Тропа семидесяти камней

      Братьям открыл тщедушный усатый церемонеймейстер, и Тэллимэры переглянулись с победоносным видом: каждый видел в этом подтверждение своей теории. Алан считал, что для мелкой сошки сошел бы и слуга, а Винс решил, что с ними переговорят тут же, на пороге, не пуская дальше, и клиент сейчас стоит перед ними. Но ближе всего к истине в своих прогнозах оказался, как ни странно, Алан. Мужчин попросили войти.       Церемонеймейстер провел наемников через крытую галерею в задние помещения дворца. Минуя кухню и помещение для слуг, они оказались в небольшом зале. Братья догадались, что это помещение для — возможно — собраний младших министров, но уж никак не членов королевской семьи.       Однако, едва заведя Тэллимэров внутрь, церемонеймейстер встал на колени прямо на пол, будто ждал, что перед ним явится сам император.       — Э-э, нам тоже?.. — шепнул Ал на ухо брату.       — Еще чего, — откликнулся тот, — пусть сперва объяснит нам суть дела.       Церемонеймейстер застыл ниц на минуту, затем поднял голову и, глядя на вышитую журавлями ширму, негромко позвал:       — Ваше Высочество…       Свет падал так, что за тонкой рисовой бумагой нельзя было угадать силуэта, но когда фигура двинулась, Винс различил очертания тени. Услышав обращение, Алан рядом с братом дернулся, все-таки порываясь бухнуться на пол, но Винс придержал его за руку. Он не отрывал взгляда от ширмы. Так им все же достался принц?       О, Небо, нет. Не принц, принцесса!       Из-за ширмы вышла женщина — потому что мужчина не был бы так одет. На ней был черный покров, прятавший принцессу с головы до пят. Только лицо могло быть открыто в таком наряде — но сейчас его закрывала вуаль, закрепленная у висков драгоценными заколками. При каждом движении девушки, даже самом незначительном, раздавался звон — очевидно, запястья и щиколотки ее украшали традиционные браслеты с колокольчиками. Считалось, что чем больше их количество, тем богаче и знатней женщина. Безусловно, принцессу в этом плане переплюнуть не мог никто.       — И это, значит, наш объект? — Спросил Алан. Еще миг назад полный благоговения, сейчас он осмелел и рассматривал девушку так, будто мог видеть что-то, кроме ее пальцев на руках.       — А это, значит, мои будущие телохранители, — сказала принцесса. Голос у нее был холодный. Очевидно, высокородная леди не видела причин доверять Тэллимэрам, — по Вашему мнению, церемонеймейстер, это лучшие. Это — лучшие.       Винс гордо вскинул голову.       — Смею Вас заверить… да, мы — лучшие.       — Что ж, по крайней мере, уверенности им не занимать, — вздохнула принцесса.       Церемонеймейстер угодливо закланялся.       — Так Вы согласны, Ваше Высочество?       — У меня нет выбора. Или эти, или те, кого выберет мой отец.       — Ваш Высокородный отец, да продлит Небо его годы, в своей мудрости…       Принцесса резко повернула голову к церемонеймейстеру, раздался звон колокольчиков и бубенчиков. Взгляд ее через вуаль не был виден, но по одному только яростному этому движению головы можно было понять, что девушка намекает: разговор окончен.       Тэллимэры безмолвно ждали, пока наниматели договорят. Оба парня стояли, засунув пальцы за ремни, и принцесса, когда снова перевела на них взгляд, подумала, что нечасто ей в жизни доводилось ощущать в столь маленьком помещении столько неприкрытой мужской силы, но — мирной, спящей, неагрессивной. Наемники проассоциировались у нее с сытыми львами. И она отчаянно захотела попасть под защиту именно их.       — Что ж, господа, — бубнил тем временем церемонеймейстер (о Небо, он даже говорил так, как будто всегда читал по бумажке!) — задача перед вами такова. Вы получите карету на четыре места и трех отменных лошадей. После того, как завершите дело, кони будут вашей собственностью. Сверх того — по кошельку монет на каждого из вас. На непредвиденные расходы. Это была недурная сделка. Но кто так сладко поет, как правило, и много берет.       — А далека ли дорога?       — В Эльзил.       Далеко. Другое государство — добираться можно добрых полгода, и это в лучшем случае.       — Что ж… Ладно, — Винс сощурился, будто размышляя над предложением, хотя оно было таково, что следовало соглашаться немедленно, — можем выехать завтра, если скажете.       — Ни в коем случае! — Церемонеймейстер замахал жилистыми желтыми ладонями. — Вы что, вот так, не спросясь у Императора, да благословит Небо…       — Хватит, — усталым голосом прервала его принцесса, — в общем, господа. Вы мне по душе. Надеюсь, наше сотрудничество будет приятно для обеих сторон.       Она развернулась, собираясь уходить, но обернулась, словно забыла еще что-то прояснить.       — Устрой так, — она обратилась к церемонеймейстеру, — чтобы именно они, слышишь? Они везли меня в Эльзил. Не знаю как. Подделай бумаги, расхвали их перед батюшкой, но сделай.       — А что Вам в Эльзиле-то понадобилось? — Спросил Алан.       Девушка подняла голову, чтобы взглянуть на лица высоких наемников. Она стояла к ним полубоком, изогнувшись, как змея — и на прощание бросила:       — Выйти замуж за принца.       И, звеня всеми своими украшениями, удалилась. Церемонеймейстер предложил проводить гостей к выходу.       Замуж, мысленно повторял Винс, пока они шли по галерее назад, к черному ходу из дворца, замуж… Так значит, перед ними была младшая дочь Императора, леди Мия. Мия Безумная, Мия Полукровка, Мия Дикарка. Мия Волчица.       — Что ж, а работенка-то предстоит интересная, — сказал Винсент, когда братья отошли подальше от дворца.       — Наконец-то, — потянулся Алан.       Им надлежало вернуться в дворцовый комплекс через два дня — в парадной одежде и на сей раз постучаться в главные ворота.