Urban Legends. Night Patrol

Чонин не знал, когда он вдруг положил глаз на старшего по званию, старшего сержанта Лу Ханя. Просто засмотрелся однажды на тёплую улыбку и рыжую копну волос. Этого было вполне достаточно, этого хватило, чтобы Чонин начал бороться. Между ними, конечно, не было такой уж серьёзной разницы в погонах, однако если бы всё было наоборот… Чонин устало провёл ладонью по лицу и потянулся за стаканчиком кофе, стоявшим под лобовым стеклом патрульной машины. К нему в отдел перевели новенького, точнее, понизили в звании за халатность и безответственность, и теперь Чонин ручался за этого бестолкового рыцаря всех времён и народов. И смены у них пересекались чаще других. Ночные особенно. Чонин тяжело вздохнул и сделал глоток остывшего кофе. Прикрыл глаза, но задремать так и не успел – хлопнула пассажирская дверь. – Я проследил за этим подозрительным типом, он пролез в подвал вон того дома, видишь, – тыкал пальцем тот самый бестолковый в высотное здание, возвышавшееся даже над деревом, которое пыталось загородить обзор. – Как-то странно он пролез туда через маленькое окошко, а не через дверь. Кажись, его там никто не ждёт. Ну что, пошли? – с энтузиазмом отозвался парень. – Прости, конечно, Тао, но сомневаюсь, что ты сможешь снискать славу за поимку человека, пробравшегося в подвал, где кроме труб ни черта нет, – отозвался Чонин и всё же сделал вид, что его не привлекают такие авантюры – прикрыл глаза и слегка наклонил голову к окну. – Если ты хочешь – можешь идти, но я в этом не участвую. Чонин наивно надеялся, что Тао останется в машине и глупостей творить не будет, но куда там. Дверца машины жалобно звякнула и даже до конца не закрылась, когда самонадеянный китаец аки профессиональный ниндзя скрылся за поворотом, ведущим к дому. Ну вот, неприятностей только прибавилось, а ведь ещё всего лишь начало четвёртого и до конца смены почти шесть часов. Вот бы домой, в кроватку, развалиться звездой под вентилятором и не вспоминать ни о чём до обеда. Мечтать не вредно, младший сержант Ким Чонин, вредно не мечтать. Тао вернулся в машину с добычей – тем самым подозрительным типом, уже, кстати, в наручниках – почти в четыре. Усадил мужчину на заднее сидение, а сам с победным видом водрузил пятую точку на пассажирское сидение и скомандовал: – В отделение! Чонин сочувственно посмотрел в зеркало заднего вида на типа с явно свежими побоями ясно от чьих рук – или не рук – и завёл патрульку. До отделения было рукой подать, каких-то пять минут езды. Он не зубоскалил, но и отговаривать Тао не стал, когда тот вволок в тесное помещение запылённого мужика лет так тридцати пяти на вид, который даже не сопротивлялся. Пару раз Чонин уже имел глупость кого-то отговаривать от гениальных идей, потом только по башке фигурально получил от таких гениев и соответственно перестал лезть в чужие дела – пусть сами разбираются и делают что хотят. – Что, опять? – раздался ничуть не удивлённый и спокойный вопрос со стороны двери, когда Чонин, сложив руки накрест на груди, пытался немного отдохнуть, прикрыв глаза. Чонин всегда спокойно и безмятежно общался со своим отделом, слыл местной соней и любителем крепкого кофе. А ещё заядлым любителем нарушать субординацию и вообще не выказывать должного уважения старшим в силу особенностей отдела. Дело было в том, что многие сотрудники были китайцами, а таких вот выказавших желание работать в подобном коллективе корейцев всего двое – он и секретарь Бён Бэкхён, если не учитывать молодого, подающего большие надежды, тридцатилетнего начальника отдела Ким Чунмёна. Чонин бы сказал, что тот подаёт большие надежды в психушку, и многие бы с ним согласились, но терять нагретое место в такой убойной компании совсем не хотелось. Платят хорошо, кофе варят, печеньки не запрещают таскать и поспать можно урывками. Так ещё и любовь вон всей жизни перед носом задницей