Венди? Магия? Почему всегда я?

Этот день начинался так же как и все предыдущие: мама на кухне мыла посуду оставшуюся после ужина и раннего завтрака папы, который уже ушел в поле, на улице слышались крики детей и пение птиц - все село потихоньку начинало свою повседневную жизнь. Ничего не предвещало беды. Вот только мне было совсем не спокойно, на меня буквально давило чувство опасности. Пройдя на кухню и сообщив Ионе о своем чувстве голода я вскарабкалась на стул и стала терпеливо ждать своего завтрака при этом размышляя, что же может такого произойти. Была мысль, что возможно что-то случится у папы в поле, возможно случится пожар, что был не таким уж и явлением в наших местах, но она была тут же забыта, потому что я вспомнила канон. Совсем скоро случится что-то такое, из-за чего мне придется покинуть дом, ставший мне родным. Это было ясно как день. Вот только мне совсем не хотелось уходить от своих родителей, слишком уж я привязалась к ним, к спокойной и размеренной жизни, к этому селу. Я даже тихо надеялась, что мое обостренное чувство опасности это ничто иное, как разыгравшаяся паранойя. Завтрак для меня был каким-то безвкусным, звуки с улицы не достигали моих ушей, несмотря на настежь открытое окно, воздух был словно пропитан бедой. Иона, заметив мое беспокойство, присела на рядом стоящий со мной стул и поинтересовалась всё ли в порядке. Я уныло посмотрела на нее, мне вдруг показалось, что я вижу ее в последний раз. В носу неприятно защипало, а в груди поднялся тяжелый ком, захотелось плакать, плакать как тогда, когда я поняла, что своих настоящих родителей больше не увижу никогда. Всхлипнув я потянулась к ней и крепко обняла. — Ну, Венди, ты чего? Все же хорошо. Тебе сон плохой приснился? — я отрицательно покачала головой все так же уткнувшись ей в плечо. На душе было тоскливо, а Иона, пытаясь развеять мои страхи, принялась шептать успокаивающие слова поглаживая меня по лохматой макушке. Как же мне страшно. Не хочу терять всё это, но нутром понимаю, что как бы я не желала продолжать так жить дальше, я все равно потеряю и Иону и Айро, потому что это предписано мне создателем этого мира - потерять настоящих родителей и попасть на обучение к небесному дракону. — Мам, я тебя сильно-сильно люблю, — впервые я говорила ей эти слова. Впервые, потому что долго не признавала ее своей матерью, потому что кроме моей первой мамы мне был никто не нужен, потому что она не требовала от меня этих слов, потому что я дорожила ею и Айро без показухи и наигранности, потому что она это знала и без моих слов, как, впрочем, и отец. Иона рассеянно посмотрела на меня перестав поглаживать по голове. Она похоже очень удивилась моей внезапной откровенности, а затем мягко, подбадривающее улыбнулась - она всё поняла. Я осознала это с затаенной грустью и не сдержавшись еле слышно расплакалась. Мама тепло улыбнулась и вновь начала поглаживать меня по макушке. — Всё хорошо, Венди, всё хорошо. Давай попей водички, умойся и я тебя заплету, а то растрепанная как ёкай из леса, — я, напоследок всхлипнув, согласно выпила свой чай вместо воды и спрыгнув со стула пошла на улицу где стоял таз с водой для умывания и мытья рук. Умывшись я поплелась назад в дом в свою комнату за гребнем и лентами. Мама у меня на все руки мастером и умела заплетать различные косички, а так же делать очень красивые прически. К ней даже обращаются молоденькие девушки, прося сделать им прическу на какой либо праздник, чаще всего это обручение. За это маме даже платили деньги, так что она была тут кем то вроде местного парикмахера. Захватив все нужные