Возвращение Акаши Сейджуро

POV Акане С каждой секундой на улице становится всё холоднее и холоднее, а последние лучи солнца уходят за горизонт. Небо приняло оранжевый окрас, заставляя каждого, кто устремит свой взгляд в небо, застыть на пару минут, пытаясь запомнить эту картину. Сумка, висевшая на моём плече, невольно соскользнула вниз и с шумом ударилась о жёсткую поверхность тротуара. Переведя заторможенный взгляд алых глаз с небосвода на землю, я лишь шумно выдохнула, присаживаясь на корточки и собирая содержимое сумки с улицы. Вернув потрёпанные тетрадки на их законное место, я решила продолжить дорогу домой, если это место можно назвать домом. Меня зовут Акаши Акане — сестра-близнец Сейджуро Акаши, известного баскетболиста Японии. Совсем недавно закончился «Зимний Кубок», а школьная команда Ракузан проиграла Сейрин. Почему-то от проигрыша я не почувствовала себя несчастной, как многие другие школьники. Почему? Не знаю, может от того, что впервые за несколько лет домой пришёл не Император, а настоящий Акаши Сейджуро — брат, которого я знала с детства, который заботился обо мне, любил и утешал. Я до сих пор помню то чувство, когда дверь особняка открылась, а на пороге стоял он. Никогда не смогу забыть тот ласковый взгляд, которым он посмотрел на меня, будто прося прощения за все те годы, которые он отсутствовал. Помню грустную улыбку, что расцвела на его губах, ожидая обвинений и истерик за то, что ушёл не попрощавшись. Но ничего этого не было. Лишь слёзы стекали по щекам, а глаза расширились от удивления. Дрожащими руками я закрыла себе рот, удерживая немой крик. Ноги подкосились, а тело упало на холодный, мраморный пол. Тихие всхлипы разнесли по пустому дому, глаза закрылись, мелкая дрожь пробила меня, а я усердно начала мотать головой из стороны в сторону да так, что все волосы цвета мака спутались. — Брат, — прошептали мои губы. Когда я почувствовала тёплые руки Сейджуро, то уже не смогла сдержаться, даже каменная маска Акаши рухнула. Я крепко обняла его за шею и разревелась прямо у него на груди. Помню, мне что-то шептали, как в бреду, повторяя раз за разом те же слова «Прости», «Не плачь», «Люблю тебя», «Я рядом», «Не отпущу»… Весь остальной день я не желала отпускать руку брата, а глаза скрывала за отросшей чёлкой. Даже приказы отца не подействовали на меня, его крики и угрозы будто растворялись в воздухе, не донося до меня их смысла. Когда я решилась посмотреть на разгневанного отца, то заметила занесённую руку для удара, которая как в замедленной съёмке неслась на меня. В страхе я крепко зажмурилась, обнимая руку брата. Спустя несколько секунд я вновь решилась посмотреть на родителя, который почему-то не ударил. Шок. Вот, что я испытала, когда увидела Сейджуро, подставившего свое предплечье и сумевшего удержать гнев отца. Что было дальше я не помню, все было в тумане, ничего не запомнилось, кроме красных глаз, что с добротой смотрели на меня. Лай собаки, промчавшейся мимо меня, заставили вынырнуть из радостных воспоминаний и поднять усталый взгляд на строение, которое мне приходится называть «домом». Неуверенно толкнув массивную дверь, я бесшумно зашла внутрь. Слуги тут же зашевелились, предлагая свою помощь и задавая разные вопросы, а мне пришлось натянуто улыбаться и отвечать. — Госпожа Акаши, спешу сообщить, что ужин уже подан, а Ваш отец и брат ожидают Вас в обеденном зале, — сказала служанка, такая хрупкая и нежная, как фарфоровая кукла. При упоминании об отце и Сейджуро, моё сердце предательски застучало в груди, так и желая выпрыгнуть оттуда. В моей душе творился хаос, но внешне я осталась спокойной. — Мику, не могла бы ты предупредить отца и брата о том, что я, наверное, не смогу разделить их трапезу. Пожалуйста… — чуть тише добавила я, направляясь на второй этаж. Я не заметила, как глаза служанки расширились, как она неуверенно помялась на месте и отправилась на ватных ногах в зал. Крепко сжав лямки сумки в руках, я остановилась около дубовой двери комнаты Сейджуро. Неуверенным движением я положила ладонь на дверную ручку, но после резко одёрнула себя и опустив глаза в пол, умчалась к себе. Быстро закрыв дверь, я с шумом упала на мягкую кровать, оставив школьную сумку где-то около входа. Длинные волосы разметались по постели, голова медленно повернулась к зеркалу, а я внимательно рассматривала себя. Плавным движением я положила руку на живот, а после провела вверх к груди и вниз к талии. В голове всплыл образ Сей-чана и щёки залились предательским румянцем. Вскочив с матраса как ошпаренная, я умчалась в ванную, включила душ и подставила голову под ледяную струю воды. Волосы мгновенно намокли и потемнели, одежда стала тяжёлой и неприятно липла к телу. Стоя в