Happily ever after

С трудом разлепив глаза, Кагами зашипел от боли, пронзившей голову. Безумно хотелось пить, а еще больше – уснуть обратно и проснуться уже без симптомов похмелья. Он сбросил с себя скомканное тонкое одеяло и прислушался. В душе, соседствующем с небольшой комнатой отеля, шумела вода, и он насторожился, пытаясь вспомнить, чем закончился вчерашний вечер. Осторожно потирая больную голову, Кагами заставил себя сесть. Боль в висках усилилась, но со своего места он видел цель: в противоположном конце комнаты на большом комоде стоял графин с водой. Решив, что жажда сильнее головной боли, он заставил себя встать на ноги и дойти до комода. Напившись, Кагами поднял прищуренные глаза и понял, что видит свое отражение. Отступив подальше, он рассмотрел себя и обнаружил пару свежих засосов на ключице и шее. «Лишь бы она была красивой», подумал он, снова прислушиваясь. Душ выключился, и через пару минут послышались шаги. К этому моменту Кагами успел вернуться в кровать и укрыться одеялом: его не покидало искушение притвориться спящим и подождать, пока девушка уйдет. Разумеется, если она не окажется достаточно симпатичной. И если он сможет вспомнить хотя бы имя. Кагами зажмурился, пытаясь вспомнить, что было прошлой ночью. В последний вечер их пребывания в Лас-Вегасе (Аомине хотел посмотреть на американский баскетбол, а удовлетворившись, потребовал хлеба и зрелищ, и у Кагами не было другого выбора, кроме как притащить друга в город ярких огней и азартных развлечений) они сидели в баре, и после третьего-четвертого шота его память начинала отказывать. Девушки, сидящие рядом с ними за барной стойкой, нарочито громко смеялись, и Аомине на ломаном английском пытался общаться с ними, что невероятно веселило изрядно выпившего Кагами. После этого он помнил синее ночное небо, усыпанное тысячами звезд. После неба была только темнота. Дверь неприятно скрипнула, резко открываясь. Кагами заставил себя открыть глаза, но прежде чем он успел рассмотреть стоящую в дверях фигуру, насмешливый низкий голос огласил комнату. – Проснулся-таки, пьянь. – И тебе того же, Аомине, – Кагами откинулся на подушки, чувствуя облегчение. Должно быть, они просто напились и сняли комнату в ближайшем мотеле. – Че вчера было? Аомине замер на полпути к кровати. – То есть ты не помнишь? – О чем? – Кагами занервничал: смесь иронии и опаски в голосе Аомине была чем-то новеньким. – После бара всё как-то смутно, – признался он. – Сначала ты нажрался как свинья и потащил меня гулять, – неторопливо начал Аомине, шаг за шагом уменьшая расстояние между ними. Кагами нахохлился и попытался принять более-менее сознательный вид. Он хоть и плохо, но помнил нечто подобное: теплый летний ветер, разноцветно-светящиеся улицы Лас-Вегаса и звонкие крики веселящихся вокруг людей. – Ты всё вис на мне и говорил, что хочешь сделать что-нибудь, чего раньше никогда не делал. Кагами почувствовал нехороший холодок внутри. – И всё никак не мог придумать, что бы такого выкинуть. Ты был пьян, и я повел тебя домой, но нам встретилась свадебная процессия. Кагами зажмурился и захотел закрыть уши руками, не желая слышать продолжения. Он помнил это, но отчаянно не хотел признавать, что глупый и странный сон оказался явью. – И тогда ты потащил меня в противоположную сторону. – А у тебя мозгов не хватило меня остановить? – впервые с начала монолога перебил его Кагами. – Во-первых, я был не трезвее тебя. Во-вторых, ты так искренне твердил, что хочешь этого... – Аомине наклонился над ним, обдавая ароматом мяты. – Перестань, идиот, не говори больше, – игнорируя боль в висках, Кагами повысил голос, хватая его за воротник. – ... а потом... – Заткнись сейчас же, Аомине, или я... – мы поженились. Кагами так и застыл с перекошенным ртом, все еще держась за край майки Аомине. После этого он очень медленно опустил взгляд на