Одна единственная

– Ну что ж, это довольно-таки неплохо, но концовку нужно доработать, – нахмурившись, сказал Пабло, когда Виолетта спустилась со сцены. Ей удалось подавить боль и станцевать танец, весь танец её сопровождала боль в животе. – Да, спасибо, – ответила девушка, пытаясь не разрыдаться от боли, – Пабло, Анжи, можно мне пойти домой? – спросила шатенка, хватаясь за живот. Подруги недоверительно смотрели на Вилу, они догадывались в чём причина, но они не могли это уложить в голове. – Виолетта дома никого нет, – ответила Анжи. – Давайте я её пров... – Так, хватит. Занятия на сегодня отменяются, через три дня у нас шоу, а у вас ничего не готово. Что с вами случилось? Решите все свои проблемы за этот день, завтра мы начинаем репетировать по-полной и только попробуйте не прийти на занятия, всем до свидания, Анжи пойдём со мной, – спокойно сказал Пабло. Учителя удалились из класса, а все ребята остались в недоумение. – Виолетта, сходим в парк? Погуляем, – спросила Франческа, смотря на подругу. – Можно, но только не долго, мне нужно повторить песню, – ответила девушка, смотря куда-то в сторону. – Нам многое нужно обсудить, в частности где ты пропадала с Леоном, Камилла пойдём, – дождавшись подругу, девушки поспешили на выход из студии.

***

– И? Что вы делали у Леона дома? – любопытно спросила Камилла. – Мы сидели, пили чай, потом.. – Эй, не ври, говори правду, здесь нет чужих, – улыбаясь сказала итальянка, смотря на подругу. – Мне так стыдно об этом говорить, – прошептала шатенка, усаживаясь на лавочку. – Офигеть, Виолетта, как так-то? Ты не боишься, что Герман тебя, да и Леона убьёт? Если он узнает, то запретит вам быть вместе, ты же ещё "совсем маленькая", – воскликнула Камилла, показывая ковычки в воздухе. – Знаешь, мне всё-равно, мне двадцать лет, имею право, – вздёрнув голову, проговорила Вилу. – Ну, да. Анжи знает? – спросила Камилла. – Я ей не говорила, но она скорее всего догадалась, она замечает состояние своей племянницы, в отличии от её отца. Папа напрочь забыл обо мне, он увлечён матерью Людмилы, кстати Людмила меня совсем не беспокоит, она почти не выходит из своей комнаты, – ответила шатенка, разглядывая человека, стоящего спиной к ним, уж очень знакомый парень был. – Хм, она и в студии молчит. Виолетта, куда ты смотришь? – спросила брюнетка, замечая, что подруга совсем её не слушает. – Вон, смотрите, там парень, он очень похож на Алекса, пойдём подойдём, – вскакивая с лавочки, проговорила шатенка. – Алекс? Кто такой? А, это новенький, ну пойдём, – опомнилась Камилла, вставая с лавочки. Добежав до парня и убедившись, что это он, они подошли к нему ближе. – Алекс? Привет, – хором сказали девушки, поочерёдно целуя её в щёку. – Привет, а я ждал друга здесь, а вы? – парень улыбался во все тридцать два зуба, он был рад увидеть здесь девочек, ну по крайней мере одну точно. – А, девочки простите, меня ждёт Бродвей, я побежалала, – поглядывая на часы, бросила Ками. – Камилла я с тобой, мне нужно зайти к тебе и нам нужно поговорить, – проговорила итальянка, этим заявлением, она ввела в заблуждение Виолетту. – Поговорить? А я? – неуверенно спросила девушка. – Виолетта, нам нужно обсудить важную вещь, вечером поговорим, Ками пойдём, – ответила Фран и они удалились в другую сторону. – Эй, Виолетта не расстраивайся, хочешь погуляем? – всё так же улыбаясь, спросил парень, ослеплённый любовью. – Нет, мне надо к Леону, прости. – Вы же расстались? Или, что? – растерялся Алекс, подходя ближе к шатенке. – Да, ты прав, мы расстались, но мне всё-равно нужно к нему, – ответила она, отходя от него. – Виолетта, он не тот парень, перед которым ты должна распинаться, – резко сказал парень. – А ты вообще кто такой, чтоб учить её? – грубый голос раздался с боку. Повернувшись, они увидели Леона, кипящего от злости. – Я её друг. – Хах, друг? Её друг - это Макси, Диего, Федерико, но не ты. Ты здесь всего месяц, а уже называешь себя, её другом. Виолетта иди сюда, – прошипел шатен, притягивая девушка к себе. – Если человек хороший, то он может стать другом за неделю, – сказал Алекс. Варгас отодвинул Виолетту в сторону и подошёл вплотную к Алексу. – Знаешь-ли, чтоб стать её другом, нужно заслужить моё доверие, а я тебе не доверяю... – Леон, – воскликнула девушка, но получив свирепый взгляд парня, тут же замолчала. – А причём здесь ты? Пусть она сама выбирает себе друзей, ты по сути ей никто, – глупо улыбаясь, ответил парень. – Ошибаешься, это ты ей никто, откуда ты вообще взялся? Такой глупый. Сказать по правде, голос у тебя ужасный, как тебя приняли в студию я не понимаю, ещё и степендию дали, не смей подходить к ней, а обижать тем-более, таких, как ты миллион, – властным тоном, проговорил шатен. – Алекс, прости, Леон ты не прав, – подала голос Вилу. – Это ты не права, не хочешь меня слушать, не слушай, завтра я забираю документы из студии, можете расслабиться, – бросил шатен и ушёл от них. – Ну и катись, больно ты мне нужен, – разум кричал - не нужен, а сердце отчётливо говорило - очень нужен. – Я домой, Алекс не провоцируй его, не подходи ко мне и всё, пока.

***

– Дочка, как дела? – спросил Герман, усаживаясь за стол. – Всё отлично, когда свадьба? – слабо улыбнувшись, спросила шатенка. – Через три дня, можешь пригласить своих подруг и Леона, и его родителей тоже можешь, ведь они тоже когда-нибудь станут нашими родственниками, – поглаживая руку будущей жены, проговорил мужчина. – Мы с ним расстались, – сквозь зубы, процедила девушка. – Ничего, помиритесь, так, что приглашай на свадьбу, – настоял Герман. – Ольга, спасибо за ужин, я спать, – сказала девушка, поднимаясь со стула. – Спокойной ночи, малышка, – ответила Ольга. – Я не малышка, хватит. Мне двадцать лет, хватит опекать меня, хватит контролировать меня, хватит называть меня малышкой и вообще не надо со мной сюсюкаться, устала от этой чрезмерной опеки, – прокричала девушка и убежалала в свою комнату. – Переходный возраст, – высказала своё мнение Присцила. Федкрико недовльно фыркнул и ушёл. – Простите, что? – воскликнула Анжи, стоящая около дивана в гостиной, – Переходный возраст в двадцать лет? Что ты несёшь? Дайте ей свободу и всё, меня здесь нет, – сказала Анжи и ушла из дома Кастильо. – Всё образуется, – вздохнул Герман и принялся за еду.