Тропа семидесяти камней

      Мия протянула бродяжке руку, помогая подняться. Девочка втиснулась на сиденье между принцессой и Винсом.       — Спасибо, прекрасная госпожа! Не знаю, как отблагодарить Вас…       Мия повела рукой, намекая, что не требует ничего взамен. Бродяжка поймала ее запястье и прижала к шершавым обветренным губам.       — Он бы убил меня, потрохами клянусь, точно убил бы! Если б не Вы, спасительница!       — Ну будет, будет, — Мия залилась краской и попробовала ненавязчиво отвоевать руку назад.       — Ллайс Мелис… Принц разбойников, — Винсент вздохнул. — Боюсь, он и без того нас убьет — только позже. Вы дали ему понять, что у Вас есть золото. Вы дали поять, что Вы женщина, пусть сопровождаемая полулинормом, но для Сладкоголосого один противник — чепуха. Да и два — тоже. Уверен, за нами уже отправлена погоня.       Принцесса и телохранитель переговаривались над опущенной головой бродяжки, скукожившейся на сиденьи. Только что натерпевшаяся страху, она не желала встревать в ссору между кем бы то ни было.       — Пусть так, но я выиграла нам время. — Губы Мии жестко поджались. — Боюсь, Вы переоцениваете наших лошадей, милый страж. Даже Небесному Единорогу не скакать так быстро, чтобы за несколько минут полностью затеряться даже в гуще Потаенного леса.       Винсент напряженно выдохнул через нос, словно изгонял из ноздри мушку.       — Потаенный лес… Что ж, кажется, на данный момент это куда более насущная проблема, чем преследование принцем воров.       — Тем более, что еще неизвестно, есть оно или нет.       Винсент и Мия взглянули на бродяжку. Та теребила заплатку на колене… светлые глаза и волосы указывали на то, что она была полукровкой — один из родителей происходил из Эльзила, должно быть. Но черты лица у нее были вполне мелуккадские. Судя по открытому лицу и штанам, девушка росла в провинции Лё, наместник которой сам издавал законы и не всегда оглядывался на столицу. О Лё в остальном Мелуккаде отзывались неодобрительно: приморское местечко не приносило никакой пользы, лёсцы славились ленью и упрямством. Во всяком случае, такие о них ходили слухи — из дальней провинции редко прибывали гости, а уж туда из столицы вовсе никто не совался.       — Как твое имя, девочка? — Спросила Мия.       — Майте. И мне девятнадцать. — Бродяжка изогнула шею и лукаво улыбнулась.       Винсент закатил глаза под лоб.       — Совершенно лишняя информация. Мы сейчас остановимся и отправим Майте гулять на все четыре стороны, главное, чтобы подальше от нашей кареты!       Он встал и постучал по стенке экипажа, чтобы Ал его услышал. Карета дернулась, девушки едва удержались на сиденье, послышалось ржание коней. Винс едва не стукнулся лбом о стенку, которую только что испытывал на прочность (и звукопроходимость) кулаком.       Меньше минуты понадобилось Алану, чтобы распахнуть дверцу. Лицо полулинорма окаменело в суровом напряжении.       — Все в порядке, Ал. Нам просто нужна передышка, — сказал Винсент.       — Да, коням…       Полукровка посторонился, пропуская брата. Вслед за ним из кареты выбралась принцесса — Алан подумал секунду и подал ей руку, позволяя самой решать, желает она опереться или нет. Она вложила свою прохладную ладонь в его — грубую, пышущую жаром, и Алан вздрогнул. Действительно, сумасшедшая принцесса. Но он уже минувшим вечером уверился, что Мия много совершает странного и непредсказуемого.       — Ну же, а для сударыни Майте нужно отдельное приглашение? — Кожа под левым глазом Винсента дернулась, выдавая злость. — Раз уж принцесса Мия отдана указом Императора, да продлятся его годы на века, под мою защиту, я вправе решать, что будет для нее лучше, а что нет!       — Если Вы позабыли, я сама выбрала вас с братом…       Майте высунулась из кареты.       — Ух ты! Так ты принцесса? Безумная Мия, дочь волчицы?       — Да, — Мия возвела очи горе.       — О, великие предки! — Винс решил больше не спорить. Он просто подошел к карете и вытянул Майте за шиворот наружу. — Ты и так слишком много услышала! Радуйся, что мы хотя бы не собираемся тебя убивать!       Молодой человек отпустил рубашку девушки, но она осталась стоять с поднятыми плечами, словно ее все еще тянули за воротник вверх, и смотрела испуганными глазами на принцессу.       — Я запрещаю ее прогонять. Мне нужна служанка. Неужели кто-то из вас, доблестные братья, будет расчесывать мои волосы и помогать облачаться в наряды?       Перед внутренним взором Винсента мгновенно вспыхнуло видение обнаженной щиколотки Мии — словно ожог на сетчатке глаза. Он поборол желание помотать головой, чтобы прогнать наваждение.       — Если Ее Высочеству нужна камеристка, то в следующем городе мы… — начал Алан.       — Нет, — Винс тронул брата за локоть, — Майте вполне подойдет. Она не только станет отличной служанкой принцессе, но и проведет нас через Великий лес, не так ли? Она отныне обязана нам жизнью.       Майте опустилась на колени.       — Конечно, добрый господин…       — Не нужно, — Мия нагнулась и тронула разбойницу за остренькое плечо, — они такие же господа, как и ты. Как, на время этого путешествия, и я.       Винсент моргнул. Эти слова не вязались с предыдущим аргументом Мии — о личной горничной. Желал бы он и теперь мысленно объяснить все сумасшествием императорской дочери, но такого довода было уже мало для него. Мия, даже будь она безумна, сейчас пребывала в ясном сознании. И пыталась играть в игру, известную ей одной.

