Я не дам, и не проси

- Чанель, дай мне… - Я не дам, и не проси. - Ручку. Что бы не просил Бэк, Чанель упирался и игнорил его уже третий божий день. Этот ушастый жадина отказывался давать что-либо только Бэкхену, в то время как, например, Сэхуну он давал все, в том числе то, чего тот не просил. - Чанель, долго ты еще будешь упираться, как козел своими рогами? - У меня нет рогов, - Чан закатил глаза. Из другой комнаты послышался тихий смешок. - Зато у тебя есть уши, - прошепелявил Сэхун и разразился громким смехом. – Зачем тебе рога, когда есть два лопуха? - Очень остроумно, беззубый, - сострил обиженный Чанель. - Хватит, идиоты, - Бэк встал из-за стола, массируя виски кончиками своих длинных красивых пальчиков. – И так из-за вас башка раскалывается, - Бэк подошел к кувшину с водой. – Чанель, дай мне те таблетки, которые рядом с тобой. - Я не дам и не проси, - отчетливо сказал Чан, не обращая внимания на старшего. Из соседней комнаты снова послышался смешок. Бэкхен застыл с кувшином в руках. Все его тело тряслось от злости мелкой дрожью. Еще чуть-чуть, и Бэк сделает что-то плохое с этой ушастой дылдой. Только вот надо бы табуретку найти… - Чан, - серьезно начал Бэкхен, - ты издеваешься надо мной? Я все понимаю, ты можешь и дальше не давать мне ночью, но таблетки то можно передать в конце-то концов или нет?! – заорал Бэк. - Ууу, Чанель, беги оттуда. Режим истерички активирован, - послышался шепелявый голосок Сэхуна. - Это кто тут еще истеричка! – злобно крикнул в сторону другой комнаты Бэкхен. – Как мне не быть таким, если вы, двое тупоголовых, бесите меня день изо дня?! - Так не бесись, - спокойно ответил сидящий спиной к Бэку Чанель. – Мы то хоть и тупоголовые, но зато не истерим, как некоторые. Да, Сэхун? - Ес, бро, - ответил Сэхун а-ля «я знаю английский, а ты нет, пидр». - Ну хорошо, я понял вас, ребятки. Мы еще посмотрим, кто кого, - Бэк пригрозил пальцем и хлопнул входной дверью. __ Весь этот цирк начался три дня назад, когда очень возбужденный пьяный Чанель начал приставать к уставшему и уже видящему второй сон Бэкхену. - Бэк, давай пошалим, а? – мычал в ухо спящему Бэкхену Чанель. - Чан, отвали, - промямлил Бэк, убирая огромные клешни Чанеля со своих королевских нежных ручек. - Ну Бэкхенушка, бекончик мой сочненький, ну давай, а? Ну я ведь очень хочууу, - ныл пьяный в стельку Чанель. - Нет, - твердо ответил Бэк. - А хочешь… - Чанель задумался. Его мозги отказывались вспоминать то, чего бы хотел Бэкхен. – А хочешь.. я приготовлю тебе завтра твой любимый омлет, а взамен.. ты мне дашь? Бэкхен вдруг резко откинул от себя Чана и встал с кровати. - Повтори, что ты сейчас сказал? – Бэк внимательно смотрел в пьяные глазища долговязого Пака. - Яя? – испуганно промямлил Чан. – Ну..это..как его..ты мне дашь? Обратный отсчет. Три. Два. Один. - Что ты сказал?! «Дашь»?! Я тебе что, шлюха какая-нибудь, чтоб давала?! – вскрикнул разъяренный Бэк. – Ага, вот как это у нас теперь называется, да?! Это я, значит, давалка твоя, - Бэк кричал так сильно, что уши Чанеля, кажется, начали заворачиваться в трубочку. - Знаешь что, лопоухий болван? Я НЕ ДАМ, И НЕ ПРОСИ! Иди вон к Сэхуну, проси у него. Понятно тебе?! Бэкхен резко развернулся и ушел в никуда… Чанель несколько секунд сидел на кровати, тупо смотря на тумбочку перед собой. «Это что было?», - думал, кажется, уже протрезвевший парень. Вдруг снова послышались чьи-то шаги. Перед застывшим на кровати Чанелем опять появился Бэкхен. - Отдай одеяло, козлина. Чанель посмотрел на Бэка и, немного подумав, сказал: - Я не дам, и не проси. И тут нервишки Бэкхена окончательно лопнули. Несколько минут он кричал на Чанеля, приписывая ему все смертные грехи. А Чан все так же молча сидел, бессмысленно смотря на бешеного Бэка и выслушивая, как его, ангела во плоти, заставляют пройти все семь кругов ада. После того, как Бэкхен выкричался, вспоминая все подгоревшие омлеты Пака трехлетней давности, режим истерички был переключен на режим «дама с 40 кошками». Бэк, чуть ли не плача от своего одиночества (перед ним сидел Чан, который