Полюби меня таким, какой я есть

      Лёгкой походкой, иногда слегка кивая головой в знак приветствия, я иду по коридору института в свою аудиторию. На душе слегка муторно, но ни одна чёрточка надменного лица не выдаст эмоций, скрытых внутри. Я красава, стройный, со спортивной фигурой, платиновый блондин. Проходя мимо зеркала, любуюсь своим отражением. Чёрт! Мне нравится, как я выгляжу, особенно синий омут глаз, подчёркнутый густыми ресницами. Самовлюблённый эгоист, подумаете вы, слушая мои песнопения о себе красивом. Вот тут вы не правы — есть ещё один человек, от которого я без ума.       Я зашёл в аудиторию и принялся выискивать взглядом Даню — мою тайную страсть. Ой, вы, наверное, думаете, что объект моей страсти ничего не знает о моих чувствах, и я тайно вздыхаю на его образ. Нет, тайную — потому что мы скрываем ото всех нашу связь. Наше общество довольно консервативно и не приветствует подобного союза. Дело в том, что мы с Даниилом оба альфы. Я и сам от себя не ожидал, что западу на альфу. Если бы вы его видели, у вас у самих слюни бы потекли. Одного со мной роста метр восемьдесят пять, но полная моя противоположность: он брюнет с небесно-голубыми глазами. Я, когда увидел его, утонул в этом небесном омуте и пропал.       Он снился мне по ночам, преследуя меня в эротических виденьях. Меня, гулёну и ловеласа, перестали привлекать «сладкие» омежки. Я хотел почувствовать в своих руках крепкое мускулистое тело Дани. Он стал моим наваждением, я стёр руки в мозоли, представляя его образ.       Я обвёл взглядом аудиторию, но его не было. С моего лица не сходила улыбка, а душа рвалась тревогой. Я ещё раз оглядел группу, омежка Милий тоже отсутствовал. Мне хотелось завыть в злобе от бессилия, крушить всё вокруг, но внешне я остался спокоен.       Произошло то, чего я так боялся — Данька с омегой. Ещё вчера я видел, как Милий распускал свой хвост возле Даньки, строя ему глазки. От омежки приторно несло скорой течкой, и он, не стесняясь меня, предложил Даниилу провести её вместе. Лишь моя хвалёная выдержка спасла омегу от удушения. Когда моя улыбка стала наиболее обворожительна, Даня понял, что я на грани и отвёл омегу в сторонку, что-то шепнув ему на ухо.       Теперь я понимаю, что он дал своё согласие, а вчера уверял, что ему никто, кроме меня, не нужен. Вдох, глубокий вдох, главное — успокоиться. Сейчас я встану, сошлюсь на зубную боль и отпрошусь к врачу. Нужно только щёку платочком прикрыть и изобразить страданье.       Мне не пришлось даже изображать, я просто позволил эмоциям просочиться наружу.       — Смирнов, вам плохо? — обратился ко мне вошедший преподаватель.       Стоило на минутку ослабить контроль, и вот горло сдавил спазм, а на глазах выступили слёзы.       — Зуб, — с трудом выдавил я саднящим горлом.       Добился всё же своего, я свободен. Мне, как старосте группы, не составило труда узнать адрес Милия. Две остановки автобуса, и я на месте. Вот его дом, надо спросить у сидящей молодёжи подъезд и этаж, на котором живёт омежка. Мне ещё не было настолько плохо, боль всепоглощающая, рвущая душу, и при этом надо оставаться внешне спокойным. Но я не покажу свою слабость. Я альфа! Вдох, обворожительная улыбка, и я подошёл к сидящей молодёжи. Накал моих переживаний достиг апогея, и я увидел себя со стороны. Вот моё тело на автопилоте подходит к группе юношей, задаёт вопросы, а внутри пусто, меня там нет, я стою рядом и наблюдаю за собой со стороны. Не чувствую тела, у меня нет эмоций, моё тело движется согласно заданной программе, а я иду следом.       Вот нужный этаж, дверь. Эмоций нет, боли нет, я просто статист, наблюдающий за своей оболочкой. Мне открыла дверь моложавая женщина.       — Позовите, пожалуйста, Милия, — словно сквозь толщу воды услышал я свой голос.       — Он у своего альфы. Вы что-то хотели, молодой человек?       — Я учусь вместе с Милием. Вчера он взял у меня конспект переписать, сегодня его нет, а у нас контрольная. — Тело, ты так гладко врёшь, что у меня, статиста, отвалилась призрачная челюсть.       — Ой, это на него похоже. Проходите в комнату и возьмите свой конспект.       Я захожу в комнату, беру первую попавшуюся тетрадь, благодарю женщину и выхожу из квартиры. На улице с каждым шагом чувствительность моего тела возвращается. Я делаю глубокий вдох и, словно вынырнув из-под толщи воды, на меня обрушиваются звуки, эмоции и запахи одновременно, боль возвращается.       Моё сердце бешено колотится, скача галопом в груди. Хочется располосовать свою грудь и вынуть источник боли. Я ныряю за гаражи и прислоняюсь спиной к железной стене. Холод отрезвляет, мои ноги слабеют, и я оседаю на землю, проехав спиной по ржавой стенке гаража. Захожусь в немом крике: "Даня, за, что ты так со мной?!"