Victus

Гарри сидел на большом камне на берегу Черного озера, на том самом месте, где он, Рон и Гермиона так любили проводить время, начиная с первого курса. Он смотрел вдаль на прекрасный рассвет, который поднимался над Запретным лесом, откуда доносилось утреннее щебетание птиц. Из глубин озера гигантский кальмар лениво вытягивал над водой свои щупальца, как будто здороваясь с частым гостем. Яркими, буйными красками озарялась природа: начинался новый день. Но молодой человек не замечал всей этой красоты, он смотрел, но не видел… он думал... Весь последний месяц Гарри привык таким образом встречать каждое свое утро. Друзья первое время беспокоились, искали его, всегда спрашивая: «Все ли в порядке?», и Гарри каждый раз, вымученно улыбаясь, отвечал: «Да, у меня все хорошо!». Да, и вообще, фраза «все хорошо» в последний месяц звучала из его уст намного чаще остальных, порой ему казалось, что так он пытался убедить себя в том, что у него действительно «все хорошо!». Ровно месяц назад случилась «Последняя битва», как нарекли ту бойню журналисты и Авроры. Битва, где дети шли в первых рядах, сражаясь, защищая Хогвартс и умирая за него. Битва, где дети, наравне с преподавателями Хогвартса и членами Ордена Феникса, боролись не на жизнь, а на смерть. Ровно месяц назад Гарри за одну ночь успел умереть и ожить снова, и, наконец, избавить волшебный мир от тирана, который держал всех волшебников в страхе - от Лорда Волдеморта. После битвы были похороны многих близких людей: Фреда Уизли, Ремуса Люпина, Тонкс. Тело профессора Снейпа так и не было найдено. Почему-то именно из-за последнего было по-настоящему больно. Нет, он горевал по всем погибшим, но Снейп... Почему именно его смерть приносила больше всего боли? Может быть, из-за того, что юноша не успел извиниться перед ним и сказать, что он сожалеет о шести годах вражды?.. На похоронах было сказано множество слов, выплакано огромное количество слез, а потом начался настоящий фарс! Гарри по-другому никак не мог назвать это мероприятие. В тот день его самого и его друзей наградили орденами Мерлина Первой степени, а погибшим дали их посмертно. И пока родители хоронили своих детей, а жены - своих мужей, Министерство Магии закатило праздник в честь победы. Это было ужасно… На каждом углу эти министерские крысы и Авроры кричали, как много они сделали для победы… это было тошно… и гадко. Так мерзко Гарри еще себя никогда не чувствовал. Эти нелюди появились на поле битвы только после того, как он убил красноглазое чудовище. «Что ж, хоть успели арестовать большинство Пожирателей смерти, и на том спасибо!» - это он заявил начальнику Авроров. Он устал от лживых улыбок, от поздравлений, от поклонения ему, хотя, смешно сказать, еще пару лет назад почти все магическое сообщество считало его сумасшедшим, а Министерство - и вовсе разыскивало его весь последний год и даже объявило награду за его голову! Гарри забросали письмами и вопиллерами с благодарностями, с подарками и даже с предложениями руки и сердца от обоих полов. Также приходили письма с угрозами или обвинениями в том, что раз он убил самого сильного мага современности, то сам теперь станет новым Темным Лордом. «Бред!» - всегда думал парень, глядя на эти письма… Он замечал, что некоторые люди начали его бояться и все чаще стремились заглянуть в глаза, пытаясь, видимо, отыскать там красные блики. - «Бред!» Он так устал от всей этой шумихи вокруг себя, что стал избегать любого общения и старался дни напролет проводить один, вот так встречая каждый свой новый день. Друзья привыкли и оставили его в покое. Гермиона, как всегда, своим лекторским тоном заявила, что у Гарри поствоенная депрессия и какой-то там синдром, что ему нужно время, чтобы прийти в себя и все обдумать. Только вот сам Гарри не мог понять, зачем ему это время, что он должен понять или решить, и вообще, сколько этого времени у него есть? Сидеть стало неудобно: спина затекла, да и ноги устали. «Солнце уже высоко… Скоро завтрак…» - обреченно подумал парень. Только есть ему совсем не хотелось. Гарри снял мантию, разложил ее на траве и лег, подложив руки под голову. Он начал думать о завтраке, о людях, которые