо совершать безумные поступки, и Ким приравнивает этот к двадцати несовершенным. Намджун поворачивается к нему спиной и утыкается лицом в подушку. На его спине и шее красуются багровые полосы, и Сокджин надеется, что воспаление по максимуму спадет до того, как девушка увидит его без верхней одежды. У них обоих впервые был такой странный сексуальный опыт, и Ким думает о том, что такого не повторится. По крайней мере, он сам не собирается больше никогда в жизни подкармливать эти губительные импульсы. Он тихо прикрывает дверь и спускается к машине. Очередной… провал.

***

Намджун на следующий день не приходит на работу. И на послеследующий тоже. И вообще больше никогда не приходит. А Сокджину перестают сниться странные сны. Совсем. Через месяц он увольняется «по собственному желанию».