Через года

POV Ичиго Я уже и забыл это ощущение уюта. Сейчас, лёжа на чем-то мягком и тёплом, я боялся открыть глаза и разрушить эту иллюзию покоя. Собрав волю в кулак, я всё же смог слегка приоткрыть один глаз. Взгляд тут же упёрся в деревянный потолок. Повернув голову в сторону, я увидел такой же деревянный пол и закрытые сёдзи. Невольно поморщившись от лёгкого гудения в голове, я, наконец, открыл оба глаза и, опираясь на локти, попробовал подняться. Руки предательски дрогнули, и я упал на спину. Всё тело болело и отказывало выполнять мои мысленные приказы. Чертыхнувшись, я с трудом перекатился на бок и снова попытался принять вертикальное положение. На этот раз мне удалось сесть. Встать я даже не пытался. Вздохнув, я устало потёр щеку, но отдёрнул руку, едва пальцы коснулись кожи. Твою мать! Ещё раз, коснувшись пальцами щеки, я почувствовал, как кожу неприятно покалывает давно забытая щетина. Мне срочно нужно зеркало! Кряхтя и проклиная всё живое и неживое, я кое-как поднялся на ноги и чуть не упал обратно на футон, на котором до этого лежал. Оглядевшись, я только сейчас заметил мою одежду, аккуратно сложенную рядом с постелью. Когда я оделся, я ещё раз огляделся, думая, что опять потерял что-нибудь из виду. Но, нет. Небольшая комнатка, в которой находились футон, горшок с каким-то зелёным растением, название которого я если и знал, то уже забыл, и широко распахнутое окно. Забавно. Значит, тот, кто меня сюда принёс, не боится, что я сбегу, как только очнусь. Хотя, куда мне в таком состоянии сбегать? Доковыляв до сёдзи, я осторожно отодвинул их. Перед моим взором предстала более просторная комната. Шкафы и полки, заставленные различными книгами, свитками, листами бумаги и прочей макулатурой, низкий столик, опять горшок с тем же растением, что и в первой комнате. Видимо, хозяин или хозяйка этого дома любит его до потери пульса. Пройдя к центру этой комнаты, я обернулся вокруг себя, но не нашёл ничего, что указало бы мне, где я нахожусь. Нахмурившись, я, наконец, догадался подойти к окну. То, что я там увидел, заставило меня поперхнуться. Частые низенькие дома, между которых бегали, чтоб их, шинигами! Широко раскрыв глаза, я, как последний идиот, стоял и смотрел на снующих внизу людей. Что ж, теперь кое-что стало яснее. Во-первых, я попал в бараки одного из отрядов Готея. Во-вторых, я находился на втором этаже двухэтажного дома. Из последнего вытекало третье: я находился в доме капитана этого отряда, потому что только капитанам было позволено иметь двухэтажные дома на территории отряда. Вернее, отдельное помещение для сна и отдыха были только у лейтенанта и капитана, но такого размера – только у капитана. Передёрнув плечам, я отвернулся от окна и замер, ощущая прикосновение холодной стали к моей шее. – Я немного не так представлял нашу встречу, – сдавлено прошептал я, прерывая повисшую тишину, которая длилась… сколько? Минуту? Час? Год? – Кто ты? – холодным голосом поинтересовалась Ретсу. В её глазах был лишь холод. – Куросаки И… - я не успел договорить своё имя, потому что сталь сильнее прижалась к моей коже, слегка царапая её. – Кто ты на самом деле? – Ты уже знаешь, – выдохнул я. – Иначе, ты не пришла бы ко мне на помощь. – Невозможно! – крикнула Ретсу. Лишь теперь я заметил в её взгляде что-то ещё. Боль. Тоска. – Ичиго давно мёртв! Не знаю, как ты смог свою внешность и реацу, но… – Шинигами не умирают, они лишь перерождаются в мире живых, – тихо прошептал я один из законов мироздания, которой рассказали мне ещё в детстве. – Я переродился. Если ты позволишь, я расскажу тебе всё. – Видя её недоверие и сомнение, с мольбой в голосе сказал: – Прошу, поверь мне. Клинок немного вздрогнул. Чуть улыбнувшись, я поднял руки и коснулся кончиками пальцев её щеки. – Это я, Ретсу. Я вернулся. Широко распахнув глаза, она смотрела на меня с такой надеждой и каким-то странным испугом, что моё сердце невольно сжалось. Осторожно шагнув вперёд, я прижал застывшую Ретсу к себе, стараясь развеять её сомнения. – Я вернулся… Я ощутил, как её мягкие ладони коснулись моей груди, и, сжавшись в кулаки, сжали ворот косоде. Ещё немного, и её плечи мелко задрожали. Она смеялась. Чисто искренне смеялась, не вытирая выступивших слёз. Я продолжал стоять, как истукан, ощущая, как от неё волнами исходит почти осязаемое облегчение, перемешанное со счастьем. Не выдержав, мои губы дрогнули и расплылись в улыбке. Да, немного не так я представлял нашу встречу.