крутит. – Не опять, а снова, – отозвался он и вытянул ноги под столом. Чонин млел под прохладными, даже леденящими потоками воздуха от кондиционера, прямо под которым он сидел, и даже не удосужился открыть глаза перед объектом своего обожания, ведь они остались в кабинете одни. Причём в кабинете Лу Ханя. Чонин часто нагло вламывался с чашечкой кофе в этот кабинет, приватизировал единственное в нём кресло и нежился под кондиционером. Жизнь, можно было сказать, удалась. Глаза он приоткрыл, когда сверху на плечи лёг форменный пиджак, чужой и пахнувший древесными нотами с ягодным оттенком. Странное сочетание, тем более для парня, но выглядело вполне вкусно. – Не заболей, – оправдался Хань, встретившись с удивлением в глазах Чонина. – Тао, наверно, со своим презентом до утра будет в допросной, а потом допрос уже будет к нему от начальства, поэтому предлагаю заняться кое-чем интересным, если ты, конечно, хочешь. Чонин бы и рад был ответить, что хочет он отнюдь не работы, а жаркой ночи в объятьях старшего сержанта или на крайний случай просто подушки, но тактично промолчал, коротко кивнув. Не каждый день Хань предлагал ему работу лично, да ещё и в собственной компании. Чонин подхватил чужой пиджак, стаканчик с давным-давно остывшим кофе, зачесал пальцами отросшие шоколадные пряди, сосульками свисавшие и часто загораживавшие обзор, – и Чонин бы давно постригся, если бы не услышал однажды от Лу Ханя, что ему очень идёт походить на жгучего мачо – и вымелся за дверь, забыв выключить кондиционер. – И что мы тут делаем? – скептически произнёс Чонин посреди детской площадки в торговом центре. – Смеяться будешь, – хмыкнул Хань. – Но мне показалось это забавным. Чонин без задней мысли уставился на то, как Хань провёл ладонью по шее, пытаясь размять её, и спустился ею к ключицам, где бессовестно были расстёгнуты две верхние пуговицы на рубашке. Чонин облизнулся и сглотнул – в ушах громко задолбило сердце. Рация, прикреплённая к ремню, ожила голосом Бэкхёна, и Хань едва не отпрыгнул в сторону от неожиданности, напуганный до смерти. – Представляете, этот мужик, которого притащил Тао, оказывается ключи в подвале забыл, когда выходил, а дверь сама захлопнулась. Он весь день ключи искал и только под ночь решил в подвал сунуться, чтобы свидетелей не было. А тут наш доблестный ушуист со стопроцентным зрением, – расхохотался по общему каналу Бэк. – Надеюсь, больше за эту смену никто приколов не принесёт, а то Чунмён рвать и метать будет. Как, кстати, с вашей легендарной змеюкой там, хён? Хань лёгким движением сдёрнул с ремня Чонина рацию и ответил: – Мы только прибыли на место. – Ну, вы поаккуратнее там, а то ещё действительно какая-нибудь тигровая акула сцапает, – совсем повеселел Бэкхён. – Может, вам сразу неотложку вызвать? – Сплюнь, придурок, – тут же обрычал его Хань. – Лучше этого недотёпу там как-нибудь отмажь, а то жалко парня, энтузиаст фигов. Он временно отключил канал связи, чтобы Бэкхёну стало скучно разговаривать с самим собой и он наконец пошёл работать, а сам двинулся вглубь площадки. – Кажется, нам сюда, – ткнул пальцем в большой бассейн с цветными шарами и подошёл ближе к бортику. – Всё ещё недоумеваешь, что это было в эфире и почему мы здесь? – хохотнул Хань и достал наладонник из кармана под неуверенный кивок. – Слышал когда-нибудь о легенде про яму с шарами? – Без понятия, что это за легенда, но почему мне кажется, что ты такой же энтузиаст, как и Тао? – прищурившись, хмыкнул Чонин, сложив руки на груди. – Так что там с легендой? И что за акула такая, про которую Бэкхён вещал? – Легенда была про такой вот бассейн, в котором ребёнка укусила ядовитая змея. Мать ребёнка беспокоилась и обратилась к врачу, думая, что ребёнок попросту упал на что-то острое, однако теория не оправдалась – это действительно был укус змеи. Тогда женщина вернулась с жалобой на ту детскую площадку, сказав, что