Под бескрайним небом

      Знаешь, как хорошо выбраться из душного города, из пропитанного потом танцзала, уехать куда-то далеко на природу, от постоянных репетиций и напряжённого состояния, хотя бы на несколько часов. Туда, где вокруг не будет ни единой души, кроме нас с тобой. Как блаженно просто лежать посреди цветочного поля, под бескрайним небом, наслаждаясь обществом любимого человека, зная, что вокруг нет никого и мы просто можем побыть вдвоём. Наедине. Быть вместе, совершенно не думая о том, что нужно быть осторожными, иначе нас могут заметить и, не разобравшись ни в чём, осудить и даже заставить расстаться. Ведь им ни за что на свете не понять того, что испытываем мы с тобой, Чонгук.       Да, это я, твой Пак Чимин. Парнишка, потерявший от тебя голову, но вместе с тем рядом с тобой чувствующий себя мужчиной. Пусть я ещё и не являюсь им на самом деле в силу своего возраста. Но жизнь такова, что порой мужчиной можно быть и в раннем возрасте, а кто-то может и не стать им никогда. Я знаю, что и ты испытываешь то же, что и я. И так же помнишь наш первый поцелуй.       В тот день мы, как обычно, записывали видеоблог. Хорошо, что тогда никого не было и камера не засняла наш минутный порыв. Потому что именно в тот момент что-то заставило меня поставить запись видео на паузу и приблизить своё лицо к твоему, давая волю губам. Поцелуй не был идеальным, как в фильмах, да и не продлился долго, а сьёмка в этот день так и осталась незаконченной из-за возникшего после смущения между нами. Хотя момент был очень похож на кадр киноплёнки, ведь всё-таки что-то особенное присутствовало во всём этом.       Как сейчас я помню и первую нашу встречу. Тогда мы невзлюбили друг друга, и казалось, что никакой дружбы и быть не может. Но... наша дружба всё-таки стала возможной, а после перешла все дозволенные границы, заставляя нас прятаться и делать вид, что между нами ничего, кроме дружбы, и быть не может. Старались держать всё в тайне, чтобы ни единая душа не могла узнать о нас. Пусть так сложно держать себя в руках, позволяя вольность им лишь тогда, когда нужно давать поводы для фанатов. Которые после очередной нашей совместной фотографии бегут писать свои наивные, а порой и глупые рассказы о любви между парнями, даже понятия не имея о том, что же мы чувствуем на самом деле. Что лишь между мной и тобой, Чонгук, есть любовная связь. И она крепнет с каждым днём. Хотя кажется, что наши чувства должны были угаснуть, едва был бы утолён юношеский интерес. Или нам должно было стать противно от наших поцелуев, и мы бы сделали вид, что ничего не произошло, пообещав друг другу утаить это навсегда. Но как бы не так…       Ещё я помню тот день, когда впервые почувствовал странное влечение к тебе. Несвойственное для парня, когда его касается другой парень. Сначала я не придавал этому значения, ссылаясь на то, что мне просто приятно от прикосновений согруппника, даже более — друга. Но чем чаще и больше ты касался меня, для фансервиса или просто так, а то и случайно, тем больше всё во мне начинало содрогаться. И каждый раз я ссылался на то, что я лишь не ожидал тебя увидеть, каждый раз дергаясь от прикосновений. Но, кажется, ты понял всё раньше меня, пусть ты и младше. И всё же мне стало казаться, что спустя время ты начал делать это специально. Всё чаще проводил время со мной, всё чаще и ближе был ко мне, как будто испытывая меня на прочность, на сколько же меня хватит. И это неоспоримо нравилось мне.       И наша игра началась.       Я старался как можно больше дурачиться рядом с тобой, зная, как ты этого не любишь, я был очень нежен и всегда старался улыбаться тебе, получая твою улыбку в ответ. Ты часто злился на меня, пусть всё это и было, скорее всего, так же в шутку. Но ты становился всё ближе ко мне. Пока в один миг мы оба не поняли, что пора повзрослеть и перевести наши отношения на новый уровень. Но тогда мы не знали, какой. Не знали, как назвать то, что чувствуем. Это сейчас мы более уверены в том, что испытываем.       Сначала были поцелуи, нежные прикосновения и долгие посиделки, обнявшись, пока никого не было в общежитии. А потом нам захотелось попробовать больше. Мы хотели проверить, будет ли нам противно от чего-то большего, о чем и подумать никогда не могли и от чего сами же плевались, слушая разговоры о геях. До встречи друг с другом. Но если ты спросишь меня, что я думаю об этом сейчас, то я отвечу точно так же как, и раньше. Ведь моё мнение не изменилось, но лишь с тобой мне всё это не противно, а даже наоборот, стало чем-то столь желанным и необходимым.       