I spend his love until he's broke inside

Нужно ценить.

Небольшая группа выпускников в сопровождении нашего учителя — Миссис Филипс — уже находила в Детском Реабилитационном Центре. Мы несли несколько пакетов с детскими игрушками, чтобы подарить больным детям. Найл все время был с братьями Джеймсом и Джейком из команды, так что дорога до Центра была скучной, по крайней мере, для меня. На ресепшене нас встретил врач и провел до комнаты с детьми, больными лейкемией. В комнате было примерно десять детей, они все были заняты рисованием. — Дети, а вот и наши гости! Эти ребята привезли вам подарки, — улыбнулась доктор. Дети заулыбались и подскочили на ноги, подходя к нам. — Привет, — улыбнулся коротко подстриженный рыжий мальчик с веснушками, подойдя ко мне. Я тут же сел на колени перед ним. Я сразу же заметил прозрачную трубку, ползущую с его рукава к запястью, но пытался не обращать на это внимание. Ему было лет шесть примерно, как и всем остальным ребятам. — Привет, как тебя зовут, малыш? Я — Гарри, — улыбнулся я, хватая его маленькую, как оказалось — холодную, ручку в свою. — Я Сэмми, — ответил он, пытаясь крепче взять меня за руку, но у него с трудом это получалось, почему-то. Я ему помог и спрятал его ручку в свою. — Что бы ты хотел, чтобы я тебе дал? — я попытался искренне улыбнуться, потому что знал, что не смогу подарить ему то, что он действительно хочет. Эти уставшие глаза, кривая, измученная детская улыбка. Вся эта ситуация чертовски терзает сердце. — У тебя есть плюшевые игрушки? — спросил он. — Конечно есть, — я кивнул, залезая в пакет с игрушками. — Тебе медведя или панду? — А кто сильнее? — шире улыбнулся мальчик. — Я думаю, что медведь. Панды — ленивые, — второй рукой я шутливой потянулся к его животу, чтобы пощекотать, но когда я коснулся его майки — почувствовал трубки. Я подумал, что делаю ему больно и тут же убрал руку, положив ее на свое колено. — Эти трубки помогают хорошим солдатам добраться до плохих злодеев, которые делают мне больно. Доктор Дженни так сказала мне, — и вновь он улыбается. — И они победят, я обещаю, — улыбнулся я, вручая ему мишку. Еще раз улыбнувшись, он вырвал свою руку и побежал обратно рисовать, но уже с мишкой. Я сидел на коленях и смотрел ему в след, моя фальшивая улыбка исчезла. Я опустил голову, пытаясь проглотить комок в горле и сглаживая свои кудри назад. — Привет, кудряшка, — услышал я детский голос, как поднял голову и посмотрел на девочку с невероятными голубыми глазами, как у Найла, но у нее с зеленоватым оттенком, и с кепкой на голове. Видимо, она тоже подстрижена. — Привет, как тебя зовут, красавица? Я — Гарри, — я улыбнулся ее прозвищу. — Я — Кэтти. Ты напоминаешь мне Санта Клауса, скорее его помощника, как Эльф, — засмеялась она. — На прошлое рождество нас везли к Санта Клаусу! Он подарил мне подарок. Если ты увидишь Санта Клауса вновь, ты скажешь ему, что я храню его подарок до сих пор? — Конечно, — кивнул я, так же хватая ее за ручку. Чувствую, как глаза начинают слезиться, поэтому перевожу взгляд и делаю вид, что кашляю. — Так, — вновь улыбаюсь. — Хочешь куклу или плюшевого мишку? — Да! Хочу куклу, похожую на мою маму. Сердце колит, я не в силах больше улыбаться. Смотрю на нее с мокрыми глазами, а она на меня с непонимаем. — Как ты думаешь, как она выглядела? — спросила она. — Она, наверняка, была такая же красивая, как ты, — кивнул я, как слеза упала на мою щеку. Понимаю, что ввожу девочку в ступор и лезу в пакет, переводя взгляд. Вижу куклу на дне и улыбаюсь. Это любимая кукла Джеммы. — Смотри, что у меня есть. У нее такие же глаза, как у тебя и, возможно, как у твоей мамы, — вновь пытаюсь улыбнуться, хотя понимаю, что мои глаза наполнены слезами. — Теперь я смогу засыпать с игрушечной мамой. Спасибо, Гарри, — улыбается и, высвободив свою руку, убегает к остальным ребятам. — Итак, остальные игрушки мы так же оставим в комнате игр, я думаю, дети будут рады поиграть с новыми игрушками, — сказала доктор Дженни, обращаясь к нам — ученикам — и учителю — Миссис Филипс. Я встаю на ноги и направляюсь к доктору, отдавая пакет с остальными игрушками ей в руки. — Разве эти дети теперь без семьи? — спросил я. — Что ты имеешь ввиду? — спросила Дженни. — Почему Кэтти не знает, как выглядит ее мама? У этих детей разве не должны быть семья, которые доверили их вам на лечение? — Оу, нет. Мама Кэтти умерла при родах. А отец убежал еще тогда, когда узнал, что мать беременна. Ее направили в детдом, но когда выявили лейкемию — ее пришлось забрать сюда. А у остальных детей есть семьи, которые полностью оплачивают их лечение и приходят навещать. Несколько секунд я не двигаюсь и не могу выдавить и слова. Слезы скатываются по моему лицу, я полностью ушел в свои мысли, смотря будто бы сквозь врача. Она видит почти каждый день, как остальные ребята обнимают