её сына в этом бассейне укусила змея, на что один из подростков сказал: «вам повезло, на прошлой неделе одного мальчика здесь съели акулы», – закончил рассказ Хань, беспечно пожимая плечами. – Как-то так. – Ну и бредятина, – закатил глаза Чонин, едва ли отделавшись от стойкого желания залепить в лицо ладонью. – И что ты собираешься делать? Бороться с неведомой акулой и змеёй в… этом? Сомневаюсь, что тебе есть куда девать столько шаров. И, кстати, с чего ты взял, что легенда как-то относится к этому торговому центру и в частности к этому бассейну? – На той неделе здесь ребёнка укусила змейка. Не ядовитая, но приятного мало, думаю, – развёл руками Хань и, подхватив из бассейна ярко-жёлтый шар, покрутил его в руках. – Всё бы ничего, но СМИ раздули из мухи слона. Как всегда, в общем-то. Ну и детская площадка оказалась закрыта. Теперь вот наша задача – узнать, что здесь было и почему. Если всё чисто – доложить. Если нет, то обратиться в нужную службу. – А почему сразу этим спецслужбы не занимаются? – Ну, ты не забывай, кто козлы отпущения. Тао ведь тоже не просто так из спецотдела по расследованиям турнули в патрульную службу, – без тени обиды, произнёс Хань и закатал рукава рубашки. – Давай придумаем, что ли, куда и каким образом нам девать столько шаров… Способ они нашли быстро, только не особо эффективный и быстрый. Откопали на территории площадки несколько корзин для игр с мячами, зачерпывали ими шары из бассейна и вываливали в одну из секций сетчатого лабиринта, тщательно просматривая «улов». К моменту, когда на очереди была уже третья секция, бассейн был наполовину опустошён, а Чонин и Хань оба выдохлись и полегли прямо на полу, даже не пытаясь найти в поле зрения хотя бы скамейку. Часы показывали половину шестого, когда Чонин соизволил сходить за пончиками, а ещё принести горячий кофе из автомата. Жарко, конечно, было и без кофе, но подкрепиться всё равно было надо, иначе Чонин бы точно отправился в царство Морфея, даже не спрашивая разрешения. Он наблюдал за тем, как Хань уплетает сладкие пончики, политые шоколадом, жадно смотрел на то, как Хань облизывается, а потом пытался прийти в себя, когда Хань с перекусом справился, а Чонин почти не притронулся и к кофе – так его заворожило действо напротив. Чонин высыпал шары из корзинки в третью секцию лабиринта, когда услышал вскрик, и резко обернулся. Хань стоял возле угла бассейна, сжимая пальцами рубашку на груди и смотрел вниз огромными глазищами. Потом схватил телефон и приложил к уху. – Старший сержант патрульной службы Лу Хань. В торговом центре, где произошёл несчастный случай неделю назад, обнаружено змеиное гнездо. Хорошо, ждём, – отчеканил Хань и отошёл подобру-поздорову от бассейна. Они таки нашли скамейку в отдалении, где Чонин с чистой совестью водрузил свою голову на колени Ханю. Пусть мучается, не всё же Чонину страдать. Хань же привалился к стенке и через некоторое время запустил пальцы в шоколадную шевелюру. Чонин знал, что у Ханя просыпается инстинкт мамочки, когда дело касается сотрудников, потому что он оставался за старшего в отсутствие Чунмёна. А ночные смены почти всегда проходили без начальника. Чонин балдел от мягких касаний, но всё ещё старался не уснуть. А потом и вовсе почувствовал, как Хань наклонился к нему так близко, что Чонин почувствовал сбитое дыхание на своих губах. Он хотел ускорить процесс и вскинул руку, покоившуюся до этого на животе, безошибочно рассчитав траекторию и положив ладонь на чужую шею, но притянуть не успел. – Представляете, Чунмён приехал, заперся в кабинете и истерично ржёт на весь отдел, – внезапно канал связи окутало звонким и заразительным смехом Бэкхёна. – Как там ваши акулы? Чонин выматерился про себя, но с виду остался таким же безмятежным, серьёзно теперь смотря в глаза Ханю, который, казалось, вот-вот сгорит со стыда. – Эм… Я только ворот рубашки поправить