Я помню, когда мы впервые делали друг другу минет. Мы оба смущались, ведь это был первый опыт у обоих. А со временем мы попробовали очень многое и сейчас уже знаем, что нужно делать и как. Но всё-таки даже сейчас мы открываем что-то новое во время занятий любовью. Но я всегда был нежен. Я остаюсь таким и сейчас.       Я часто прошу называть меня при всех остальных «хёном». Это просто формальность, которая хоть как-то может отвести от нас подозрения. Ведь когда мы лежим вот так, как сейчас, всё так же под бескрайним небом, я не чувствую никакой разницы между нами, и это твоё «хён» звучит лишь как пустой звук, напоминающий мне о тех днях, когда ты был несовершеннолетним, а я уже тогда любил тебя в постели. И никто не знал об этом ничего. И нам это нравилось. Это нравится и сейчас, и окружающие всё так же не знают ни о чём, ведь мало ли куда могли уехать двое друзей.       Ещё ты часто берёшь меня за руку, утыкаясь носом в мою шею, когда никого не остаётся рядом. Видимо, тебе это нравится, учитывая регулярность этих действий. Но это так же нравится и мне. Ведь чувствовать твоё дыхание на шее, да что уж там, каждой клеточкой своего тела, даёт мне возможность наслаждаться тобой. Твоим присутствием. Мне нравится переплетать твои пальцы со своими, чувствовать, как в ответ на биение моего сердца твоё отдаётся тем же ритмом. Почти всегда спокойное, за исключением моментов страсти. Наверное, это значит, что ты мне доверяешь, раз всё время так спокоен рядом со мной. И тогда я целую тебя в висок. И тогда, когда никого нет рядом и в общежитии лишь мы одни, я понимаю, что готов просидеть вот так с тобой хоть всю жизнь, и часто говорю тебе об этом.       Возможно, ты можешь воспринимать это не всерьёз, ведь я и сам не могу быть уверенным до конца, что такое возможно. Но я каждый раз хочу в это верить. Что можно встретить в раннем возрасте свою любовь и прожить с ней всю жизнь. И быть счастливыми. Хотя взрослые говорят, что мы слишком малы для того, чтобы любить по-настоящему. Возможно, они правы. А может быть, и нет. Ведь я не знаю, что такое любовь. Я никогда не испытывал этого ранее. Но если всё то, что я чувствую, находясь рядом с тобой, и есть то высокое чувство, то значит, я люблю тебя, Чон Чонгук.       Я всегда веду себя рядом с тобой как дурак, с самого первого дня нашей встречи, до тех пор, пока мы не остаёмся одни. В это время я стараюсь подарить тебе как можно больше нежности и любви. Но иногда я не в силах себя сдерживать, когда голод тела становится невыносимым. Иногда, очень редко, я насильно увожу тебя в кабинет, в котором мы снимаем видеоблоги, и краду, опасаясь быть замеченным у менеджера, ключ от него. Всё это я делаю ради минут, проведённых с тобой. Хотя этого ничтожно мало. Невозможно насладиться всем и утолить абсолютно всё, что накапливается за время невозможности быть близкими друг к другу. И этот голод пожирает изнутри, и его нельзя утолить лишь едой из холодильника. Хотя и в этом я не могу дать себе вольность, потому что я должен всегда держать себя в форме.       Но всё не так плохо, как может казаться со стороны. Ведь те чувства и эмоции, что мы испытываем в моменты желанной близости, заставляют сердце биться чаще, а боязнь того, что нас может кто-то застукать, лишь разжигает желание. Усиливает страсть. Распаляет вожделение. Эта опасная близость сводит всё внизу живота, заставляя член наливаться кровью, а меня краснеть и бежать в туалет ради снятия напряжения, потому что я не могу просто взять тебя за руку и увести за собой, чтобы утолить возбуждение, отдаваясь тебе без остатка Любить тебя. Нежно. Страстно.       И я помню тот субботний вечер, когда я впервые позволил своим эмоциям одержать верх. Ведь в тот день я впервые не смог снять напряжение одной лишь своей правой рукой. Мне нужен был ты, Чонгук, и я, Чимин впервые, выкрал ключ от комнаты, в которой мы снимаем наши влоги, ведь это единственное место уединения дозволенное нам на территории общежития. Тогда ты был в недоумении, даже испугался меня. Потому что таким я никогда перед тобой не был. Я тоже испугался, что ты убежишь и оставишь меня, отчего ступил к тебе навстречу и слегка толкнул тебя за плечи к закрытой двери. Лишь это давало мне вольность и уверенность что ты никуда не денешься в тот вечер.       