Кудряшки

Однажды Наполеон пришел в гости к Мюрату. Маршал долго разглядывал своего императора, а затем недовольно покачал головой: — Не-не-не, так не пойдет. Наполеон с непониманием воззрился на него: — Как не пойдет? — Вот так, — обвел Иоахим своей дланью главу Бонапарта. — Тебе нужны кудряшки! — Зачем? — вытаращился Наполеон. — Надо! — Ну раз надо... — вздохнул император. Радостный Мюрат тут же сбегал в свою комнату, притащил оттуда пакет с бигудями и с энтузиазмом принялся накручивать на них шевелюру правителя. Наполеон сидел с недовольным лицом, но терпел. Через полчаса мюратовых стараний и наполеоновых молчаливых страданий сей монументальный труд был завершен. Бонапарт подбежал к зеркалу, висевшему в гостиной, и внимательно себя осмотрел. Результат его не удовлетворил — ну кто видел французского императора в бигудях? До сегодняшнего дня, разумеется. — И долго мне ждать? — еще больше нахмурился Наполеон. Иоахим провел в уме какие-то подсчеты и объявил: — Два часа. Это были самые мучительные два часа в жизни Наполеона Бонапарта. Он боялся, что кто-то увидит его в столь, мягко говоря, необычном виде. Появляться перед маршалами в пижаме, сапогах и треуголке* он не стеснялся, а вот бигуди его смущали. Наконец, два часа прошло. Бонапарт уже хотел сдернуть с себя бигуди, которые успел возненавидеть, но Мюрат ему не дал, усадил императора в кресло и сам все снял. Каждые полминуты Наполеон порывался подбежать к зеркалу, но Иоахим его не пускал до тех пор, пока не была снята последняя бигудя. — Готово! — едва сдерживая хохот, сказал Мюрат. Бонапарт подбежал к зеркалу и уставился на себя. Первые две секунды он смотрел на себя молча, а потом завопил: — МЮРАТ! Гад, что ты наделал! Убью! — и помчался за Мюратом. Тот заперся в чулане и сообщил, что не выйдет до тех пор, пока Наполеон не успокоится. Ждать ему, видимо, надо будет долго. В этот момент в дверь постучали. Бедному Наполеону не осталось ничего, кроме как пойти и открыть. На пороге стояли Ней и Даву. Увидев своего правителя, они выпали в осадок, но сориентировались быстро. — Мадемуазель, а мы того... к Мюрату, — Даву галантно подвинул «мадемуазель» в сторону и прошел внутрь. — Какая я вам «мадемуазель»?! — взревел Наполеон, бросился на Даву, схватил его за ворот мундира и затряс как яблоню. — Я — ВАШ ИМПЕРАТОР! Балбес! — Наполеон? — глаза Нея увеличились до размера средней летающей тарелки. — Но... но почему... ты же так похож на девушку... серьезно... А Даву вообще ни слова не сказал. Он просто стоял в ступоре. — Это все Иоахим! — все еще злобно объяснил император. — Что — Иоахим? Ну почему, чуть что — так сразу Иоахим? — вышел к товарищам сияющий Мюрат. — Ты сам на это согласился. — Скажи мне, радость моя**, — воздев уставшие очи к небесам, молвил Наполеон, — как долго я буду ходить с такой красотой на голове? — Ну... Именно ты — дня два. Не больше. Ты ведь больше не будешь, — Мюрат хихикнул, — повторять? — Не буду. Я пока еще не настолько барышня, как ты. И слава Богу, — кивнул Бонапарт. — Слууушайте, а пойдемте, чаю выпьем? — без перехода предложил Мюрат. — А пойдемте! — согласился Наполеон. Взяв с собой Нея и Даву, которые все еще пребывали в некотором шоке, маршал и император отправились пить чай и составлять новые «каварные планы»***. Но это уже совсем другая история.