***

      Майте с энтузиазмом взялась за дела, которые полагала возвращением долга своим спасителям. Принцесса достала из дорожного сундука письменные принадлежности, и бродяжка, устроившись во время привала на бревне, нарисовала упрощенную карту Великого Потаенного леса, его соотношения с большими торговыми трактами и городами.       — Конечно, лес можно объехать, но это существенно увеличит время пути…       — Мы никуда не торопимся, — сказала Мия. Майте посмотрела на нее озадаченно.       Винсент — тоже. Он стоял над костром, следя, чтобы тот не погас, едва разгоревшись. Молодой человек и так понял, что принцесса не спешит: не было нужды устраиваться на ночлег так рано, но она, тем не менее, настояла на том, чтобы разбить лагерь. Сумерки едва начали сгущаться, даже настоящей потребности в огне еще не было — его не стали бы разводить, если б дамы не изъявили желания выпить чаю.       — В таком случае, можно свернуть на торговый тракт, пересечь его, — Майте вела пальцем вдоль нарисованных чернилами линий, — и сдвинуться еще немного на юг, пройти деревню Судшу, там можно будет подкрепиться… И купить Вашему Высокоблагородию приличные сапоги. Негоже по лесам скакать в шелковых туфлях!       Разбойница указала узким подбородком на вытянутые ноги сидящей подле нее принцессы. Мия покосилась на свою изысканную обувь.       — Возможно, нам придется много ехать верхом. Изредка — даже пешком идти. Если сделать по уму и после Судшу свернуть к селенью Вура…       — Нет! — Винсент отвернулся от огня. Он не упустил ни слова из разговора девушек. — Мы не можем так далеко уйти от тракта! Вура слишком далеко.       — Да не так уж, мы потратим день до Судшу, потом…       Майте развернула бумагу так, чтобы Винс видел карту, но он не смотрел. Он и так знал, чем плох новый план путешествия.       — Мы не можем избегнуть остановки у Горы Золотой Нити. Мы с Аланом должны воздать почести духу Первопредка. Это значит — никаких виляний в сторону!       Ал тем временем разлил чай по толстостенным глиняным стаканам, вручил девушкам, один оставил себе.       — Судя по тому, что мы уже в начале пути столкнулись с неожиданными трудностями, благоволение предков явно не на нашей стороне.       — Ах, Винсент, Вы желаете идти прямо, словно сами — зловредный дух, — Мия улыбнулась и поднялась. Колокольчики на концах ее кос тихо звякнули. — На пару слов.       Она поманила телохранителя за собой.