Ты упёрся спиной в дверь, и тогда я поцеловал тебя не так, как раньше. Более чувственно, медленно, страстно. Задерживаясь на губах, посасывал их, проводил языком, чувствуя, как ты обмякаешь в моих руках. Но я крепко держал тебя, не давая упасть. Зарылся руками в твои волосы на затылке, крепко сжимая их, вжал тебя в дверь своим телом, и ты непроизвольно простонал мне в губы. Я не выдержал и, прервав поцелуй, шепнул тебе на ухо:       — Я скучал по тебе…       Казалось бы, когда нам скучать? Но это была другая тоска, намного хуже обычной, ведь, находясь рядом, мы должны были всё скрывать, как и сейчас. Никто не должен был о нас знать. Это добавляет какой-то искры и по сей день. Какого-то особенного наслаждения. От осознания того, что у нас есть секрет, принадлежащий лишь нам двоим. Несмотря на съедающую изнутри тоску и боль. Ведь получая желанное, мы испытываем намного больше. Хотя и момент расставания вновь близок. И это тоже навевает тоску. Мы каждый раз боремся с противоречивыми чувствами: огромной радости и не менее большей тоски.       Тогда я толкнул тебя на черный, уже очень хорошо нам знакомый диван, чтобы насладиться твоей близостью максимально. Ведь этот голод, живущий тогда в нас, невозможно было утолить одними поцелуями. Я хотел большего, и ты тоже. Ведь тогда мы уже не были детьми, но только не для взрослых. Это был не первый наш секс, и я всегда был нежен, но не в тот день, ведь я впервые дал волю своему спящему зверю.       Я последовал за тобой, прижимаясь к тебе, снова поцеловал в губы. Страстно, жадно. Рукой провёл по твоему торсу, а ты уцепился за мои плечи, слегка царапнул ногтями спину через майку, охотно отвечая на поцелуи. В тот момент стало невыносимо жарко. Ты оттолкнул меня, а затем сел сверху, поменявшись со мной местами. И тогда всё началось. Тот секс не был похож на все предыдущие. Но ощущение, когда я насадил тебя на свой член, — было таким же. До одури блаженным. И знать, что эта узость принадлежала только мне, она лишь моя и сейчас, было неимоверно приятно. Но я и не знал другой узости, ведь до тебя ни с кем не спал, хоть и был видным парнем. Но как-то дело не доходило до этого. Пока в моей жизни не появился ты, Чонгук. И я понятия не имею, как бы сложилась моя жизнь, не попади я в «Big Hit».       Тогда что-то на тебя нашло, и ты несколько раз назвал меня «хёном». Но ведь я просил называть меня так лишь при других, потому что наедине я очень люблю, когда ты называешь меня «Минни». Ведь я только твой Чимин. Видимо, ты этого не понял. Но почему-то тогда мне это даже понравилось и лишь больше разогрело во мне огонь и желание обладать тобой. Как жаль, что и сейчас у нас не так много времени для уединения, и от этого всё так же больно.       Но попытаться заглушить свои чувства и расстаться просто нереально. Ведь мы всё время находимся рядом. И у нас больше не остаётся выбора, как отдаваться нашему общему безумию и скрываться, наслаждаясь друг другом. Любить друг друга. Ведь как иначе назвать наши чувства сейчас, спустя время.       Я, Пак Чимин, с каждым днём ощущаю радость и бесконечное счастье от твоего присутствия рядом. Я, Пак Чимин, с каждым днём нуждаюсь в тебе. Я каждый день скучаю по тебе, хотя ты рядом со мной все двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Но я всё равно очень скучаю по тебе, и это каждый раз убивает меня. Ведь не зря говорят, что хуже всего скучать по человеку, находясь с ним рядом. И худшее из всего этого то, что ты отвечаешь мне взаимностью и точно так же, как и я, страдаешь. Ведь мы не можем раскрыться и показать всем свои чувства, которые все воспримут как неправильные. Возможно, согруппники и будут в силах это понять, ведь они точно так же, как и мы, если встретят кого-то, будут вынуждены молчать, но всё же... даже от них мы должны это скрывать.       Ведь эта тайна лишь для нас двоих. Этот секрет, что мы храним уже столько времени, лишь только красит наши с тобой отношения. Лишь с этим всё это намного интереснее и пикантнее. Пусть и настолько же больно от невозможности быть близкими тогда, когда захочется. Но всё-таки это приносит неимоверное счастье — находиться наедине, без посторонних глаз, со страхом быть замеченными. В эти моменты желанной и редкой близости можно испытывать бескрайнее счастье, бескрайнее, как небо у нас над головами. Это стоит намного больше всех слов и чувств, что испытывают обычные парочки.       И знаешь, Чон Чонгук, так здорово сидеть или лежать, как сейчас, посреди пустого цветочного поля в прохладную солнечную погоду под этим бескрайним небом, опершись на спины и уложив головы друг другу на плечи, и просто слушать в наушниках какую-нибудь песню. А самое лучшее из всего этого то, что такие моменты я могу разделить с тобой.