душевой кабинке под холодным потоком воды, я и не заметила, как дверь в мою комнату отворилась, а после и в ванной. Лениво повернув голову влево, я смогла разглядеть фигуру брата, а так же его скрещенные руки на груди и недовольный взгляд, придирчиво оглядывающие меня и остановившиеся на моей груди, а также еле заметный румянец на щеках Акаши. Проследив за его взглядом, я заметила, как намокшая блузка просвечивала голубоватое бельё. Приобретя пунцовый цвет лица, я стала похожа на варённого рака, и лишь смогла крикнуть: — Прочь! — бросая одной рукой гель для душа в близнеца, а второй схватившись за шторку для ванной. Гель не долетел до своей цели, столкнувшись с белой дверью уборной. Скатившись по стенке, я запустила пальцы в бордовые от воды волосы, и тихо всхлипнула, коря себя за забывчивость и утопая в позоре. Спустя пятнадцать минут я смогла успокоить себя, но ненадолго. Одежда. В ванной комнате не было сменной одежды, а в мокрой школьной форме я не могу выйти, ибо наведу истинный бардак. Сняв с себя рубашку и юбку, я завернулась в белое и большое махровое полотенце, доходившее мне чуть выше колен. Неуверенно открыв дверь, я застала брата на своей кровати, читавшего мой дневник. Всё могло быть порядке, если бы не розовые открытки, выглядывавшие наружу. Как я могла забыть! Сегодня в школе пара парней отдали мне несколько конвертов, а в них листочки с признанием в любви и просьбой стать их девушкой. Одноклассницы бы прыгали от счастья, получив эти клочки бумаги, но только не я. Уже на протяжении четырёх лет я не имею возможности ответить на их чувства взаимностью. Почему? Наверное потому, что в двенадцать лет я поняла, что влюбилась в собственного брата-близнеца. Когда в средней школе Тейко я поделилась с подругой своими чувствами, которые испытывала к брату, то встретилась со взглядом полным омерзения. В тот день мы знатно поссорились, а после она улетела в Америку, пообещав, что никому не расскажет, но и не примет таких любовных чувств между родными людьми. После этого я долго плакала, а немного погодя, приняла простое решение о том, что никому больше не расскажу об этом, даже близнецу, что сидит сейчас на моей кровати и читает письма, а на лице какая-то ярость и ненависть. — Сейджуро, что-то случилось? — поинтересовалась я, обращая на себя внимание. Взгляд Сей-чана тут же посмотрел на меня, прямо в глаза. От такого взгляда я невольно отступила назад, боясь, что Император вернулся. В глазах расплылось, а голос дрогнул: — Снова? — безнадёжно спросила я, пытаясь удержать непрошенные слёзы. Даже сейчас я смогла разглядеть его удивлённый взгляд, ничего не понимающий, словно Сейджуро заклинило, что бывает весьма редко, ибо в семье Акаши лишь победители и гении. Брат быстро оказался рядом со мной, а после крепко прижал к себе. Одна рука сжимала плечи, а другая была на талии. — Не плачь, Акане, Император больше не вернётся. Веришь? — раздался бархатный голос около уха. От этого голоса по всему телу прокатилась волна тепла, а внизу живота завязался тугой узел наслаждения. Почему-то захотелось дотронуться рукой внизу, но сделать это в присутствии Акаши я не решилась. — Угу, — пробормотала я ему где-то в районе ключицы, а после облегчённо выдохнула. Я даже почувствовала, как Сейджуро вздрогнул, а его мышцы напряглись. Он было открыл рот, но не решился ничего сказать. Брат отпустил меня, а после сел на край кровати, протягивая треклятые листочки. — Что это? Ты кому-то уже ответила? — начал задавать вопросы баскетболист, а я лишь прижала руки к груди, придерживая полотенце. — Почему спрашиваешь? — спокойно ответила я, пытаясь посмотреть на брата, но мгновенно отвела взгляд куда-то в окно. Ответа не последовало, зато в комнате повисла гнетущая тишина, такая давящая и неуютная. Тихими шагами я оказалась рядом с постелью, а после присела рядом с Акаши. Положив ему руку на плечо, я попыталась растормошить его. Только сейчас я заметила, что Сей-чан был в белой рубашке и чёрных штанах. Ничего такого тут нет, если бы верхние пуговицы белоснежной рубашки не были расстёгнуты и открывали прекрасный вид на грудь капитана Ракузан. И вот снова, в который раз за день кровь прилила к лицу, заставляя краснеть и отводить смущенный взгляд. — Ты кому-то ответила? — вновь спросил недовольный Сейджуро. Я была не в состоянии что-то ответить, лишь пристыжено отвела взгляд пытаясь забыть то, что увидела буквально секунду назад. Крепко сжав кулачки, я хотела подняться с кровати и подойти к шкафу, как вопрос прозвучал вновь. — Акане, я спрашиваю, ты ответила кому-то взаимностью? Ты кого-то любишь? — голос красноволосого стал на октаву ниже, заставляя меня вздрогнуть. Тишина. — Я, — неуверенно начала я, пытаясь