Double life

      Елена с трудом открыла тяжелеющие веки. Девушка хмурилась, с трудом понимала, почему же ее голова так сильно болит, ведь она ничего не употребляла вчера. Гилберт приложила руку к голове, продолжа хмуриться, и перевернулась на спину. Брови Елены еще сильнее сдвинулись к переносице, когда она осознала, что комната, в которой она находиться, явно не та, в которой она засыпала. Гилберт приподнялась на локтях, осматривая комнату: темно-зеленые шторы на окне во всю стену с левой стороны огромной постели, в которой лежала девушка; каменный камин напротив кровати, над которым висела картина. Голова девушки настолько туго сейчас соображала, что она снова прикрыла глаза и бухнулась обратно на подушку, снова погружаясь в дремоту. Позже разберется, где же она находиться.       Внезапно Елену пробило и, резко открыв глаза, она рывком села на кровати. Вчерашний вечер в комнате всплыл в ее памяти, а, если быть точнее, тот момент, когда кто-то поджидал ее в гостевой комнате. Девушка снова посмотрела на свое тело – она все еще в пижаме, которую вчера ей одолжила Сара. Елена проследила взглядом до кресла, которое стояло в углу комнаты, по другую сторону от двери. На кожаном кресле покоились аккуратно сложенные вещи Елены. Гилберт уже хотела встать и переодеться, как дверь открылась, и в проеме показался знакомый для девушки человек.       – Деймон? – приподнимая одну бровь, удивленно спрашивает Елена.       – Доброе утро, солнышко, – ехидно произносит парень, растягиваясь в широкой улыбке.       Деймон заходит в комнату, закрывая за собой дверь на защелку. Взгляд девушки скользит по рукам парня, в которых он держит кожаный ремень. Взгляд Гилберт становиться игривым, понимая, что просто так она отсюда не выйдет, но она даже представить не могла, чем же все закончиться.       – Деймон, – саркастично ухмыляется девушка, вставая возле кровати, и скрещивает руки на груди, – выпороть меня решил?       – Ну, – протягивает парень, делая губы трубочкой, – кто-то же должен это сделать, – начинает идти к девушке, хлопая себя ремнем по второй руке, – я же обещал тебе, что в следующий раз разберусь с тобой самостоятельно       – За то, что я вчера помогла тебе прочистить свое высокомерие? – усмехается Елена, закатив глаза и, цокнув языком, направляется к своим вещам.       – Э нет, милочка! – Деймон хлестнул ремнем по воздуху перед самым лицом девушки, отчего Елена остановилась, дернувшись, – никуда ты сейчас не пойдешь.       – Я закричу, – хмурит брови Елена, внутри которой уже начинает зарождаться страх.       – Да кричи сколько влезет, – усмехается, начиная надвигаться на девушку, – во-первых, дома никого нет, а во-вторых, у этой комнаты шумоизоляция.       – Как твоя сестра не удивилась моему отсутствию? – приподнимает бровь девушка, пятясь спиной назад, поскольку парень уже начинал наступать на нее.       – О, об этом не беспокойся. Я послал ей смс с твоего телефона.       – Как же ты все продумал.       – Благодаря тебе, мне было о чем подумать ночью, да и все то время что ты спала под воздействием хлорофора.       – Сколько сейчас время? – нахмурилась девушка, поворачивая голову в сторону окна.       – Практически три дня.       