***

Она уже давно успокоилась, но я всё не выпускал её. Я сжал Ретсу в объятьях и боялся отпускать. Продолжал стоять, ощущая свозь ткань одежды исходившее от неё тепло, вдыхал запах её волос и чувствовал, как мысли выветриваются из моей головы, исчезают одна за другой. Сейчас всё стало для меня неважным и второстепенным. – Ичиго. – Тихий голос заставил меня едва вздрогнуть. – Ты обещал мне всё рассказать. Я с сожалением отстранился от неё. Да, верно. Не время терять над собой контроль. Сейчас мне нужна холодная голова и ясность мыслей. – Лучше присесть. – Я махнул в сторону столика. – Рассказ будет долгим. Ретсу сидела напротив меня, слушая мой рассказ и не перебивала. Я рассказал ей абсолютно всё, вплоть до мелочей, не желая утаивать от неё ничего. Я не знаю, сколько часов прошло, но за окном уже сгустились сумерки. Наконец, я закончил. Устало прикрыв глаза, я вдруг почувствовал несколько источников реацу совсем близко. Тут, в этом же здании, на первом этаже, находились все остальные члены отряда. Облегчённо вздохнув, я пообещал самому себе встретиться с ними и повторить рассказ. Они это заслужили. Видимо, на моём лице что-то отразилось, так как Ретсу мягко улыбнулась и сказала: – Ханатаро привёл твоих друзей незадолго до твоего боя с Зараки. Упоминание этого имени заставило меня вздрогнуть, чем я вызвал её смех. – Ретсу. – Мой голос заставил прекратить её смеяться. – Мне нужен один из твоих подвалов. Она ничего не ответила. Лишь понимающе кивнула. Затем резко встала и, развернувшись, кинула через плечо: – Иди за мной. Я поджал губы. Разумеется, я понимаю, почему она недовольна моей просьбой. Разумеется, я понимаю, что поступаю жестоко по отношению к ней. Но я ничего не могу с собой поделать. Знать, что я мог помочь ему, но ничего не делать – невыносимо! Поднявшись, последовал за Ретсу. Передвигались мы с помощью сюнпо в полной тишине. Да и нечего было сказать. Лишь когда мы спускались по крутым каменным ступеням, освещая дорогу слабым кидо, я попытался хоть что-то сказать: – Ретсу, я… – Нет, ничего не говори, Ичиго, – оборвала меня капитан. – Не нужно. Я всё понимаю. Оставшийся отрезок пути мы продолжили в безмолвии. Неожиданно, наш путь прекратился. Я очнулся от собственных мыслей и осмотрелся. Просторное круглое помещение, имеющее один вход, через который мы и прошли. Высокий потолок терялся во тьме. Здесь было прохладно, но сухо. Две сущности живут в одном теле. Их мысли, воспоминания и чувства сплелись воедино. Но долго они не могут сосуществовать. Рано или поздно, одна душа поглотит другую. Не выдержав, я подошёл к Ретсу и обнял за плечи. И зашептал на ухо: – Я вернусь. Обещаю! Если всё получится, вы оба останетесь живы. Более того, каждый из вас получит обратно своё тело. Она молча сжала мои ладони своими. Она ничего не сказала, но я почувствовал – Ретсу поверила мне. Развернувшись, она посмотрела мне в глаза и улыбнулась той мягкой улыбкой, что вселяла в мою душу покой и уверенность в том, что всё получится. Наклонившись, я прижался к её губам, закрепляя свою клятву Если что-то пойдёт не так, вы умрёте. И, поверь, умирать вы будете долго и очень мучительно. Уже когда шорох её шагов стих вверху лестницы, я начал подготовку. Сложив пальцы в необходимую печать. Несколько быстрых слов, и надо мной появился ярко-жёлтый купол бакудо. Я знал всего несколько кидо, но за годы их использования, я научился использовать их по-настоящему мастерски. Несмотря на то, что этот купол был довольно слаб сам по себе, благодаря огромному количеству сил, что я использовал для его создания, он был способен не дать ни капли энергии прорваться внутрь. Или вырваться наружу. Что ты выберешь? Достав Зангетсу, я сел прямо на землю и положил меч себе на колени. Долгая минута, тянущаяся, казалось, вечность, и я открываю глаза уже в своём внутреннем мире. – Я не сомневался в твоём решении, – привычно усмехнулся зампакто. – Начинай, – сказал я. Мой близнец ещё раз усмехнулся. И тут я почувствовал, как земля задрожала. Невидимое солнце потухло, и всё вокруг поглотила тьма.

***

Я заорал, не в силах сдерживаться. Мышцы рвало, кости ломало в мелкую труху, органы выворачивало наизнанку. Зайдясь в приступе кашля, я почувствовал во рту вкус крови. Я предупреждал. Хруст собственных костей был слышен словно сквозь вату. Кровавая пелена не позволяла мне хоть что-то увидеть. Осталось немного. Я почувствовал, как упал на холодный пол. Я уже не кашлял. Меня буквально рвало собственной кровью. Терпи! Темно. И почему так холодно? Ичиго! Сквозь полуприкрытые глаза, я увидел лежащего рядом человека. С трудом ворочая языком, я чудом выдавил из себя: – С Днём Рождения… И тут меня поглотила тьма.