сейчас жили в Хогвартсе. В замке осталось много народу: ученики, потерявшие родителей, семьи, оставшиеся без крова, и все они не знали, как дальше жить и что делать. Весь этот месяц эти люди вместе с преподавателями восстанавливали Хогвартс и его территорию. Во время боя сильно пострадал коридор возле Выручай-комнаты, а также Северная башня и библиотека. Гарри с друзьями помогали привести в порядок библиотеку. Гермиона, конечно же, первая туда рванула, и ребята не смогли оставить ее там одну. И еще они с помощью магии восстановили домик Хагрида, чему тот был несказанно рад. Он постоянно благодарил их, при этом утирая слезы умиления платком размером с простынь. Гарри и сам не понимал, что ему теперь делать и как жить? Он как-то задал этот вопрос Гермионе, чем очень ее удивил: - Как это, «как жить»? Гарри?! Конечно же, мы окончим последний курс Хогвартса, потом вы с Роном поступите в академию Авроров, а я пойду стажером в Отдел Тайн, - Гермиона говорила уверенным голосом, глядя на него с удивлением в глазах. Она-то думала, что все уже давно решено, и только ленивый не знает о планах «Золотого трио» на будущее, а тут этим интересуется сам Мальчик-который-выжил. А Рон стоял рядом и, как болванчик, усиленно кивал головой на каждое произнесенное Гермионой слово. - Гарри? Что-то случилось? Ты не хочешь учиться дальше? Передумал становиться Аврором? - заглядывая ему в глаза, спросила Гермиона. На этот вопрос у Поттера не было ответа, так как он действительно не знал, нужно ли ему все это? Понятно, что закончить Хогвартс необходимо, а вот идти в Авроры уже как-то не хотелось. Но, увидев, как его друзья начали волноваться, Гарри поспешил их заверить, что все осталось так, как они и планировали. И больше он вслух не говорил о том, что мучает его, дабы никого не беспокоить. Но после месяца раздумий он в полной мере осознал, что не хочет идти в Авроры, что он устал от Пожирателей и смертей и, тем более, не хочет работать в Министерстве магии, в этом сборище лживых и продажных бюрократов. Одно время он раздумывал, не податься ли в профессиональный квиддич, но, проанализировав свои чувства, понял, что от соревнований он тоже устал. Нет, он не разлюбил эту игру, он до сих пор с удовольствием поднимается в небо и носится на метле, ощущая вкус свободы, но заниматься этим профессионально ему не хотелось. Юноша вообще не понимал, как ему теперь жить – до этого он жил войной, мечтая и стремясь к победе, а теперь, когда эта победа была у него в руках, он не знал, что с ней делать. - Гарри! - окрик девушки, которая спускалась с холма и шла в его сторону, отвлек Поттера от мрачных мыслей. - Гарри, привет! - Гермиона, а это была именно она, тепло ему улыбнулась. - Привет, Гермиона. - Поттер пытался вернуть теплую улыбку, хотя был уверен, что его вялое, уставшее лицо на это уже не способно. - Пойдем завтракать, Гарри, - заботливо сказала Гермиона, беря его за руку. - Ты не забыл, что сегодня многие уезжают по домам, и нам надо попрощаться с друзьями? - Нет, не забыл. Но что-то мне не хочется есть, - Гарри снял очки и устало потёр переносицу. - Гарри! - она посмотрела на него укоризненно и немного печально и начала, как маленького, уговаривать пойти поесть, - Гарри, пойдем, тебе надо лучше питаться. Ты когда в последний раз смотрел на себя в зеркало? У тебя глаза запали, и вся одежда уже висит! Поттер закатил глаза, но спорить не стал: «Себе дороже» - это он выучил давно. И чтобы прекратить поток наставлений, который можно было ожидать от Гермионы, он быстро встал, отряхнул мантию и потащил девушку в замок. Когда они вошли в Большой зал, многие уже собрались. Ученики с разных факультетов и их семьи сидели все вперемешку. После войны, где дети сражались бок о бок, сидеть по факультетам показалось глупым. Ребята только уселись на свои обычные места и поздоровались с соседями, как в зал вбежал Рон, на ходу заправляя рубашку в штаны и широко зевая. - Привет, друг! - Рон хлопнул Гарри по плечу и плюхнулся между ним и Гермионой. - Привет! Опять проспал? - улыбнулся Гарри. - Дааа… Не понимаю, почему завтрак так рано? Учебы же нет, могли бы перенести хотя бы на пару часов