решить, что ответить брату, но тут же замолкла. Прошло ещё несколько мгновений, я вновь открыла рот и хотела начать предложение, но опять-таки ничего не сказала. Тут произошло то, чего я ожидала в последнюю очередь. Кровать скрипнула, а Сейджуро подался вправо, буквально наваливаясь на меня и нависая сверху. Его голова склонила ближе к шее, руки расставлены в разные стороны от головы, как и ноги. Сейчас я полностью находилась в его власти, ловушка без выхода. Акаши напряженно выдохнул мне прямо в шею, а его горячее дыхание опалило бледную кожу, внизу вновь скрутило от удовольствия. Я даже смогла почувствовать жар от его тела, как все его мышцы сжались, а сам он напрягся. — Сей-чан? — прошептала я, еле сдерживая томный вздох и сжимая белую простынь. Теперь его очередь молчать в ответ, но ненадолго. Его лицо приблизилось к моему, а чёлка приятно щекотала лицо. Я отчётливо ощущала его дыхание на своих губах, а запах корицы ударил в нос. — Акане… — тихо сказал брат. Подняв взгляд алых глаз, я встретилась с от чего-то уставшими и изнеможенными глазами Сейджуро. Не успела я опомниться, как почувствовала тепло на губах. Губы Акаши были мягкими и манящими, заставляя закрыть глаза и нежиться в сладкой истоме. Поцелуй казался невинным, детским, но таким нежным и желанным, что я не смогла сдержаться. Обвив шею брата, я прижалась ещё ближе, заставляя его слегка опешить, но лишь на секунду. Почувствовав язык на губах, я издала тихий стон и, сама того не зная, впустила его внутрь. Из ласкового и трепетного поцелуя, он перешёл в жадный и страстный, можно даже сказать игривый. Его рука опустилась на талию, медленно поднимаясь вверх, касаясь груди и некрепко сжимая её через полотенце. Всё тело содрогнулось в мелкой дрожи, тонкие пальцы зарылись в волосах Сейджуро, а из уст вырвался несдержанный стон.

Конец POV Акане

Глаза закрыты, а дыхание девушки участилось, стук сердца звенел в ушах, низ живота скрутило, а грудь от прикосновений брата обожгло жаром. Оторвавшись от губ Акане, Сейджуро медленно перешёл на шею, целуя каждый её миллиметр, мимолётно покусывая и оставляя красные отметины на бледной коже. Подобравшись к ключице, он привстал, а после стянул с неё белое полотенце и припал к груди. Акаши кусала губы в кровь, пытаясь сдержать стоны удовольствия, а тело извивалось под ласками Сейджуро. Руки бродили по телу Акане, то лаская бедро, то сжимая грудь. Акаши слегка приподнялся и посмотрел на раскрасневшееся лицо сестры, остановив свой взор на губах. Не удержавшись, он вновь поцеловал Акане, слизывая красные капельки с губ, а во рту был металлический привкус крови, от которого баскетболисту сносило крышу. Одна рука Сейджуро опустилась на сокровенное место девушки, а после слегка надавливая и лаская лоно. Громкий стон последовал незамедлительно, лаская слух парня. Всю ночь девушка извивалась всем телом, металась из стороны в сторону, сжимала простыни и царапала спину брата-близнеца. Первой любовью был Акаши, первый поцелуй украл Акаши, да и первым у Акане был Акаши. Близнецы выдохлись лишь тёмной ночью, когда весь город погрузился в царство Морфея и видел десятые сны. Лишь тогда, Акане смогла ответить на вопрос, который задал её брат ещё вечером. — Да, люблю… — прошептала девушка, падая на мягкие подушки. В этот момент сердце Сейджуро замерло в ожидании приговора, который бы вновь сломал его и вернул Императора. Только баскетболист хотел встать с кровати и уйти, как нежная рука сестры схватила его за запястье и потянула на себя, заставляя упасть рядом. — Тебя… — договорила Акане, ожидая реакции брата. — Повтори, — прохрипел Сей-чан около её уха, заставляя табун мурашек пройтись по коже. — Люблю тебя, Сейджуро, — дрожащим голосом повторила сестра. Ответ последовал незамедлительно. Сильные руки капитана баскетбольной команды прижали тело девушки к себе, зарываясь носом в мягкие волосы, а после обдать её слух бархатным голосом. — Я только твой, — а после легкий поцелуй в плечо и размерное дыхание над головой. Впервые на этой неделе Сейджуро назвал её «сестрёнкой» отчего та расплылась в довольной улыбке на губах, прижимаясь к брату ещё ближе. Этот день кардинально изменил будни семьи Акаши, в особенности Акане Акаши, младшей во всей семье. Разница в возрасте Сейджуро и Акане лишь четыре минуты, четыре года девушка тайно любила брата, командный номер парня цифра четыре, а время, когда прозвучало признание в любви свершилось ровно в четыре часа утра. Наверное, для Акане Акаши цифра четыре станет любимым числом, хотя её легко понять. Теперь в их жизни начинается новая история, на новой странице, но в старой книге, так как для Акане Акаши каждый момент дорог, бесценен, как и для её брата Сейджуро Акаши.