***

      Винсет шел за принцессой, гадая, что она задумала. Длинные тяжелые ее косы качались, звеня. Мия остановилась в нескольких метрах от места их привала — в кольце деревьев, где, вдали от костра, Винс мгновенно ощутил прохладу. Принцесса села на высохший ствол поваленного неведомой силой природы дерева, отбросила волосы набок — звук колокольчиков заглушила пушистая длинная трава.       — Садитесь, Винсент.       Он промолчал, не шелохнувшись. Будь это приказ, он был исполнил его, не задумываясь. Но Мия предлагала — и он отказался. Принцесса вздохнула, покачала головой, пристально изучая его лицо. В сером полумраке засыпающего леса наемник казался почти красивым: он вообще обладал таким лицом, которое привлекало взгляд, но было хорошо лишь покуда рядом не было никого для сравнения. Глаза ясные, но слишком близко посаженные, отчего лицо постоянно носило выражение недоверчивого изумления, нос прямой и благородный, но слишком узкий, как у деспота. Только сурово поджатые губы принцесса нашла безупречными.       — Кажется, я могу быть с Вами откровенной…       С чего бы это, подумал Винсент. Мия сидела так, что ее ноги прятались под подолом туники, но плечи оставались обнажены — не говоря уж о лице. Майте, коротко стриженая, в брюках, не выглядела так неподобающе, как принцесса. «Она — флирутет? — спросил себя Винсент, — Нет, невозможно». Дело было даже не в том, что принцесса слишком безумна для такого… или же, напротив, недостаточно. Но она не выглядела женщиной, желающей понравиться. Больше того, она не выглядела, видят предки, способной вызывать необузданную страсть.       — Я ничего не знаю о принце Эльзила кроме слухов. Но можно ли им верить? Будь правдой то, что он хорош собой, умен, искусен в музыке и танцах равно как в скачках и охоте… Отчего бы, в таком случае, мне, негодной, неправильной принцессе выпала честь сочетаться с ним браком?       — Кровь есть кровь. Вы — дочь императора, да продлятся его годы.       — Не говорите чепухи. Вы прекрасно знаете, какие обо мне ходят слухи. — Мия сделала глоток чая из кружки, — Весь юмор ситуации в том, что на самом деле, не важно, выйду ли я за принца или кто-то другая. Религия Эльзила мало отличается в понятиях от культа Философа. Женщины, не важно, сколь высокородные, приравнены к рабам. В истории не задерживается ни одна. Ни имени. Ни дел. Ни памяти.       Винсент поднял брови.       — А-а-а, я, кажется, понял! Вот зачем Вы хотите, чтобы Майте осталась с нами. Если вместо Вас выйдет замуж она, то…       — Ты не знаешь меня, — принцесса поднялась, качая головой с печальной улыбкой, — я не так жестока, чтобы толкать в свою петлю другого человека.       Она отдала ему свою кружку, и Винсент на автомате поднес ее к губам, вдохнул аромат сирени, отпил… Но дешевый чай, который он сам покупал на базаре неделю назад, не мог быть так хорош! Да и какой мог бы… Разве что в императорском дворце подавали чай, хранящий в себе всю таинственность и глубину весеннего леса.       — И все же, я жду встречи с ним, трепеща от предвкушения. Не обязательно любви. Если будет бой, если мне придется защищать себя, это тоже может быть весело — после той кислой жизни, что я вела за стенами дворца.       Мия стояла совсем рядом, и Винс всмотрелся в ее лицо пристальней, чем прежде. Он привык к напудренным до белизны лицам с подведенными сурьмой томными очами… Мия в первый момент, когда сняла вуаль, показалась ему некрасивой простушкой, теперь же полумрак леса сгладил ее черты, давая вообразить на ее лице краски, которых на самом деле не было. Крупный нос, родинка над изящным луком верхней губы, брови-полумесяцы, одна чуть выше другой. Нет той симметрии, которую почитал за идеал Философ, следуя традиции прежних времен, однако при том Мия была красива. Еще как… И глаза — огромные, бездонные. Полукровка — вот от кого достались ей эти черты, от матери.       — Говорят, ты дочь волчицы.       — Нет, не совсем.       — Керкеси, оборотнихи?       — Не знаю. Моя мать была лесной ведьмой. Ты знаешь, тайные общины, в которых живут женщины, наделенные силой. Я практически не знала мою мать. Отец забрал меня из общины в раннем детстве. Но и тех немногих лет, что я провела в лесу, оказалось вполне достаточно.       — Достаточно для чего?       Девушка промолчала.       — Ты ведь сам не полностью мелуккадец, — Мия протянула руку, желая коснуться подбородка Винсента, но он дернул головой, уклоняясь.       — Я тебе не слуга. Не трогай меня без надобности.       Принцесса улыбнулась. «Без надобности»?       — Что ж, если у меня будет в тебе надобность, — она сделала на последнем слове ударение, — я тебе сообщу.       Она отступила на несколько шагов, не отводя от Винсента взгляда. Слишком пристального, чтобы ничего не значить, но и не флиртующего. Казалось, искусства светского кокетства принцесса вовсе не знала — или намеренно отказалась использовать его.       — Не представляю себе, как это я могла бы полюбить тебя.       — Меня не нужно любить, принцесса. Достаточно, если Вы не будете мешать мне выполнять свой долг. Мия не ответила. Лицо ее утратило всякое выражение: девушка смотрела на Винсента, словно ожидала что-то прочесть по его лицу, но не смогла. И ее глаза потухли, стали сонными, равнодушными.       — Возвращайтесь к костру, Ваше Высочество. Замерзнете. Нам не нужно, чтобы Вы заболели.       Телохранитель двинулся назад, к лагерю. Руку с кружкой он продолжал держать у груди — чтобы ощущать поразительный аромат чая, неведомо откуда взявшийся. Внезапно Винс услышал тихий вскрик у себя за спиной и обернулся. Принцесса стояла у молодого деревца, держась за него рукой. Глаза ее сияли восторгом и испугом. Винс уронил кружку, мгновенно хватаясь за меч. Но лес был тих и спокоен.       — Ничего, ничего, — принцесса отняла руки от ствола дерева и двинулась к стражу, — просто я… увидела оленя.       И это ее так восхитило? И одновременно напугало? Винсент не мог поверить. К тому же, он доверял своему чуткому слуху и мог поклясться, что кроме птиц на ветвях, никто не присутствовал при их разговоре с принцессой.       Мия начинала его беспокоить. Непредсказуемо откровенная, неподобающая, странная — он не понимал ее. Но чувствовал, что путешествие до самого конца не будет легким.