Эпизоды в Тёмном Замке

Иногда Белль просыпалась ночью. Случалось с ней такое — не идёт сон, и ничего с этим не поделаешь. Тогда она смотрела, как спит Румпельштильцхен — чаще всего, в какой-нибудь немыслимой позе или с руками, сложенными на груди, словно мертвец в гробу. Белль не была суеверной, но всё-таки отводила одну руку в сторону, поглаживая пальцы и порой целуя. Она любила эти длинные, гибкие, умелые пальцы, заглядывалась на них, ещё когда Румпельштильцхен напрямую не показывал своих чувств к смотрительнице. Прял, отвернувшись от неё, а Белль любовалась его руками — поверх обложки очередной книги. Как-то, проснувшись, Белль вспомнила об этом и заулыбалась. Посмотрела, в какой позе сейчас лежит Румпельштильцхен. Он ровно дышал, повернув голову в сторону, и кудрявая прядь волос прикрывала ему лоб и закрытый глаз. Белль бережно отвела прядь, поцеловала в веко. Не проснулся, но по губам проскользнула лёгкая улыбка и пропала. Белль тоже улыбнулась и подумала: как же хорошо, что она не стала целовать Румпельштильцхена, когда услышала о поцелуе истинной любви, а сначала осторожно выяснила, зачем Тёмному магия. И узнала, что Румпельштильцхен ищет потерянного сына, и терять ещё и волшебство ему совершенно ни к чему. А потом Белль поразмыслила и пришла к выводу, что она любит Румпельштильцхена таким, какой он есть. Он ведь не чудовище, она сама ему об этом уверенно говорила. Так зачем же превращать того, кого любишь, в совсем другого человека? А Белфайер нашёлся, живой и здоровый, пусть и не хотел оставаться в Тёмном Замке, рядом с отцом и его возлюбленной. Но, в конце концов, отношения между родителями и детьми рано или поздно налаживаются — так Белль уверяла Румпельштильцхена, и он был полностью согласен. И почти счастлив с ней. Как-то, осмелившись, озвучил то, чего боялся с тех пор, как полюбил Белль: что она уйдёт, или предаст его, или с ней случится что-то страшное. Но судьба распорядилась иначе. За окном занимался рассвет, когда Белль снова улеглась в постель, прижавшись растрёпанной головой к плечу Румпельштильцхена. Она тоже была счастлива. И тоже «почти». В конце концов, абсолютное счастье — это даже скучно.