Вера

— Денис Сергеевич Власов, мамин сын, будущий моряк-полицейский, можно просто Деня, — в ритме скороговорки выдал мальчуган, едва напарники зашли на кухню. Рита фыркнула. — Павел Анатольевич Гранин, мамин друг, капитан, можно просто Паша, — в тон мальчику отозвался оперативник. — Мне, надеюсь, представляться не нужно? — поинтересовалась женщина, вручая сыну букет. Мальчик поставил табуретку, чтобы достать вазу. На попытки Павла помочь, Денис отмахнулся, а Рита положил руку мужчине на плечо: — Садись, болезный. Не хватало, чтобы ты вторую руку сломал. Когда мальчик сообщил, что ему нужно срочно что-то посмотреть про корабли, взрослые возражать не стали. — Так, что тут у нас? — Рита достала из пакета маленькую коробочку и какую-то большую, но плоскую вещь, тоже упакованную. — Гранин, боюсь представить, чем ты меня задарил. — А ты не бойся, не такой уж я и страшный, — довольно отозвался мужчина, наблюдая за Ритой — с каждой минутой женщина привлекала его всё сильнее. — Выбирал, конечно, на свой вкус, но, надеюсь, тебе понравится. Власова не знала, с чего начать, но природное любопытство победило — коробочка открывалась быстрее. Внутри оказался набор из серебра: изящный браслет и подвеска в виде совы с глазами из жёлтых камешков. — Пашкаа, — восторженно протянула Марго, — какая красота! И камни такие необычные. — Это топаз-империал, — пояснил мужчина и, не спрашивая разрешения, стал надевать подвеску Рите на шею. Из-за сломанной руки получалось очень медленно. — Я даже не знала, что такие бывают. — Теперь знаешь. От дыхания Гранина где-то рядом с ухом всё внутри Риты сворачивалось спиралью и выворачивалось обратно только для того, чтобы свернуться вновь. Когда дело дошло до браслета, Власова не выдержала: — Давай я сама, тебе нельзя напрягать руку. После женщина развернула большой подарок, ахнула и чуть прослезилась — это был её портрет. Удивительно точный, нарисованный с такой искренностью, что «в зобу дыханье спёрло»*. Паша урвал и запомнил тот момент, когда у Власовой было нежное, даже ласковое, отнюдь не самое привычное для женщины, во время работы, выражение лица. — Рит, ну, ты чего? — растерялся опер, когда именинница уткнулась ему в плечо. — Не понравилось? Я другой нарисую, когда рука пройдёт. Я этот рисовал ещё до аварии, — зачем-то признался он в очевидном. — Дурак ты, Паш, — именинница подняла сияющие глаза. — Хоть гений, но дурак. Пойдём, — она взяла его за руку и потянула за собой. Он шёл молча, слабо понимая, что происходит и не сон ли это вообще. Она тоже молчала. Молча привела в спальню, молча вешала портрет, молча открыла одно из отделений шкафа. К удивлению мужчины, там оказалась гитара. — Я всё помню, Гранин, — вместо объяснений, сообщила Марго и уселась рядом с мужчиной. Никогда ещё до этого его глаза не были настолько тёплыми. Никогда ещё так не сверкали её глаза. — Не в тему песня, но очень нравится. И аккорды простые, не собьюсь. Около минуты Власова примерялась, вспоминая. А потом Гранин забыл, что нужно дышать… Теперь ты знаешь, как устроен весь мир, Тебе, наверно, нужно столько сказать… Теперь ты знаешь самый главный секрет, Что никакого Санта-Клауса нет, Что корабли уже совсем далеко И что не все мы попадаем на небо… Самое главное — Просто держись. Приятных кошмаров тебе….** Паша взял ладошку Риты в свою и стал покрывать каждый пальчик поцелуями, поднимаясь выше по руке. Власова замерла, ощущая себя струной в руках мастера. Хотелось охладиться и расплавиться одновременно. — Па-ша, — с трудом выдавила она, когда мужчина стал опускаться губами от плеча к пальцам. Он поднял глаза. — Безумно, очень хочу тебя поцеловать, но, чувствую, не имею права, — высказал свои эмоции Павел. — Гранин, — в Рите вновь проснулась Власова, — я тебе уже говорила, что ты — дурак дурацкий? Они целовались долго, ненасытно и нежно. Когда Паша осознал, что сдерживаться ему практически нереально, он отстранился: — Рит, я… кажется, я люблю тебя, — вырвалось у него. — И мне это нравится. Власова не удивилась: — Я знаю. — Так очевидно? — он не мог не улыбнуться. — Я просто очень хотела верить. И тут Гранин понял, что значит Ритина фенечка, которую он носил практически не снимая. — Спасибо тебе. * Крылов — «Ворона и Лисица» ** «Зимавсегда» — «Приятных кошмаров тебе»