несколько минут назад предлагал пошалить, но уже, кажется, пожалел об этом), повторяя «меня никто не любит» раз по пять в одном предложении, наконец, вылетел из комнаты в гостиную, демонстративно взяв перед этим большое махровое полотенце, которым, дословно: «я буду укрываться на холодном диване, пока ты тут, тварь такая, будешь спать под нашим теплым одеялом». Чанель все еще сидел в непонятках. Прошло несколько минут, как опять послышались чьи-то шаги. Чан решил быстренько свалить на балкон, пока его уши окончательно не отвалились. - Хен, ты здесь? - послышался тихий шепелявый голосок. – Ты где? - Сэхун, это ты? – спросил Пак, уже зная ответ. – Я здесь. - Где «здесь»? – шепнул Сэхун и осторожно, на мысочках, прошел к кровати. - За занавеской, - ответил Чан, высовывая свой нос из-за тюля. - Чанель, что это было? – оглядываясь на дверь, спросил Сэхун. - Это было стихийное бедствие, дружище, - вздохнул уставший Чан. - Может, нам стоит построить бомбоубежище? Я боюсь за твое будущее, бро. Как бы та дамочка, - Сэхун указал на дверь, – не чикнула тебе в порыве ярости кой-чего… - Не чикнет, не дотянется, - ухмыльнулся Чанель. – А вот насчет бомбоубежища ты хорошо придумал. __ На следующий день Бэк, как ни в чем не бывало, готовил завтрак. - Парни, идите кушать, а то остынет. Чанель гордо вышел из комнаты Сэхуна, а тот неслышно плелся за ним. - Чан, а что это ты в комнате Сэхуна делал? – спросил удивленный Бэкхен. - Как что? – спросил не менее удивленный Чанель. – Ты сам меня вчера туда послал, вот я и пошел. Лопаточка Бэкхена упала из его рук. «Звизда в шоке». - Ээ, бро, притормози, - осторожно выглядывая из-за спины ушастого, шепнул Сэхун. – Бэк, ты не подумай, я с ним не спал. Ты же знаешь, что у меня есть Лухан. Зачем мне твой ушастый сдался? Бэкхен с облегчением вздохнул и поднял с пола лопаточку. - Ладно, я тебе верю, - вздохнул Бэк. – Кушать подано, садитесь жр..кхм кхм.. завтракать. Чан, на удивление, молча сел за стол. Рядом с ним сел Бэк, а Сэхун устроился в кресле напротив. - Чанель, подай соль, - как ни в чем не бывало попросил Бэк. - Я не дам, и не проси, - наматывая спагетти на вилку, ответил Чан. Картина Репина «Приплыли». Бэк аккуратно положил свою вилку рядом с тарелкой. Сэхун медленно поднял свои глаза на старших, боясь слишком громко хлопнуть ресницами. - Чан, дай, пожалуйста, соль, - снова повторил вопрос Бэкхен. Прожевав, Чанель снова невозмутимо ответил: - Я не дам, и не проси. Бэкхен усмехнулся. - Это все из-за того, что я не дал тебе, как ты говоришь, этой ночью? Чан, ты как дите малое. Ну хочешь, давай сегодня пошалим, раз ты такой обидчивый? Сэхун замер, наблюдая за этим представлением. Для полного счастья ему не хватало сейчас соленого попкорна и стакана колы. Ведь он уже и так сидел в первых рядах, чего еще можно желать? - Я не дам, и не проси, - снова ответил Чанель. Бэкхен нахмурился. - Ты теперь только это и можешь говорить, что ли?! - Нет, почему же, - не переставая жевать, отвечал Чанель. – Не только это. - Тогда в чем дело? – спросил недоумевающий Бэкхен. - А ни в чем, Бэк, забей, - водя кусочком хлеба по тарелке, сказал Чан. – Ты когда надумаешь извиниться, тогда и поговорим. - Что? Извиниться? – удивленно спросил Бэк. – Перед кем? Перед тобой что ль? – парень засмеялся. - За что? За то, что я твоя давалка? Бэкхен становился все злее, Сэхуну становилось все интереснее. - Нет. О том, что ты моя давалка, уже все давно знают, - спокойно ответил Чанель. – За то, что ты вчера обливал меня грязью. Несколько секунд в доме была гробовая тишина. Бэк смотрел на Чанеля, Чанель смотрел в тарелку, Сэхун смотрел интересный спектакль с настоящими актерами. Вдруг актер со сценическим прозвищем «Истеричка» резко встал из-за стола, демонстративно заложив руку за руку. - А я не хочу извиняться. Актер номер два с кличкой «долговязый» так же встал со стула, держа тарелку в руках. Зрительский зал, сглатывая слюну, ждал кульминации представления. «Долговязый» остановился перед «Истеричкой», смотря на него сверху вниз. - А я не дам, и не проси. Занавес.