Sorry

Еще одна жаркая ночь. Влага и духота прошедшего дождя, казалось, проникает глубоко в легкие, обжигая не меньше, чем крепкая сигарета после дикого секса. В этом городе ночь частое явление, ведь именно в это время начинается жизнь. Я еду по мокрым затхлым улицам, не разбирая дороги, совершенно не задумываясь, куда я еду и с какой целью. Сменяющие друг друга тусклые фонари и неоновые вывески сплелись в одну-единственную бессмысленную абстрактную картину. Сколько я уже в пути? Час? Два? Больше? Потерял счет времени. После моей так называемой «работы», я, рассчитавшись с заказчиком, запрыгнул в свой потрепанный временем, но идеально работающий кабриолет и, не имея конкретного пункта назначения, умчался куда глаза глядят. Я хочу забыться. Хочу выбросить все мучающие мысли из головы, не дающие покоя вот уже который день. Но, вопреки моим желаниям, они налетели на меня безудержным потоком, словно снежный ком. Час назад мне звонил и просил о встрече он. Тот, чье имя я всеми силами пытался забыть, стереть из памяти. Но, как бы я не старался уничтожить все воспоминания об этом человеке, он не давал мне этого сделать. «Чанель, пожалуйста, не клади трубку! Я хочу увидеть тебя, умоляю, родной…» Он все говорит, а я слушаю и внемлю как идиот каждому слову, ловя сладкие звуки его прекрасного голоса. Бэкхен… Этот маленький дьявол. Мне бы послать его ко всем чертям, но вместо этого я приезжаю на час раньше. Какого черта? .. В этом городе и улицы не проедешь, чтобы не наткнуться на бар. Вернее, притон, наполненный алкоголиками, глазеющими на полуобнаженных девиц сквозь дым дешевых сигарет. Почему именно это место? Он ведь терпеть не может подобные забегаловки, обходя их десятой дорогой. Воздух провонял неказистыми папиросами и низкосортным портвейном. Впрочем, посетителям этого места нет дела до того, что именно пить и курить. Сегодня, как и в любую пятницу, посетителей предостаточно. От них исходит аура безнадежности, которую они запивают литрами алкоголя в компании таких же неудачников. Я сажусь за самый дальний угловой столик. Заказываю стакан виски и таращусь на него битый час, изредка переводя взгляд на красивую, полуголую, явно несовершеннолетнюю девушку на шесте. Она не улыбается, не зазывает. Видно, что данной особе не особо нравится то, чем она занимается. Он задерживается. В прочем, как и всегда. Но я буду ждать, даже, если придется проторчать в этой дыре всю ночь. Он стоит этого мучительного ожидания. Я увидел его еще задолго до того, как он нашел меня взглядом в толпе. Успел осмотреть с головы до ног. Все такой же прекрасный, облаченный в красивое замшевое фиолетовое пальто. Его походка элегантна, но малость скованна, как и всегда. Он благоухающий и опрятный, лишь взгляд какой-то потерянный и тусклый. И, несмотря на всю ту боль, что он мне причинил, я все еще безумно его хочу. Он смотрит мне в глаза, и, казалось, будто он знает обо мне все. Хотя, скорее всего, так и есть. — Здравствуй, Чанель, — его мягкий голос отдает вибрацией по всему телу. — Здравствуй, — я вложил в эти слова весь холод, что пропитал меня за эту ночь. — Садись. Но он, казалось, даже не заметил этого, продолжая печально улыбаться. Он садится рядом со мной, вытаскивает из пачки тонкую сигарету, закуривает. Я все также сверлю его взглядом, ожидая того, что он мне скажет. Я думал, что мне будет глубоко плевать, но я ошибался. Стоило ему лишь мимолетно улыбнуться, как все мысли растворились в знакомом тепле. Он приглашающим жестом протягивает мне пачку. Я все также прожигаю взглядом его красивые глаза, никак не реагируя. Он лишь горько усмехается и бросает пачку на стол. — Я так давно хотел тебе позвонить, — неуверенно начинает он, — хотел услышать твой голос. Я соскучился. Нежность. Как же мне ее не хватало. Но я не позволю ему увидеть, как он на меня воздействует. Я молчу, а он все продолжает: — Сколько времени уже прошло с нашей последней встречи? Год? Мне так не хватало тебя… — Чего ты хочешь? — я грубо прерываю его монолог. Он едва заметно вздрагивает, сильнее сжимая фильтр между изящных пальцев. — Я хочу лишь одного — тебя, — он смотрит на меня, словно побитая собака на хозяина. На мгновение я забываю обо всем: о том, как он собирал вещи из нашей квартиры, с каким холодом отвечал на все мои отчаянные вопросы. Чертов карьерист. Мечтал стать знаменитым певцом. Такой шанс предоставился. Давно я не видел его таким счастливым. Он смеялся, прыгал на кровати, сея вокруг свое счастье. Но, увы, не все было так прекрасно как казалось на первый взгляд. Он мог стать звездой, любимой миллионами. Или же мог остаться со мной. Таковы были условия его продюсера. Ты без лишних раздумий вычеркнул меня из своей жизни. Я ползал перед ним на коленях, словно верный пес, умоляя остаться, но он захлопнул дверь перед моим носом, оставив меня наедине с болью и бутылкой текилы. Но это мгновение