хотел, он у тебя загнулся, – спешно поправив воротник, Хань отстранился и тут же отвернулся в сторону, включая микрофон на рации. – Нет никаких акул, тут гнездо змеиное и всего-то. Ты Чунмёна там как-нибудь усмири, нам эти его пароксизмы не очень на руку. Всем. Мы скоро будем. В напряжённом молчании они провели ещё минут пятнадцать, пока не приехала спецслужба. Ещё с час они провели в безделье, ожидая, когда гнездо из бассейна уберут и прочешут весь периметр на предмет змей. Потом же Хань долго разговаривал с людьми в белых защитных костюмах, что-то записывал и общался по рации с Бэкхёном, пока Чонин таскал двумя корзинами шары обратно в бассейн. Когда Хань наконец закончил, Чонин безмятежно и без зазрения совести дрых в бассейне с шарами. Точнее, делал вид. – Эй, Ким Чонин, поехали! – крикнул Хань и кинул в него одним из шаров. Попал прямо в ягодицу. – Мне не хочется, тут так хорошо, – сладко пробормотал Чонин и загрёб к себе руками кучу, словно бы это была подушка. – Я тебе сейчас покажу «не хочется» и «хорошо», – рыкнул Хань, и Чонин услышал, как тот оказался в бассейне. – У нас ещё час от смены, между прочим. Чонин обладал прекрасным слухом, и ему ничего не стоило тут же перехватить Ханя за запястье, когда тот схватил его за голень. Потянул на себя и навалился сверху. Так они мгновенно зарылись в шары. – Воротник, говоришь? – хмыкнул Чонин, разглядывая весь спектр эмоций на лице Ханя – от страха и удивления до тени надежды в глазах. Сократить расстояние между губами не успел – Хань подставил ладонь между ними и коснулся пальцами губ Чонина. Помотал головой. – Воротник. А теперь вставай, нам нужно успеть написать отчёт до конца смены и сдать Чунмёну. А ещё было бы неплохо отмазать Тао. И у нас всего каких-то пятьдесят минут, если ты, конечно, не горишь желанием продлить смену, – чётко обозначил ориентиры Хань и выпутался из объятий Чонина. Они ехали до отделения молча, Хань только сообщил по рации Бэкхёну, чтобы он подготовил к их приезду нужные бумаги и формы для заполнения, и уже в половину девятого Чонин сидел за заполнением форм, а Хань писал отчёт. Бэкхён услужливо принёс две чашки кофе и печенье, посыпанное сахаром, и скрылся за дверью. Чунмёна они не видели и не слышали, что очень удивило. Тао тоже не было в зоне видимости. Чонин мысленно помолился, чтобы Чунмён сейчас не прятал его труп где-нибудь в лесу. Все формальности они выполнили к началу десятого, оба положили по папке разных цветов на стол хмурому начальнику и вышли вон. Чонин подхватил лишь свой рюкзак, валявшийся у стола Бэкхёна, и покинул отдел. – Чонин! – окликнули его сзади уже на крыльце. Чонин сжал в кулаке форменный пиджак и продолжил идти, словно не слышал. – Стой же, ну! – Хань схватил его за запястье и потянул на себя. Чонин развернулся по инерции, и, коснувшись ладонью чужой щеки, впился в губы Ханя настойчивым поцелуем. Прямо на крыльце отделения. – Если ещё раз скажешь что-то про мой воротник, я тебя придушу, – тихо, но с угрозой произнёс Чонин, отстранившись и жадно глотая воздух. – Притормози коней, – едва не разъярился Хань и ещё на мгновение припал к губам Чонина, чтобы его вкус не исчезал. – Давай мы будем чётко разграничивать работу и личную жизнь, ладно? – Не дождёшься, – помотал головой Чонин и потащил Ханя вниз по ступенькам к патрульной машине. – У нас и так чокнутый отдел, никому не будет особого дела до того, в чьей постели кто спит. Кстати, смены расставляешь ты? Я теперь работаю с тобой в паре, а сейчас еду к тебе отсыпаться. – Вот это номер, – фыркнул опешивший от такой наглости Хань, открывая машину. – Между прочим, я поспать хочу. – Поспишь. Рядом со мной. Не хочешь к себе домой – поедем в торговый центр, мне понравилось в том бассейне. – Иди к чёрту, – заводя машину. – Туда и иду. Господин Чёрт, в ваших закромах не найдётся какой-нибудь легенды про… – И-ди-к-чёр-ту!

Fin.