Елена уже уперлась спиной в стену возле кровати, отступать было некуда, а Деймон стоял уже практически вплотную к ней. Девушка была не из тех, кто просто и быстро поддается чувству страха. Только не сейчас, только не перед Деймоном. Чтобы он не делал, она никогда не покажет ему своего страха. Сальваторе уже достаточно надоело, что эта чертовка совершенно ничего не боится, особенно его. Что-то в этой Гилберт цепляло его. Цепляло и бесило одновременно. Он смотрит в ее глаза, которые не дернулись ни на минуту. Она прожигала его взглядом, снова бросая ему этот вызов, который бесил его. Раззадоривал и давал катализатор для потери контроля. Он, уже закипая от злости, размахивается ремнем, даже не отводя взгляда и, со всей силы, бьет им по стене рядом с лицом девушки. Она даже не дернулась. Она, твою мать, даже не моргнула. Он повторяет свое движение, уменьшая расстояние от лица до удара, и все та же реакция с ее стороны. Та же гребаная реакция. Она расплывается в ехидной улыбке, только сильнее раззадоривая его. Он подходит ближе, прижимаясь к ней своим телом, отчего внутри нее все переворачивается и она незаметно сглатывает. Он чувствует сквозь ткань тепло ее тела. Сам сглатывает от этой близости, внутри себя не понимая, что с ним происходит. Он возбуждается. Он, черт бы его побрал, возбуждается от нее. Отгоняет эту мысль, оперируя тем, что секс с Ребеккой ночью был сорван и это обычный недостаток полового удовлетворения. Просто недостаток. Она чувствует его возбуждение, не понимая, что сама играет с огнем, с которым потом не справиться. Она не понимает, что он уже готов перейти ту черту, которую старается держать.       – Серьезно? – игриво произносит девушка, наклоняясь к уху парня, после чего уже шепчет, – и это все, на что ты способен самостоятельно?       – Заткнись, – цедит сквозь зубы, сглатывая.       – Все? – Елена возвращает зрительный контакт, – ты достаточно тут помахал, теперь, пожалуй я пройду и переоденусь.       Она отодвигает его в сторону и проходит к креслу. Он зол. Он чертовски зол. Это был тот предел, которого он достиг. Она сама перешла черту, о которой даже не подозревала.       – Хочешь узнать, на что я способен? – хватает ее за руку, швыряя на кровать, – хочешь узнать, на что я способен? Сейчас ты узнаешь, как наказывают.       Он настолько взбешен, что не осознает свои действия. Она смотрит на него, но внутри нее разгорается настоящий страх. Впервые она действительно боится Деймона. Она боится такого Деймона. Она пытается подняться, но он рывком возвращает ее на место, начиная расстегивать свой ремень. Она расширяет глаза, когда понимает, насколько все серьезно. Кричать? Просить о пощаде? Чертова гордость Гилберт не дает ей этого сделать. Деймон снимает свою черную футболку и перед Еленой его накачанный торс, который желала бы любая девушка. Да и Елена его желала, но не так. Не в таких обстоятельствах. Он крепко хватает ее руки, отчего она впервые вскрикивает, а он ехидно ухмыляется. Деймон срывает с нее майку, оголяя ее груди, которые она начинает прикрывать.       – Ну, уж нет, – сильно сжимает ее руки, разводя в стороны, – ты наказана, помнишь?       – Деймон, – голос Елены дрожит, когда его губы припадают к ее груди, – не надо. Но он ее уже не слышит, не обращает внимания на ее брыкания. Он с силой держит ее руки и крепко сжимает ее бедра своими ногами. Она невольно выгибается, когда он покусывает ее соски, слегка оттягивая их. Она брыкает ногами, стараясь вырваться, но все бесполезно – Деймон сильнее девушки. Сальваторе вытаскивает свой ремень и связывает ими руки девушки, привязывая их к спинке кровати. Она уже готова разрыдаться в голос, ибо не о таком она мечтала, но в его глазах горит похоть. Страсть и похоть. Ни капли страдания и сочувствия. Будто он это не он. Будто он далеко. Елена, воспользовавшись тем, что парень встал с ее ног, сильно дергает ими, ударяя парня по больному месту. Деймон шипит, и девушка незамедлительно получает крепкую пощечину, которая обжигает ее лицо. Слезы сами хлынули из ее глаз, а Деймон сильно схватил девушку за волосы, притянув к своему лицо.       – Еще одна такая выходка, – шипит он, – и я тебя убью. Забью до смерти. Поняла?       