свою руку: на безымянном пальце поблескивало простое кольцо, которого не было там еще вчера. – Блять, – тихо выдохнул он, не в силах поверить. – Ты! – он замахнулся на Аомине кулаком, но тот успел отступить, поднимая ладони в примирительном жесте. – Это всё ты! Он разразился потоком грязных ругательств, проклиная Лас-Вегас с его идиотским свадебным бизнесом, выпивку в баре, от которой сносило крышу, и, конечно же, Аомине, который злостно воспользовался его состоянием. Тот факт, что пили они вместе и примерно одинаково, ловко ускользнул от внимания Кагами. – Да не истери ты, – усмехнулся Аомине, когда Кагами немного утих. – Мы можем просто не оформлять документы, и тогда эта маленькая забавная история, – он помахал ладонью, демонстрируя кольцо, – останется между нами. Кагами умолк, недоверчиво уставился на него, несколько раз моргнул и поинтересовался: – То есть вчера ты на мне женился, а сегодня уже против? – Кто сказал, что я против? Мне пофиг, что написано на бумажке, это ты тут разорался. – Ты сказал, – упрямо заявил Кагами. Понимая, что переубедить его не представляется возможным, Аомине пошел на первый в своей семейной жизни компромисс. – Хорошо, я сказал. – Так это ты поставил мне засосы, – резко переходя на другую тему, Кагами ткнул пальцем в отметину на шее. – Как я теперь наружу выйду, их же видно! Аомине хохотнул и повернулся спиной, демонстрируя длинные ярко-красные следы от ногтей, рассекающие его спину и, почему-то, заднюю сторону предплечий. – Руки-то зачем? – поинтересовался Кагами, ненадолго забыв о своем гневе. – У тебя надо спросить. А вообще ты царапал всё, до чего дотягивался, – на последних словах Аомине опять ухмыльнулся, садясь на край двуспальной кровати. – Ты был очень хорош, Тай-га, – он словно пробовал на вкус имя Кагами, одновременно проверяя его реакцию. – Такой покорный был вчера, не то что сейчас. – Заткнись, идиот! – Кагами покраснел и отвёл взгляд. Где-то на задворках сознания покоились воспоминания о том, как он стаскивал с Аомине одежду и отдавался ему на этой самой кровати. Ночью это казалось единственным верным продолжением, а сейчас мысли смешались, и он никак не мог сообразить, как относится к Аомине. Кагами отпустил его и затих, зарывшись пальцами в волосы. – Дай мне время подумать. И дай мне одежду. *** К его удивлению, Аомине подчинился. Он ничего не сказал, расплатившись за номер и за такси: их машина (технически она принадлежала Кагами, который при всем желании не смог бы сейчас сесть за руль) осталась у бара; он порой поглядывал на Кагами по дороге в Лос-Анджелес, но только нервно постукивал пальцами по рулю. Думающий Кагами выглядел куда более жутко, чем Кагами орущий и размахивающий руками. Сдвинув брови и поджав губы, он смотрел в одну точку. Для Аомине всё было куда проще: он свалил ответственность за решение на Кагами и теперь просто ждал вердикта. В очередной раз взглянув на новоявленного супруга, Дайки обнаружил, что тот спит, прислонившись головой к ремню безопасности. «Время подумать», как же. Кагами проснулся на закате, посреди пустынного шоссе недалеко от Лос-Анджелеса, сонно потряс головой и попросил: – Останови машину. Аомине в недоумении приподнял брови, но всё же съехал на обочину и затормозил. Кагами отстегнул ремень, подождал, пока машина окончательно остановится, и притянул к себе Аомине, быстро целуя его в губы. – Стой-стой-стой, – Аомине оттолкнул его и отстранился. – Ты что делаешь? – Я... пробую, – ответил Кагами и снова наклонился за поцелуем. Видя, что Аомине колеблется, он привстал и не без труда перекинул ногу через его колени, садясь сверху. Было тесно, приходилось неудобно нагибаться, но теперь Аомине целовал его в ответ, придерживая руками за спину. Кагами откинул голову назад, подставляя под поцелуи шею, и чуть позже снял с себя майку, пару раз ударившись о крышу. Сжимая