своих родителей, а она не может… — Гарри, я знаю, это больно, и я рада, что ты неравнодушен к этому, но… — слышу я, словно эхом, как качаю головой. — Извините, я … — бросаю я, направляясь к выходу. Выхожу в длинный коридор и иду непонятно куда, по этим пустым и длинным коридорам. В глазах все размыто из-за слез, слова доктора и детей отдаются эхом у меня в голове. Вижу табличку «M» на двери и захожу в мужскую уборную. Сажусь на холодную плитку в углу, поджав под себя ноги и утыкаюсь в колени, давая слезам волю. Это больно, это чертовски больно, видеть их такими счастливыми и улыбающимися, не имея на то причины. Они ведь даже не испытывали, то… — Гарри… — слышу я и тут же чувствую руки на своих плечах. — Вставай, Гарри, — шепчет Найл, пытаясь поднять меня. Ему с легкостью это удается, как бы я не сопротивлялся, он поднимает меня на ноги и прижимает к себе. Утыкаюсь в его грудь, все еще всхлипывая, и чувствую его руки на своей спине, прижимающие меня к себе. Кладу руки на его талию и сжимаю в кулаки его рубашку. — Они не заслуживают этого, Найл, — шепчу я, не сдерживая слезы. — Они не получили и половины того, что должен получить ребенок. Они должны играть на детских площадках, драть коленки до крови, их родители должны укладывать их спать. У них должно быть детство, Найл. Они не заслуживают проходить эти терапии раза три в день. Они ведь ничего не сделали, — шептал я, поднимаясь на носочки и утыкаясь в его шею. — Я знаю, но они действительно счастливы, Гарри, хоть и не понимают, что могут быть счастливее. Мы не можем внушать им что-то иное. Если улыбаются они, то мы должны улыбаться еще шире. Нельзя указывать им на то, что у них чего-то нет, понимаешь? Дети спросят, кто в этом виноват, а что мы сможем ответить? Крепче сжимаю его рубашку в кулаки и выдыхаю в его шею, тут же всхлипывая. — Попытайся выдержать, улыбайся, хорошо? Ради них, — прошептал он, крепче сжимая меня к себе. Вдыхаю запах его мужского одеколона и закрываю глаза, щекоча его ресницами. — Не хочу отпускать тебя. Я мог лишь мечтать о том, чтобы ты обнимал меня вот так, шепча успокаивающие слова, — пробурчал я, опустив кулаки, сжимающие его рубашку, и обвил его руками, крепче обнимая. — Гарри, я пытаюсь все уладить между нами, но если это будет что-то большее, чем дружба, то… Он замолчал, почувствовав мой поцелуй на его шее. — То что? — прошептал я, вновь опускаясь к его шее губами. — То будет сложно, почти невозможно, — он тяжело сглотнул. — А ты отойди от стереотипов. — прошептал я, оставляя еще один поцелую рядом с предыдущим. — Гарри, перестань, — прошипел Найл. — Останови меня, — усмехнулся я, целуя его кадык. — Гарри… — шепчет он, откидывая голову назад и давая мне больше места. Победно улыбаюсь и поднимаюсь к его подбородку. И вот я уже у его губ… Думай, Гарри. Делать или не делать. — К черту тебя, — слышу я, как чувствую его руку у себя на затылке. Он целует меня, грубо чмокая, прижимая меня к себе за талию, мои руки скользят по его спине к затылку. Зарываю пальцы в его светлые пряди, после чего сжимаю в кулак, и легонько оттягиваю. Найл рычит, как я оказываюсь прижатым к стене, и его язык входит в мой рот. А вот это я еще не пробовал… Его быстрые выдохи и вдохи, легкие стоны, пошлые причмокиванья, лимонный вкус рта, нетерпеливые руки — все это так возбуждает. — Ты два раза укусил мой язык, — усмехнулся Найл, жадно дыша, но почти не отстраняясь. — Извини, прости, просто я не… — бормотал я, как-то пытаясь оправдаться, пока Найл не перебил меня. — Заткнись, — бросает он и вновь целует, сильнее прижимая к стене. Этот поцелуй — намного отличается от первого. Мне явно нравится второй вариант, нежели первый, но я не жалуюсь. — Ребят, вы там? — слышим голос учительницы Филипс и тут же смотрим в сторону двери. — Черт, — шепчет Найл. - Да, я успокаиваю Гарри, сейчас вернемся. Не волнуйтесь, мы сейчас придем, — ответил Найл, как я закрыл рот рукой, чтобы подавить смешок. — Хорошо, но дети уже играют. Поторапливайтесь, — после чего слышим стук каблуков по плитке и понимаем, что она ушла. — Это не смешно, — пытаясь сдержать улыбку, говорил Найл. — Ну да, конечно. — я закатил глаза, так же широко улыбаясь. Вновь отпускаю взгляд на губы Найла, давая ему знать, что хочу еще, но Найл отвечает: — Умывайся и иди к нам. Чувствую, как он отстраняется от меня, и холод пробегает по всему телу.

***

— Мам, я дома! — крикнул я, зайдя в дом. Бросив обувь рядом, я направился в гостиную, где сидела мама, поедая мороженое. — Привет, малыш. Как прошел твой день? — улыбнулась мама. Я сел рядом и обнял маму, положил голову на ее плечо. — Спасибо, что ты у меня есть, — прошептал я, зарываясь носом в ее шею. Мама тепло улыбнулась, поняв, что произошло сегодня в больнице и, отложив мороженое, крепко меня обняла. Почему я не могу проживать некоторые дни вновь?