мне вещи я вернулась назад на кухню, где Иона уже убрала со стола и вымыла за мной посуду. Я иногда действительно поражаюсь этой женщине, она просто образцовая домохозяйка. Увидев, что я уже выполнила все ее указания, мама улыбнулась и жестом показала садиться на стул. Почему то, для нее моя сообразительность не была чем то необычным и она прекрасно знала, что я очень умный и сообразительный ребенок, а вот жители деревни часто удивлялись, когда я выполняла чьи-то просьбы верно, им почему-то было невдомек, что бывают дети гении опережающие собственное естественное развитие. Не то чтобы я себя считала гением, но будучи в теле ребенка мне очень и очень нелегко приходится, а вести себя как нормальный двухлетний шкет... Нет уж, увольте, это выше моих сил. К тому же, единственным пунктом, где я лишь совсем чуть-чуть опережала местных детишек, а в некоторых случаях и отставала от них была моя речь, но тут уж я абсолютно ничего не могу поделать. Зато я знала два языка, которые были неизвестны никому. Хотя я бы не назвала это большим плюсом. Сев на стул я терпеливо стала ждать, когда мама вытрет мокрые руки о вафельное полотенце и начнет пытаться расчесать мои космы, которые уже достигали лопаток - мама совершенна была против стрижек, и как итог меня за все мои два года жизни стригли всего один раз, сбривая детский пушок волос, дабы начинали расти нормальные крепкие и густые волосы. Впрочем Иона себя долго ждать не заставила и вот теперь я сижу и стоически терплю издевательства над моими волосами. Не знаю как именно, но за ночь я обзавелась одним колтуном и кучей спутанных волос, которые только грозились перерасти в колтуны. Как я сплю ночами для меня большая загадка. Иногда мне кажется, что ночью я кручусь волчком, а иначе мое воронье гнездо на голове никак не объяснишь. Ойкая и шипя я пыталась не вертеться, а это было ой как тяжело. Я вообще по сути человек подвижный, а тут еще детское тело, в котором просто бурлит энергия. Эх, если бы я могла направить свою энергию в правильное русло... Но, к сожалению, двухлетнюю соплю вряд ли будут учить писать и читать, а остальное меня пока не интересует. Но вернемся к реальности. Мама же, посмеиваясь над моим пыхтением, делала свою работу изредка дергая меня за космы, дабы я сидела смирно. Я возмущенно фыркала, шипела и мысленно ругалась - ругаться в слух я себе ни за что и никогда не позволю, да и мало мое тело еще для таких выражений. Моя тревога вроде как ушла и я спокойно наслаждалась такой домашней и приятной сердцу атмосферой. Когда же меня наконец заплели, я радостно спрыгнула со стула и с облегчением потянулась - детское тело от сидения без активной деятельности затекло и причиняло массу неудобств. Иона же непонятно хмыкнув оповестила меня, что хочет увидеть меня в новом платье, которое папа совсем недавно привез из города. Вообще предполагалось, что его я одену на праздник урожая, но у мамы видимо были свои планы на него. Я страдальчески вздохнула. Носить юбки и платья я не любила и в той жизни, и в этой, но у домохозяйки без стажа было свое мнение на этот счет и она постоянно одевала меня в такие ненавистные мне платья. Надо сказать вкус у моей матери имелся, но проявлялся он только по отношению ко мне и к папе, сама же Иона одевалась по принципу - "что из шкафа выпадет, то и одену". Это, к стати говоря, была еще одна причина нелюбви местных барышень к моей маме. И вот я стою на пороге нашего дома в платье, панаме, белых гольфах и... кедах, хотя нормальными кедами, к которым привыкли многие подростки моего мира, это не назовешь, но данная обувь была