пальцами его соски, Аомине хрипло произнес: – На заднее сиденье. Прежде чем выполнить его просьбу, Кагами достал из бардачка тюбик смазки. – Да ты подготовился, – не преминул подколоть его Аомине, но Кагами был слишком занят перемещением на заднее сиденье, чтобы ответить. Ложась на спину, он сразу же снял с себя кеды и джинсы и поднял взгляд на Аомине, который уже перелез между передними сиденьями и нависал над ним, глядя светящимися глазами. – Давай, иди ко мне, – позвал Кагами. Аомине устроился между его ног, выдавил на пальцы смазку и прижал их к заднице Кагами. – Расслабься. Сегодня было легче: Тайга не так сильно зажимался, только часто дышал и тихо постанывал. Где-то по дороге между передним и задним сиденьем он успел сбросить с себя всю холодность и настороженность, и остался только этот – горячий, так чутко реагирующий на каждую ласку человек. Растягивая его пальцами, Аомине целовал шею Кагами, оставляя на ней новые засосы, и в конце концов тот попросил, не выдержав сладкой пытки: – Давай уже, хватит. Я готов. – Уверен? – спросил Аомине, доставая пальцы. Он завел руки Кагами ему за голову, слегка подвинулся и вошел в него, не дожидаясь ответа. – Д-да, – запоздало вырвалось у Кагами. А может, это была всего лишь реакция на твердый член, проникающий в его тело. Машина раскачивалась от их движений. Аомине не переставал целовать тело Кагами, который всё громче стонал. Пару раз он попытался освободить руки, но Дайки не позволил, прошептав короткое «чтоб не царапался» и еще увеличив скорость. Вспомнив о ярко-красных полосах на спине Аомине, Кагами расслабил руки и выгнулся, обхватывая его ногами. Этот новый угол позволил Аомине войти еще глубже, и Кагами коротко вскрикнул, кончая себе на живот. Быстро поцеловав его в губы, Аомине приподнял Тайгу и начал трахать еще резче; перед самой разрядкой он достал член и кончил ему на живот, чувствуя, как ослепительное удовольствие разливается по телу. Спустя несколько минут, в течение которых тишину в машине нарушало только их общее дыхание, Кагами понял, что снова может говорить: – Салфетки в бардачке, – едва слышно выдохнул он, указывая пальцем в нужную сторону. Аомине приподнялся, перегнулся и достал упаковку, вытер себя и протянул чистую салфетку Кагами, но тот только выгнулся, подставляя живот: – Сам. У меня сил нет. Резко вдохнув, Аомине застыл. Это было нечто новое, куда более интимное, чем самый грязный секс: мягкими неторопливыми движениями он вытирал смешавшуюся сперму с живота Кагами, который следил за этим, широко распахнув глаза. После этого Аомине догадался открыть окно и лег рядом с Кагами, просовывая руку ему под голову. Прерывисто выдохнув, Тайга расхохотался: – Поженились! — он повернулся в объятиях Аомине, заходясь все новыми приступами смеха. – Перестань ржать, ты сам это придумал, – Аомине перехватил его ладонь и переплел их пальцы, после чего положил руку на грудь Кагами, который постепенно перестал хихикать, пару раз поерзал, устраиваясь удобнее. – Я правильно понял, это «да»? – спросил Аомине, стараясь не выдать своих эмоций. Кагами оставался Кагами: он мог изменить мнение в любой момент. – Это «да». Уверенность в его голосе поразила Аомине: Кагами всерьез задумал превратить пьяную выходку в решение всей жизни. Они с трудом провели рядом эти несколько дней, и Аомине понятия не имел, что из этого получится, но оставалось только проверить на опыте. Кагами приподнялся, достал из багажника пушистый бежевый плед и укрыл их, укладываясь на прежнее место. – Пока смерть не разлучит нас, – с ухмылкой напомнил Аомине, снова обнимая его. Даже на широком сиденье им вдвоем было довольно тесно. – Прибью, – пробубнил Кагами в его плечо, на котором лежал головой. В ответ Аомине молча поцеловал его в макушку. Их браку едва ли исполнился один день, а Кагами уже преуспевал в роли сердитой жены.