Она плюет ему в лицо, на что он снова бьет девушку, но уже сильнее. Она сглатывает комок, который стоит в горле, чтобы не разрыдаться и шмыгает носом. Тушь уже давно потекла, а на руках и ногах явно останутся синяки. Она сверкает на него своим прожигающим взглядом, а он только довольно ухмыляется. Деймон рывком стягивает с девушки пижамные шорты вместе с трусиками, отчего Елена поджимает ноги под себя, понимая, что это не спасет ее. В две секунды парень стягивает с себя джинсы и боксеры, после чего пред Еленой предстает довольно-таки немаленький член парня. Страх от того, что это проникнет в нее, наконец, заставляет ее взмолиться.       – Хватит Деймон, – дрожащим голосом произносит девушка, проглатывая всхлипывания, – это уже не смешно.       – А кто говорил о шутках, солнышко? – усмехается, притягивая ее за подбородок к своему лицу, располагаясь между ее ног, – кто говорил шутках? Речь шла о наказании.       Он впивается в ее губы настойчивым поцелуем, который Елена не пропускает, стиснув губы. Парень резко входит в нее, прорывая девственную преграду, отчего Елену пронзила дикая, острая боль. Она вскрикивает, что позволяет парню и языком проникнуть в ее рот. Она прикусывает его язык, за что снова получает удар по лицу, который разбивает ей губу.       – Я тебя предупреждал, – рычит, делая очередной толчок, который болью разноситься по организму девушки.       – Я тебя…., – шипит Гилберт, – ненавижу.       – О, – парень немного начинает набирать темп, – я так не думаю.       Деймон начинает набирать темп, с каждым толчком которого девушка терпит боль все меньше и меньше. Но нет, она не покажет парню этого. Пусть потом, когда придет в себя, мучается. Она знала, что так будет. Он закидывает ее ноги себе на плечи, слегка приподнимая ее таз, и до упора входит, заставляя Елену выгнуться навстречу. Он ускоряет темп, а Елена продолжает пыхтеть, сверкая молниями в парня, который просто наслаждается этим. Он наслаждается процессом. Она замечает его затуманенные глаза, которые подтверждают о том, что он явно не в себе. Его бешеный темп некой эйфорией разноситься по организму Елены, которая сдерживает стоны. Лишь бы не доставить ему такой радости. Лишь бы не доставить. Он рычит, когда наполняет Елену своей спермой и падает на девушку. Елена сглатывает и отворачивается к окну, когда понимает, что слезы подступают к глазам. Их тела мокрые. Они тяжело дышат.       Оба. Вместе.       Она прикрывает глаза, позволяя слезам катиться по щекам. Она чувствует, как он поднимается, и накидывает на нее какую-то простынь, прикрывая девушку. Натягивает на себя боксеры и джинсы и, даже не застегнув ширинку, подходит к изголовью кровати и развязывает ее руки. Она быстро стягивает с себя чертов ремень и швыряет его в парня, натягивает на себя простынь, полностью забираясь по нее. Чувствует, как между ляжкам неприятно липнет кровь, снова прикрывает глаза, давая слезам катиться по щекам. Он лишил ее девственности. Таким образом. Гребанный Деймон Сальваторе, которого она, любит,чтобы он сдох, был ее первым. Был тем, кто взял ее силой. Она продолжает лежать в позе эмбриона, впервые боясь сказать ему хоть слово, просто смотря в окно. Он же, по-видимому, придя в себя, все так же, не одевая футболку, сел на краю кровати, лицом к двери. Переваривает то, что натворил и, когда понимает, что же все-таки произошло, зарывается пальцами в свои густые черные волосы, облокотившись на колени.       Дыхание Деймона выравнивается, но оно такое же тяжелое. До него доходит, что он лишил девушку девственности. Стал ее первым. Насильно. Насильно, мать твою. И это просто за то, что она подсыпала ему слабительное? Похоже, Деймон, ты перешел дозволенную черту.