позже. Нифига не высыпа-аюсь! - последняя фраза утонула в огромном зевке рыжего. - Рон, если бы ты не сидел до двух ночи, играя в карты с Симусом, ты бы высыпался! - Гермиона, как обычно, начала читать нотации и критиковать его. Но рыжий не обратил на нее никакого внимания, лишь демонстративно закатил глаза, всем своим видом показывая, что он думает по поводу ее слов. Он вытащил из кармана письмо и протянул его Гарри. - Мама прислала письмо. Она нас ждет в Норе и спрашивает, приедем ли мы сегодня? Джинни уже собрала вещи. Мама, как обычно, волнуется за нас и поскорее хочет увидеть всех под замком, - на этих словах Рон скривился. - Да, я тоже уже собрала вещи и собираюсь сегодня поехать в Нору, но знаете, мальчики, - голос Гермионы стал тише, - я не смогу надолго там остаться. Я очень соскучилась по родителям, надо отправляться в Австралию и возвращать им память. Надеюсь, они меня простят. - Гермиона тяжело вздохнула, и в уголках ее глаз появились слезы. Рон тут же накрыл ее ладонь своей рукой и немного сжал, выказывая свою поддержку. Девушка с благодарностью на него посмотрела и слегка улыбнулась сквозь слёзы. - Гермиона, хочешь, я поеду с тобой, чтобы тебе было легче? Не волнуйся, родители поймут тебя, - Рон опустил взгляд в тарелку, а его щеки зарделись. Девушка лучезарно ему улыбнулась и громко чмокнула его в щеку. Рыжик стал походить на флаг Гриффиндора. - Ох, Рон, спасибо, это так мило с твоей стороны. Гарри, а ты поедешь с нами? - друзья посмотрели на юношу. Гарри взглянул на своих друзей, и на душе у него стало тепло. Во время последней битвы их отношения, наконец, сдвинулись с мертвой точки. И ему было очень хорошо от того, что самые близкие ему люди счастливы. Поэтому парень решил не ехать, чтобы Рон с Гермионой смогли побыть вдвоем. - Нет, ребят, поезжайте вдвоем, я бы хотел до начала учебного года привести в порядок дом Блэков и немного побыть один, - каждое слово давалось Гарри с трудом – ему все еще тяжело было вспоминать о Сириусе. - Гарри, ты уверен? Может, нам всем вместе стоит с этим разобраться? - обеспокоенно спросила девушка. - Да нет, все в порядке, правда, - он попытался открыто им улыбнуться и сделать вид, что, в самом деле, всё в порядке. Но, по всей видимости, осуществить это ему не удалось, так как Гермиону его слова не успокоили, но она все равно ему улыбнулась и поцеловала в щеку в знак поддержки. - Так, если мы все обсудили, давайте, наконец, поедим, - Рон произнёс это самым бодрым голосом, пытаясь сгладить общую неловкость. - Кому что, а тебе лишь бы желудок набить, - сказали ребята хором, и Большой зал взорвался смехом «Золотого трио». После завтрака они собрали свои вещи, попрощались с друзьями и через камин в кабинете директора перенеслись в Нору. Там их встретили крепкие объятия Молли Уизли. Она, как обычно, начала хлопотать вокруг ребят, причитая о том, как же они похудели, и пытаясь сразу проводить их на кухню. Но все же невооруженным глазом было видно, что Молли изменилась: она похудела, немного осунулась, в рыжих волосах появились серебряные прядки, а в глубине глаз затаилась печаль, печаль матери, потерявшей сына. Но от нее по-прежнему веяло теплом и уютом. Миссис Уизли улыбалась чуть грустной улыбкой, но была все также доброжелательна, потому что в глубине души она благодарила Мерлина за то, что в этой ужасной войне выжили все остальные Уизли. - Милые мои, как же я рада вас видеть! - Молли обняла каждого и расцеловала в обе щеки. Рон с Джинни при этом скривились, а Гермиона и Гарри обменялись понимающими взглядами. - Как у вас дела? Какие планы? Скоро приедут Билл и Флер, а вечером после работы придет Джордж! - Молли ни на секунду не умолкала, при этом уже что-то варила и жарила на плите, помогая себе волшебной палочкой, и накрывала на стол. - Так, все за стол! И никаких отказов! Вы такие худые, что у меня ощущение, будто домовые эльфы в Хогвартсе взяли отпуск, - при этих словах ребята обреченно вздохнули, но не пытались спорить, так как знали – миссис Уизли переубедить невозможно. Обмениваясь новостями, друзья уселись за стол и приступили к еде. Рон с Гермионой планировали поездку в Австралию, Джинни