действительно на них похожа и отличалась своим неоспоримым удобством - а к обуви у меня были высокие требования, ибо я умудрялась натереть мозоли даже в самых комфортных ботинках. Иона же, мило улыбаясь, посмотрела на мою хмурую мину и попросила меня улыбнуться. Я страдальчески вздохнула, закатила глаза и попыталась натянуть милую улыбку. Судя по смешку со стороны матери у меня ничего не вышло. Ну не любила я платья, в них лазать по селу было неудобно, они вечно зацеплялись за какой нибудь гвоздь, сук или просто поднимались подолом вверх от ветра заставляя меня ощущать себя аки Мерилин Монро бюджетная версия. — Я пошла, мам, — все еще пытаясь улыбнуться произнесла я. Мама меня одну отпускала смело, ибо в селе каждый знал друг друга в лицо, каждый кому-то кум, сват или троюродный внук семиюродной бабушки, и своих чад здесь отпускали одних совершенно не беспокоясь - уж детей то тут никто не обижал. В моих грандиозных планах было найти прохладное местечко, желательно чтобы рядом с ним никто не ошивался и была под рукой еда, там я собиралась понять насколько большой писец меня ждет и как из этой предстоящей ж*пы выбраться. Одно такое место я знала, это был заросший ничейный вишневый сад, в котором все село рвало вишню на компоты и варенья. Туда редко кто ходил после того, как в прошлом месяце там повесился один вдовец расстроенный смертью жены, а местные до жути суеверные и теперь говорят, что там поселился ёкай. Тоже мне ёкай, ну подумаешь я иногда шалю, ветки там шевелю на безветрии, или же ломаю сухие ветки, что издают очень громкий хруст, но назвать меня ёкаем... Деревня, что тут сказать. Но увы и ах. Мама меня конечно одну отпускала, но гулять в гордом одиночестве мне разрешалось не дальше нашего двора. Обидно, что тут сказать, но справедливо. Какой идиот отпустит свое маленькое чадо, пусть даже такое сообразительное как я, одного? Правильно - никто. И в итоге я плетусь на задний двор, чтобы в окружении кур и гусей подумать о бренности моей жизни и о сущности бытия, а так же о том, является ли моя маман магом или нет? Хотелось бы верить, что да, но кто ее знает. Иона тепло улыбнулась и помахала мне рукой на прощание. Я же, чуть приподняв уголки своих губ, помахала ей в ответ и бодрым кузнечиком поскакала по своим темным делишкам. Уже у калитки ведущей на так называемые "зады" я услышала оклик мамы. Недоуменно повернувшись к ней лицом я вопросительно на нее посмотрела. Зачем она меня окрикнула я не имела ни малейшего понятия. Может быть хочет напомнить мне, что дразнить гусей опасно для моей собственной шкуры? Так я и так это знаю. А вот если бы она мне пару недель назад такое сказала, тогда было бы просто отлично. Впрочем я тогда гусей не дразнила, а просто кидала в них мелкие камушки... Или это и называется "дразнить гусей", тогда я просто Бемби. Так что она там хотела? — Что бы не случилось, знай, мама и папа очень тебя любят и всегда будут с тобой. Ничего не бойся и иди вперед, хорошо? — я пораженно смотрела на грустно улыбающуюся мать. Я совсем не понимаю зачем она это сказала, что послужило причиной ее грусти, почему мне кажется будто она со мной прощается? Неужто и впрямь маг? Или это у меня фантазия разыгралась, а у нее материнское чутье? Или до нее дошли какие то слухи, которые мне неизвестны? Хочу все таки думать, что Иона - волшебница. Потому как тогда ее можно раскрутить на обучение магии до появления Грандины. Но вопрос не о том, как она чувствует предстоящую беду - а в том, что эта беда нам грозит я почти на сто процентов уверена - остается открытым. Эх, Иона просто полна загадок.