***

      – Бонни, да присядь ты уже, – бабуля Беннет успокаивала внучку, которая места себе не находила, измеряя все окружающее пространство шагами, – может Елена слишком занята и не смогла сегодня прийти. Ты же понимаешь, что у нее могут быть и свои дела?!       – Нет, бабушка, – нервным голосом уверяла Бонни, – она бы позвонила мне или написала сообщение. Как-нибудь, но она предупредила бы меня. У меня плохое предчувствие, – Бонни закусила губу, – очень плохое, – девушка посмотрела на Шейлу тревожным взглядом.       Шейла смотрела на свою внучку, понимая, что она сильно переживает за подругу. Старая цыганка вспомнила, как удивлялась этой необычной дружбе, пока сама не познакомилась с Еленой Гилберт и не поняла какая она чистая и невинная. Она увидела в ней то, что никогда не видела в Бонни – Шейла увидела в ней себя. Характер у Елены, конечно, был таким, что не позавидуешь. Шейла часто шутила, когда-нибудь избранник Елены укротит ее строптивый характер и бунтарский нрав.       – У нее даже телефон отключен! – Бонни все не унималась, – она никогда его не отключала. Никогда, бабушка!       – Знаешь, Бонни, – Шейла берет в руки карты, начиная их раскладывать, – то, что предначертано нам свыше, мы изменить не в силах.       – О чем ты, бабуля? – Бонни остановилась, прищурившись в сторону бабушки, – ты что-то знаешь?       – Ну что ты такое говоришь, милая! Откуда я могу что-то знать? Я говорю только о том, что суждено, то сбудется. Вот и все.       Бонни хмуриться, а потом резко срывается с места и идет к двери.       – Ты куда? – спрашивает Шейла, не отрываясь от карт.       – Я больше не могу просто так сидеть. Пойду к ней домой и узнаю что случилось.       – Но Бонни, уже темнеет!       – Я быстро! – бросает девушка и выходит на улицу       Темнеющее небо затянуто черными тучами, за которыми цыганка слышит раскаты грома. Девушка хмуриться, понимая, что гроза не за горами

***

      Ни кто из них не знает, сколько времени они провели в таких позах, но Елена замечает, как за окном становиться темнее. Девушка, наконец, берет себя в руки и собирает всю свою волю в кулак. Она поднимается с кровати и направляется в сторону кресла, на котором покоилась ее одежда. Она проходит мимо парня с гордо поднятой головой, даже не смотря в его сторону. Он приподнимает голову, провожая ее взглядом. Голую ее. Он отмечает про себя, что она…красива?       Деймон! Чертов ты ублюдок, ты только что изнасиловал восемнадцатилетнюю подругу своей сестры. И ты оправдываешься тем, что она красива?       Он встряхивает головой, отгоняя мысли. Даже не представляет, как и что ей сказать. Он впервые не знает что сказать. Она, молча, одевается, даже не удостоив парня и мимолетного взгляда. Ей противно от самой себя, потому что он должен быть ей противен. Она должна его ненавидеть, но это не так. Она любит его. Она по-прежнему любит его. Зло натягивает на себя вчерашнее платье, и, взяв в руки туфли, направляется к двери.       – Елена, – слабо говорит Деймон, даже не поднимая взгляда на девушку, когда слышит, как она открывает дверь.       Девушка замерла спиной к парню, все так же высоко держа голову. Она прикрыла глаза, медленно и тяжело вдохнув.       – Прости, – почти шепчет, но она его слышит, – прости, если сможешь.       Она не отвечает ему. Не проронив ни слова, Гилберт покидает спальню парня, громко хлопнув дверью.       Деймон вздрогнул, когда она вышла, прикрывает глаза и медленно выдыхает. Ощущение вины его е покидает и, теперь, он не знает, что будет дальше. Что сделает она. Расскажет ли она об этом своему отцу или кому-то еще? Теперь он ничего не знает.       Парень поднимается с кровати и подходит к камину. Слышит, как по окну начинает барабанить дождь. Он любит такие моменты, когда за окном барабанит дождь, а в камину трещат поленья. Деймон берет спички и разжигает этот единственный очаг тепла в его комнате. Он подходит к окну и видит выходящую из ворот Елену. На минуту, у него мелькает мысль, что она может заболеть после прогулки под таким ливнем, но снова одергивает себя. Это лишь чувство вины, а не что-то большее. Это лишь чувство вины.       Он поворачивается и его взгляд скользит к кровавому пятну на кровати. Парень вмиг снова закипает, но уже от того, что признает, где-то в глубине, признает себя виноватым, вышедшим из-под контроля. Деймон подлетает к своей кровати, и рывком срывает с нее окровавленные простыни. Возвращается к камину и кидает постельное белье в огонь, который начинает поглощать кровавое пятно на белой простыне. Он сжигает все следы. Следы своего преступления, которое, к сожалению, он не сожжет в своей памяти.       Стоило Елене Гилберт покинуть особняк Сальваторе, как проливной ливень обрушился на Мистик Фоллс. Но сейчас Елене было далеко не до этого ливня. Она была поглощена своими мыслями, которые были посвящены только одному человеку. Только ему и мести, которую она просто так не может не преподать парню.       Она сворачивает на тротуар, который ведет к ее дому. Дождь продолжает пронизывать ее до нитки, отчего Елена слегка начинает трястись, поскольку холод берет свое. Она остановилась. Остановилась и злилась сама на себя. Злилась за любовь к нему. За любовь, которую он не смог убить даже таким своим поступком. Елена закрывает глаза, тяжело дыша, и поднимает лицо к верху. Острые капли дождя врезаются в ее лицо, отчего она усмехается. Как будто небо плачет за нее, параллельно смывая с нее всю эту грязь. Она снимает туфли и идет босиком по тротуару, который вот-вот уже подойдет к ее дому.