заявила, что будет помогать летом в магазине Джорджа, а Гарри рассказал, что хочет отремонтировать дом крестного. При этих словах Молли оживилась и стала рассуждать, что за чем они будут делать. Гарри очень любил и уважал миссис Уизли, был ей благодарен за все, что она для него сделала, но он так устал от опеки, что совершенно не хотел видеть Молли у себя в доме. Он чувствовал, что должен сделать это сам, без посторонней помощи. - Э… хм, спасибо, миссис Уизли, но, знаете, я сам справлюсь, мне бы хотелось все сделать самому, - он виновато ей улыбнулся. - Но, Гарри… - Молли не успела закончить, как ее перебил Рон. - Мам, отстань от Гарри, он сам справится, он хочет побыть один, тем более, у него есть Кричер, которому давно пора заняться делом. Если честно, Гарри не ожидал таких слов от своего друга, но был ему очень благодарен за поддержку. Миссис Уизли хотела, видимо, что-то еще добавить, но, наткнувшись на упорный и твердый взгляд юноши, решила не спорить. После обеда ребята разошлись по своим комнатам, разобрали вещи и отдохнули. Вечером приехали остальные Уизли. За ужином они помянули Фреда и всех погибших на войне. Джордж рассказывал о магазине, о новых приколах. Он с головой ушел в работу, чтобы как-то абстрагироваться от боли, вызванной потерей брата. Мистер Уизли поведал о нововведениях в Министерстве, Билл - о делах в Гринготтсе. Гарри сидел и смотрел на эту семью, испытывая смешанные чувства: он был очень рад, что все эти люди остались живы, что война не забрала уют из этого дома. Ему было приятно, что его всегда здесь ждут и любят, но он понимал, что эту семью «своей» он никогда назвать не сможет. Гермиона здесь тоже чужая, но все уже свыклись с мыслью о том, что она выйдет замуж за Рона, и миссис Уизли все чаще называла ее «дочкой». Гарри посмотрел на Джинни, его Джинни: храбрая, импульсивная, красивая и такая родная, но что-то было не так, что-то недоговоренное стояло между ними, они так и не обсудили свои отношения. Весь прошедший месяц он пытался собраться с мыслями и поговорить с Джинни, но только что говорить, Гарри так и не решил, а точнее, не знал. Она была ему очень дорога, ее хотелось защищать и оберегать, заботиться и опекать. Эти чувства зародились у него еще на втором курсе, когда он увидел маленькую беззащитную девочку, лежавшую на полу в Тайной комнате. И вот теперь он смотрел на нее и понимал, что его чувства к ней совсем не такие как, например, чувства Рона к Гермионе. Джинни ему, скорее, как сестра, и пора обо всем поговорить и попытаться спасти хотя бы эти теплые дружеские отношения. После ужина, когда все разошлись по своим делам, он позвал ее прогуляться в сад. На улице было начало июля, солнце уже садилось, дневной зной спадал. Они молча шли по садовой дорожке, уходя всё дальше вглубь сада. Усевшись на скамейку под кустом сирени, Гарри сложил руки на коленях и устремил взор вдаль. Он молчал, пытаясь придумать, с чего начать разговор, и боялся посмотреть ей в глаза. Джинни взяла его за руку и заглянула в лицо. - Гарри, я знаю, что ты хочешь мне сказать, я же все вижу. Я, наверное, всегда знала, что так все и будет, и, в принципе, была готова к этому разговору, - она тяжело вздохнула и встала. Девушка начала ходить туда-сюда, жестикулируя руками, как будто помогая себе этими энергичными движениями говорить такие непростые для неё слова. - Знаешь, я всегда была тобой одержима. С самого детства мне читали сказки о Мальчике-Который-Выжил, и я мечтала, что этот мальчик будет моим принцем и спасет меня от злого колдуна, а потом я увидела тебя. Тогда, на платформе, такого милого, в нелепых очках, маленького и беззащитного, и мне захотелось тебя защитить, и уже тогда я поняла, что никому тебя не отдам, что ты будешь моим. А потом был второй курс, и, о Мерлин, мой принц меня спас! - Джинни горько усмехнулась и обхватила себя руками за плечи, как будто ей было холодно. На какое-то время она замолчала, и взгляд ее стал пустым. Гарри догадывался, что сейчас она вспоминает те страшные события, которые произошли на втором курсе. Она осунулась и как будто стала меньше ростом, а на ее лице появились растерянность и беззащитность маленького