продлилось недолго. Я взял в руки забытый стакан, делая глоток обжигающей жидкости. Он делает затяжку, грациозно выпуская дым из легких, все также не разрывая зрительный контакт. Он бросает недокуренную сигарету в пепельницу. Я чувствую его ладонь на своей. Она невероятно холодная. Так же, как и год назад, когда он был моим и только я имел право чувствовать этот холод. Но, несмотря на это, невероятный жар окутывает все мое тело, грозясь сжечь меня заживо. — Год назад я стал тебе не нужен. Почему же сейчас я вдруг понадобился? Не надо кормить меня сладкими речами. Я, все-таки, не вчера родился, — мой голос звучал твердо, хоть и грозился дрогнуть: не позволю тебе упиваться моей слабостью. Он растеряно отвел взгляд в сторону, не выпуская моей руки. Действительно. Побитая собака. На секунду мне даже стало его жаль. — Знаю. Я последняя скотина после того, что сделал, уйдя от единственного человека, который меня любил. Я ни на секунду не забывал о тебе. Ведь я все еще что-то для тебя значу? Тебе не все равно. Ты ведь пришел… — Ты позвал, я прибежал. Ты имеешь такую власть. Может, всегда будешь иметь. Какого черта тебе надо?! — Я заслужил… — он смиренно опустил голову, обреченно вздыхая. Напряжение достигло точки кипения. Я всеми силами пытался сдержать накатившую ярость. Внезапно он сократил расстояние между нами, хватаясь своей тонкой хрупкой ручкой за мою куртку, притягивая меня к себе. — Я в аду, Чанель! — отчаянно шептал он мне на ухо, — Ты просто не представляешь, какой мукой было для меня не видеть тебя так долго… Прости меня, родной, умоляю… Его шепот сводил меня с ума. Я всеми силами пытался не поддаться на его чары. — Нет! — Я люблю тебя… — Нет… Он притягивает меня к себе, впиваясь в мои губы требовательным поцелуем. Никогда не забуду дурманящий вкус его губ. На минуту отключив рассудок, я обвиваю руками его хрупкий стан, впечатывая в свое тело. Мы целовались до боли. Он напомнил мне, что единственное, чего я так неистово желаю и всегда буду желать — это Бэкхен. Где-то сзади раздается звук битого стекла. Опомнившись, грубо отталкиваю его от себя, мысленно надавав себе сотню пощечин. Не глупи, идиот. Ты же знаешь, чем это закончится. — Еще раз так сделаешь, клянусь, я убью тебя, — угрожающе прошипел я, довольствуясь обреченностью на его лице. Казалось, что он вот-вот заплачет. Я резко поднимаюсь, достаю купюру из бумажника, бросаю ее на стол. Хочу уйти. Еще немного и я либо трахну его, либо сверну его красивую шею. — Чанни, не уходи! — кричит он мне в след. — Исчезни из моей жизни, Бэкхен, — не оборачиваясь сказал я и покинул это затхлое место. Черт возьми. Ненавижу его слезы. Они всегда были действенным оружием против моего самообладания, заставляя чувство вины грызть меня изнутри. Мне хотелось снова встать перед ним на колени, целовать его руки, вымаливая прощение. Нет. Этому не бывать. Ночной воздух не стал холоднее. Просто так кажется. *** Сколько дней прошло? Я снова сбился со счета. Он не стоит и одной мысли о нем, но я не могу выбросить его из головы. Я снова курю, хоть и бросил давным-давно. Проклятье. Чертов мальчишка. Сбрасываю стресс любимым способом: выжимаю из моей малышки все соки, мчась по темным сырым улицам. Возвращаюсь домой во втором часу ночи. Что-то не так. Что это за сладкий знакомый запах? На вешалке замечаю знакомое фиолетовое пальто. Он здесь… Бросаю мокрую куртку на диван. Включаю свет в спальне. Он лежит на когда-то нашей кровати, одетый в одни лишь черные джинсы. Моему взору открывался красивый торс с выпирающими косточкам. Верный пес в моей душе жалобно скулит, рвется к хозяину. — Уходи, — наигранная грубость. — Чанель… — снова этот преданный взгляд. — Ты хочешь меня, я вижу это в твоем взгляде. Я весь твой. И всегда был твоим. Он медленно поднимается с кровати и направляется ко мне. — Исчезни из моей жизни. Или я уничтожу тебя, — пустые угрозы, в своих мыслях я уже давно пал к твоим ногам. — Чанни, я так сильно люблю тебя, — первая слезинка скатывается по твоей щеке, — накажи меня. Я вынесу все, что угодно, лишь бы ты принял меня. Умоляю. Люблю тебя… Минуту мы смотрим друг другу в глаза. Он — с отчаянием, я — с напускным безразличием. С силой бью ладонью по его красивому лицу, вкладывая в удар всю оставшуюся ненависть к нему. … И тут же притягиваю обратно, буквально вгрызаясь в его губы. Я говорю о том, какая он шлюха, а мое имя в его устах звучит как молитва. Он рвет футболку на моей груди. Опрокидываю его на кровать. На ощупь его кожа словно дорогой шелк, пропитанный ароматом дорогих духов. Мои грубые руки скользят по его нежному телу, грозясь оставить некрасивые следы на этом дорогом полотне. Он прикасается к моим волосам, и я забываю о том, как меня зовут. Он целует меня, и я готов ползти за ним на край света. Я говорю ему о том, о чем клялся никогда более не говорить. Я принадлежу ему. Черт, я такой безвольный…