***

      Грейсон сидит в своем кабинете, продолжая нервно зажимать телефон в руках. Елена не появилась дома к положенному времени и, по словам Сары, в доме Сальваторе ее тоже не было. Мистер Гилберт успокаивал себя тем, что его дочь задерживается в таборе цыган, и скоро вернется домой.       Дверной звонок заставил мужчину вздрогнуть. Он быстро подскочил со своего кресла и отправился к входной двери, надеясь, что это Елена. Однако, стоило мужчине открыть дверь, на пороге он увидел подругу своей дочери – цыганку, промокшую до нитки.       – Добрый вечер мистер Гилберт, – смущенно произнесла девушка, – а Елена дома?       – Проходи, – мужчина пригласил девушку в дом, – ты и так промокла. Ты ведь Бонни, да?       – Да, – слегка улыбнулась девушка, проходя в дом, – спасибо.       – Так, разве Елена не с тобой? – Грейсон провел девушку в гостиную и пригласил сесть на диван, распорядившись, чтобы девушке принесли горячего чая.       – Нет, – пожала плечами девушка, – она сегодня не заходила ко мне. И на сотовый тоже не отвечает.       – Как и мне, – вздохнул мужчина, – думаю, что пора звонить в полицию.       Нехорошее чувство преследовало Грейсона весь день, и сейчас оно только усилилось. Мужчина уже потянулся к телефону, чтобы набрать полицейский номер, как он и Бонни услышали хлопок водной двери. Они переглянулись и, спустя минуту, в гостиной появилась Елена. Грейсон нервно сглотнул, когда увидел дочь: промокшая до нитки; босые, грязные ноги; разбитая губа и синяки на руках. От мужчины так же не скрылись кровавые подтеки, которые было видно из-под подола платья. Мужчина смотрит на девушки, которая готова расплакаться. Елена опускает глаза вниз, чувствуя стыд перед отцом, и он все понимает.       – Кто? – сглатывает мужчина, ослабляя галстук, – кто посмел сделать это с тобой?       – Мистер Гилберт, – неуверенно влезает Бонни, – может, принести вам воды?       – Да, прошу, – быстро отвечает мужчина и переводит разговор на дочь, – Елена, кто?       – Папа, не нужно, – тихо говорит Елена, закусив губу.       – Я спрашиваю, кто эта мразь? – кричит Грейсон, – Елена, отвечай!       – Деймон, – шепчет Елена, но отец ее слышит.       – Кто? – ошарашено переспрашивает Грейсон, не веря своим ушам.       – Деймон, – чуть громче повторяет Елена, а следом начинает тараторить, – но он этого не хотел, я тоже виновата, мне не следовало….       – Ты его защищаешь? – растерянно произносит отец, – ты защищаешь этого подонка? Я вызываю полицию, – мужчина решительно берет телефон и начинает набирать номер.       – Нет, – Елена кидается к нему, – нет, папа, не нужно вызывать полицию!       – Елена, – наконец-то Бонни вышла из шока, – мистер Гилберт прав, он должен понести наказание.       – Вот! Слушай свою подругу.       – Папа, нет! – крикнула Елена, – никакой полиции!       – А что ты прикажешь? – отец зло смотрит на дочь, которая защищает своего насильника, – спустить все на тормоза?       – Нет, – отвечает Елена, слегка улыбнувшись и посмотрев на подругу.       Бонни знает это выражение лица. Бонни понимает, что Елена приготовила план мести и явно что-то задумала.       – Я знаю, что он сделает, – говорит Елена отцу, – он жениться на мне.