ребенка. Уже взрослая девушка стала похожа на ту маленькую девочку, которую Гарри когда-то спас. Юноше тут же захотелось вскочить и обнять ее, но он знал, что этим сделает только хуже: надо было дать Джинни возможность высказаться. Через несколько минут она заговорила: - И с того времени я бредила тобой. Но чем старше мы становились, тем отчётливее я понимала, что не нужна тебе. Я начала встречаться с другими парнями, пытаясь забыть о тебе, и знаешь, - Джинни уже практически кричала, - мне это почти удалось, ты слышишь?! Гарри!? Почти! И тут, о Мерлин мой, я начинаю замечать знаки внимания с твоей стороны! Я долго думала, уговаривала себя, что всё это мне просто кажется, что это бред! - девушка остановилась и отвернулась от него, спрятав лицо в ладонях. - Зачем?! Скажи мне, Гарри, зачем? - голос ее звучал глухо, как будто она говорит из последних сил. И Гарри не надо было уточнять, о чём она спрашивает, он и так все понимал. Он встал и попытался ее обнять, но она начала уворачиваться, плечи ее подрагивали, и юноша понял, что девушка плачет. Но Поттер знал, что отпускать ее нельзя. Он схватил ее за руку, развернул к себе и обнял. Рыжая красавица уткнулась ему в плечо и горько заплакала. Он стоял и обнимал ее, гладил ее шикарные густые волосы, такие шелковистые на ощупь, и ненавидел себя за то, что так и не смог полюбить, за то, что причинил ей столько боли, и за то, что сейчас такой родной ему человек так горько плачет из-за него. Так, обнявшись, они простояли около четверти часа. Джинни потихоньку начала успокаиваться, и Гарри понял, что пришло время ей все объяснить. - Джинни, ты знаешь, я действительно думал, что люблю тебя! Черт! Да я и сейчас люблю тебя! Но… - тут он запнулся, не зная, как объяснить свои чувства, и еще сильнее прижал ее к себе, - …ты для меня очень много значишь, я очень дорожу тобой, но я не хочу лгать тебе. Моя любовь… она - другая… не такая, как у Рона к Гермионе или как у Билла к Флер… Черт, не знаю, как объяснить, но я не могу, например, представить, как я занимаюсь с тобой любовью, я постоянно боюсь сделать тебе больно, обидеть тебя, мне действительно жаль, что я не могу любить тебя! Джинни! Ты потрясающая! Я не знаю, что со мной, быть может, это война, но мне кажется, что я не умею так любить… - он замолчал, пытаясь немного прийти в себя, так как чувствовал, что начинал злиться, но не на девушку, а на себя, а кричать на Джинни ему совсем не хотелось. - Джинни, я не думаю, что я когда-либо кого-то смогу полюбить. Во мне что-то умерло, я устал терять всех, кого люблю, и мне кажется, что я не смогу больше это чувствовать. Я не хочу давать тебе надежду, возможность думать, что все изменится. Я не хочу портить тебе жизнь, - последние слова он прошептал в ее маленькое ушко. Девушка отстранилась от него и пристально посмотрела ему в глаза. Гарри вглядывался в это родное лицо, и ему была дорога каждая ее чёрточка: такие же голубые, как и у Рона, глаза, пушистые длинные ресницы, на которых блестели капельки слез, миленький курносый носик и россыпь веснушек, которые были сейчас хорошо заметны, так как девушка была бледнее обычного. Смотрел на нее и не мог себя понять. Девушка так и продолжала пристально на него глядеть с невысказанным вопросом в глазах, она, видимо, ждала от Гарри каких-то слов, но, так и не дождавшись, тяжело вздохнув, сказала: - Спасибо! - прошептала она. - Спасибо, что ты мне все это сказал. Знаешь, если бы ты попросил, я бы ждала… Но я рада, что мы прояснили все именно сейчас. Да, мне будет больно в первое время, но так лучше, я справлюсь, я сильная… - она шмыгнула, сморщив свой красивый носик, и лучезарно ему улыбнулась, но в глазах ее оставалась печаль. Гарри понимал, что Джинни его успокаивает. Даже в такой ситуации она его оберегала и заботилась о нем, и от этого стало еще больнее. Он поцеловал ее в лоб и попытался улыбнуться. - Ну, я пойду, устала сегодня, увидимся, - и она снова вымученно ему улыбнулась. Джинни ушла, а он так и остался сидеть на скамейке, размышляя о том, почему, Мордред его за ногу, он не смог ответить на чувства этой прекрасной девушки, которая подарила ему свою чистую любовь?