I spend his love until he's broke inside

За что остается бороться, Найл?

Мы вышли из кабинета Мистера Нельсона. Отец Найла выбежал из кабинета первый, и как только услышал, что дверь кабинета захлопнулась — повернулся назад и собирался что-то сказать, но Маура остановила его: — Так, давайте для начала все успокоимся, ладно? Нам нужно собраться все вместе, в домашней обстановке и все обсудить. Иначе мы ничего не добьемся. Мы, в конце концов, разумные люди. Мы решили сразу же поехать к Хоранам. В машине, мама специально села между мной и Найлом, чтобы не нервировать отца Найла еще больше. Царила тишина всю дорогу. — Я поставлю чай, а вы проходите в гостиную, не стесняйтесь. — сказала Миссис Хоран, как только мы перешли порог. Найл сел на кресло, взглядом указывая мне сесть на диван, но я не послушался, я подошел к нему и сел на подлокотник кресла: допрашивать будут нас обоих, я думаю, мы должны быть вместе. Бобби прожигал нас глазами до тех пор, пока не появилась Маура, а Найл смотрел в сторону, изредка ловя взгляд отца. — Ну что ж, — начала Маура, садясь между моей мамой и отцом Найла на диван. — Найл, начни с самого начала. Думаю, тебе есть, что сказать. Найл молчал, бегая глазами по комнате, но поймав взгляд мамы, понял, что нужно говорить: — Я не знаю, с чего все началось. Я не знаю, что говорить. Просто… Господи, все должно было быть не так. — Найл отдался вперед, оперившись локтями о колени и протер лицо ладонями. — Как все должно было быть? — мягко спросила моя мама. — Я собирался сам сначала разобраться в себе. Я хотел твердо знать, что действительно люблю Гарри, прежде чем начать объяснять что-то вам. Я хотел подождать, поэтому не сказал вам. — Найл убрал руки с лица, но сидел в том же положении, опустив голову. - Да, вы ничего не понимаете и, поверьте, я тоже. Я просто запутался между: поступить правильно и поступить лучше для себя. Я хотел убедиться в том, что чувствовать что-то особенное к парню — это нормально, черт возьми! Я разрываюсь, я не могу составить полную картину в голове того, что происходит. Пожалуйста, скажите мне, что это нормально, потому что я схожу с ума. — Это нормально, Найл, — прошептала моя мама, вставая с места и подходя к нам. Она села на другой подлокотник кресла, крепко сжав в своей руке дрожащую руку Найла и потянулась ко мне, поцеловав меня в висок. — Я до сих пор помню твой самый первый гол в твоем самом первом матче в шесть лет, как будто это было только вчера. Тогда я подскочил с трибун и, посмотрев на тебя, подумал: «Я воспитал настоящего мужчину». — отец Найла раздраженно усмехнулся. — И столько лет, наблюдая за тобой, я продолжал в этом убеждаться. «Я воспитал такого парня, о котором всегда мечтал» — с такими мыслями я засыпал. И теперь я узнаю, что в этом мужском теле сидит самая настоящая девочка, которую привлекают парни. Нормально ли это? Нормально ли то, что мой сын будет держать за руку, обнимать и целовать другого парня? Ответишь мне сам? Знаешь, в чем моя самая большая ошибка? .. Я отказался от второго сына, желая достойно воспитать одного. Зря, ведь возможно, тогда я бы с гордостью мог сказать, что у меня есть сын, — сказал Бобби, тут же вставая с места и уходя из комнаты. Послышался тяжелый всхлип Найла, тяжело выдыхая, он поднял голову и посмотрел в потолок. Его глаза покраснели, он пытался сдерживать эмоции. Смотреть, как он плачет и быть равнодушным к этому — невозможно. Я сам несколько раз моргнул, чтобы глаза перестали слезиться, чтобы показать, что я не сдаюсь, и взял его за свободную руку, скрещивая наши пальцы. Найл подскочил с места, отпуская наши с мамой руки и тоже направился к двери. — Хочешь добить меня? — грустно усмехнулся он, остановившись у двери и посмотрев на свою маму. Маура сидела на диване, опустив голову, и явно сосредоточенно думала о чем-то. — Я очень сильно люблю тебя, Найл и хочу, чтобы ты знал, что я всегда на твоей стороне, — всхлипнув, Маура подняла голову и посмотрела на Найла, тяжело улыбнувшись ему. Но Найлу от этого легче не стало. Он просто не мог больше сдерживать эмоции, он дал волю слезам, но тут же исчез в дверях. Оставляя маму и Мауру с их разговорами, я бросился за Найлом. Поднявшись по лестнице, я прошел по коридору до последней двери и, не постучавшись, зашел. Он лежал на кровати ко мне спиной, свернувшись калачиком в одеяло. — Уходи, Гарри, пожалуйста. — голос Найла охрип и дрожал. Я опять не послушался: подошел к нему и сел на кровать, накрыв его руку своей. Найл тут же вырвал свою руку, садясь на кровать. В комнате было темно, но я видел его опухшие, красные глаза. — Ничего не получится, Гарри, — прошептал он. — Не говори так. — Нет! Я больше не хочу жить в своих мечтах, существует реальность, Гарри! Все не будет так, как мы захотим! — Найл всхлипнул. — Семья, карьера, лучший друг — это все слишком много значит для меня. Гарри, я не могу отказаться от всего ради тебя. Я устал бить в пустоту: я не знаю, за что я борюсь. Всё играет против нас. — Самое главное, Найл, что против нас играешь ты сам. Ты говорил, что знаешь, что будет тяжело, так почему ты не готов бороться, Найл? — Я просто переоценил свои возможности. Я слабак и я сдаюсь, Гарри. Все кончено, — говорит он, вновь ложась и закрываясь от меня. Тебе не станет легче, Найл. Извини меня, но этому причина я.

***

— И это все? — спросил Лиам, покачиваясь на моем кресле. — Конец? — Конец? Как будто ничего и не начиналось. Эти несколько дней, которые мы могли просто наслаждаться друг другом: в это время мы как будто были в каком-то пустом пространстве. Жалели о прошлом и переживали за будущее, но никак не жили настоящим. Нас не было и… Возможно уже и не будет, — ответил я, смотря в потолок. Я лежал на кровати, свесив голову и говорил с Лиамом. Он всегда мог поддержать в такие моменты. Он задает именно такие вопросы, над которыми нужно порассуждать вслух, чтобы разобраться. — Будете игнорировать друга друга? — Я не знаю, что будет делать Найл, но я буду вновь отвыкать от него. Пытаться отвыкнуть. Мы помолчали, но через несколько минут я опять начал изливать душу: — Мы просто встретились не в то время, не в том месте и не теми людьми. Просто не понимаю, почему всем не наплевать на нас? Почему все так рвутся «помочь» нам жить. — Ты злишься на него? — спрашивает Лиам. — Я не могу злиться на него. Он не виноват ни в чем. Он прав, что я не стою его семьи, карьеры, Луи. Он не виноват в том, что мы — это мы. Он не виноват в том, что некоторым не наплевать, кто и с кем держится за руки, обнимается и целуется. Он не виноват в том, что я очень сильно люблю его, а он, видимо, нет. Я не виноват в том, что не смогу сказать ему «Я люблю тебя».