***

— Вот скажи мне, Ряба, почему я такой неудачник? Я конечно понимаю, что настоящие попаданцы не попадают, они влипают, но где мои плюшки от попадания в этот мир? Или мне сначала нужно спасти его от чего нибудь эдакого и потом мне достанутся лучи удачи? — вы когда нибудь беседовали к курицей-наседкой? Нет? Тогда я вас поздравляю вы - абсолютно нормальный человек. А вот в своей нормальности я сомневаюсь. Вот уже минут тридцать как я впала в уныние от своей беспомощности, и минут пятнадцать как я сижу рядом с куриным гнездом, в котором с удобством устроилась будущая мама, в простом народе, просто квочка. Слава всем богам, что мне хватило ума беседовать на своем родном русском, а то меня бы точно неправильно поняли. Я в прочем и сейчас в далеко не двусмысленной ситуации, но так хоть никто не поймет о чем я говорю и могут свалить все на детскую фантазию и, что я просто играю. Ага, самовнушение оно такое. До этого я по всему скотному двору пряталась от гусей, которые почему-то меня невзлюбили. Почему интересно? Эти утки-переростки гоняли меня по всему двору пытаясь сотворить со мной нечто очень плохое. И вообще не правильные это какие-то гуси, это они меня должны бояться, а не я их. В конце концов кто тут венец творения господа? Я или они? Судя по тому, что я сейчас сижу на курином насесте, на жердочке, все таки они. И это чертовски обидно! Курица, ожидаемо, мне не ответила. Стойте, мне кажется или она закатила глаза будто бы говоря: "Ну ты и сбрендила, милочка, уже с курицей разговариваешь. Деградируешь, Венди, деградируешь". Дожила, меня даже курицы ни во что не ставят, и что самое обидное - я их понимаю. Я бы себя тоже ни во что не ставила будь я кем-то другим. А все потому, что реальная тряпка. Я прекрасно осознаю, что что-то случиться, но ничего не могу предпринять. Самой от себя противно. Боже, дай мне по роже. Блин. Я конечно слышала "бойтесь своих желаний", но я имела ввиду "привести меня в состояние стояния", а не в состояние "меня нашли гуси". А нет, они просто решили отдохнуть в теньке ибо на улице начался самый настоящий ад. Но тем не менее, как я отсюда выбираться буду? Меня конечно здесь не особо видно и вряд ли они меня увидят, но не вечно мне же здесь сидеть? А если мне в туалет захочется? Я как слазить со своего насеста буду? Да и мне порядком наскучило куриное общество. Господи, как же это все глупо звучит.

***

У меня начался когнитивный диссонанс построенный на моем нервном тике и затекшей спине... На улице слышатся крики и взрывы, а я как идиот боюсь гусей и не могу слезть с насеста чтобы посмотреть, а что собственно там происходит? Надеюсь не то, о чем я только что подумала. Если это та самая беда, то мне хочется плакать, потому что я боюсь слезть, но еще больше боюсь находится здесь. Ситуация, мягко говоря, абсурдная. И это было бы так смешно, если бы не было бы так грустно. Я себя немножко ощущаю котом Шредингера, но немного в другом направлении. Я одновременно и в безопасности, и в опасности. Тут уж как посмотреть - относительно гусей я в безопасности, а относительно всей той хрени происходящей снаружи, то я в полной ж*пе. Почему мне так сильно хочется сказать с умным выражением лица: "Все в этой жизни относительно"? Кажется у меня начинается истерика. Где же ты, Иона, ты мне сейчас пипец как нужна, неужели ты не услышала эти крики? Кстати какой идиот там кричит: "Спасайся кто может"? Чувак, у меня к тебе конкретные претензии - ты не даешь мне надежду на светлое будущее. Боже, что я несу, курино-гусиное общество на меня плохо влияет, вытащите меня отсюда, кто нибудь! Стоп, лучше не надо. Что это сейчас был за взрыв? И почему эти грёбаные гуси сидят так невозмутимо типа "Все окей, чуваки, продолжаем караулить эту смертницу. Подумаешь жалкие людишки затеяли фейерверки. Тут такое постоянно происходит, чё вы". Гуси, я хочу чтобы вы знали - я вас ненавижу! Уйдите куда нибудь, я хочу к маме-е-е! Если на мой рев никто не прибежит, то я даже не знаю, что хуже: моя истерика переходящая все разумные и не очень границы или гуси, которые нашли меня? Наверное все таки второе. — Мамочка-а-а! — ну, просто отлично, теперь я как нормальный ребенок зову от страха маму. Что может быть лучше? Наверное только то, что Иона наконец пришла спасти меня и объяснить, что вообще случилось? Что-то мне не нравится ее вид - какая то она потрепанная и испуганная. Неужели все так серьезно. Судя по тому, как резко она меня взяла на руки то - да, все очень серьезно. Боженька, как же мне страшно сейчас, хочу тихое укромное местечко, где рядом со мной будут сидеть Айро и Иона и нас никто не найдет. И наверное стоит прекращать реветь и демаскировывать - если такое слово вообще существует в речи - свое место положение. Хотя я не думаю, что среди всех этих взрывов и криков мой ор будет кому-то, кроме как маме, слышен. Ёперный театр, какой идиот пиротехник взорвал дом совсем рядом с нашим? Все, у меня точно началась истерика, я начинаю нести чушь и при этом боятся настолько насколько человек вообще может бояться. Как же хорошо, что я еще ребенок и мне можно реветь от страха в плече матери. Я не хочу умирать! А в сложившейся ситуации это очень даже возможно. Так, Венди, давай успокаивайся, ты почти взрослая и почти состоявшаяся жен...девушка, ты должна вести себя подобающе, да и к тому же ты уже в доме, в своей комнате, успокойся и послушай, что говорит тебе твоя мама. — ...и поэтому ты сейчас послушаешься маму и будешь сидеть тихо, ладно? — только не говорите мне, что со своей рефлексацией я прослушала абсолютно все объяснения Ионы? Серьезно? Со своей истерикой я потеряла последний шанс понять, что вообще происходит и что мне нужно делать? Отлично, просто отлично! Теперь я даже не могу понять, почему маман собирает мои вещи в огромный рюкзак размером чуть ли не с меня саму. Стоп. Зачем она теперь засовывает в него хлеб, мое любимое вяленое мясо, сделанное по папиному рецепту, и большую флягу с водой, а все наши сбережения ты зачем туда засунула? Что-то я немного торможу. Мы сбегаем от всего этого ужаса? Иона, я всегда знала, что ты умный человек! Эй, подожди зачем мы бежим с этим рюкзаком к нашему погребу? Ты собираешься засунуть туда еще и соленья? Серьезно? Тогда как мы это дотащим до нашего следующего пункта пребывания? Господи ну и крики, как будто кого-то пытают, а взрывы все так же продолжают греметь и повсюду дым. Такое чувство, что я попала в настоящий ад. Если я переживу этот день, тогда я точно стану жрать меньше мяса и частично стану вегетарианкой. Почему частично? Потому что детскому организму необходимы белки и жиры содержащиеся в мясных и рыбных продуктах. Не буду же я жрать тоннами яйца, верно. Погодите ка, почему я пропустила тот момент, когда меня с мешком спустили в погреб с задвинули за бочки с солеными огурцами и домашним вишневым вином? Иона, что ты собралась делать? Разве мы не собираемся бежать из села к папе? Черт возьми я пропустила появления отца! Мне пора прекращать плакать, я начинаю отрываться от реальности. — Венди, солнышко, мама и папа сейчас вернутся в дом, а ты сиди тут тихо и не выходи, пока мама или папа не заберут тебя. Ясно? — Айро, что вы с Ионой задумали? Почему вы не прячетесь со мной? Вас же могут убить! — Не бросайте меня, — слова сами собой срываются с моих губ прежде чем я успеваю обдумать их смысл. — Все будет хорошо. Мы любим тебя, дорогая, и всегда будем рядом, даже будучи очень и очень далеко. Помни это, Венди. А сейчас сиди тихо, — мам, почему у тебя такой грустный голос, ты что-то знаешь, да? Почему вы не можете остаться со мной? Не оставляйте меня одну, пожалуйста. Мне так страшно. Я не хочу вас терять. Пожалуйста, не уходите, останьтесь со мной здесь. Но они ушли, крепко обняв и поцеловав, словно на прощание. Ну же, не делайте такие лица, все будет хорошо, я очень хочу в это верить. Все закончится и мы снова по вечерам будем сидеть вместе в зале и вы будете читать мне сказки, а потом вы уложив меня спать, поцелуете в лоб и наступит новое утро, и мама снова будет одевать меня в миленькие платьица, а я буду ворчать, но все равно носить их. Так и будет, верно? Нет. И почему осознание этого приносит мне такую боль? Я ведь только привязалась к ним, так почему же? Почему я теряю их? Почему, Бог забирает их у меня? Неужели... Неужели это моя последняя с ними встреча? Я не хочу, мучительно сильно не хочу этого! — Я люблю вас, папа, мама, — они услышали. Я точно это знаю. Последним из погреба поднялся Айро и, кинув на меня полный боли и скорби взгляд, закрыл крышку погребной ямы, погружая тем самым все помещение в темноту. Всю мою душу в темноту. Прощайте, Айро, Иона. Я буду скучать.