not break

…Острая боль пронзила плечо Йоичи. Острые коготки вампира впились в нежную кожу, лишая свободы движений, пресекая любую попытку сопротивления. Мальчик видит, как злобные твари уничтожают его товарищей, как один из них уносит бессознательного Юи. Кричать нельзя — это признак слабости. А он не слаб. В его руках есть сила, есть демон. Стоит только дотянуться к луку… Наконец-то чертов кровосос отстраняется. Но стоило Саотоме дернуться вперед, как его тут же впечатали головой в землю, при этом громко смеясь. — А ты милый, скот. Пожалуй, заберу тебя с собой! Господин Ферид, вы не против? — холодный, полный издевки, голос вызывал дрожь по всему телу. Увидев согласительный кивок седьмого прародителя, Лакус наклонился над аккуратным ушком человека, в испуге закрывшего глаза. — Тише, маленький, спи…

***

Пробуждение было тяжелым. В голове странно гудело, по всему телу раздавалась невыносимая боль, которую ни с чем не сравнить. Оглянувшись, Йоичи понял, что находится… В клетке? Да, несомненно это была она: Изящная решетка в причудливом узоре образовала огромный цилиндр, стоящий в углу не менее огромной комнаты. Вокруг все пугало: будучи исполненной в фиолетово-красных тонах, спальня производила впечатление какой-то затерянности. Он ведь не умер? В клетке была только подушка и тонкое одеяло, поэтому лежать на полу было совсем не приятно, даже учитывая мягкий палас. — Эй, есть здесь кто? — неуверенно позвал Саотоме. Подняться на ноги было трудновато, но вполне реально. Вокруг царила пугающая тишина. Долго стоять Йоичиро не смог, выжидая того, кто посадил его в клетку, поэтому мальчишка присел, обняв ноги и мысленно молил всех богов мира, чтобы с остальными все было в порядке. — Они сильные, они должны справиться, — отчужденным голосом произнес он, сверля взглядом пол. — Как мило, однако, — донеслось со стороны. — Ты просто создан для нее! Тот вампир, победивший в сражении… Юноша встрепенулся, вспоминая о словах этого чудовища. Он сдержал обещание? Ужасно. Алые глаза сейчас смотрели с нескрываемым любопытством: еще бы, у Уэльда наконец-то появилась собственная зверюшка. — Ты грязный и воняешь, — тем временем продолжил фиолетововолосый, прикасаясь к замку, висевшему на дверце. — Если я тебя выпущу, не сбежишь? — Н-нет, — поспешил заверить Йоичи, в голове продумывая, как убежать отсюда. — Не верю, — все так же сладко пропел вампир, обнажив белоснежные клыки. — Поэтому у меня для тебя… Подарок! Ничего хорошего это слово не предвещало, и кудрявый паренек поспешил отойти подальше от этого психа. — Смотри, какой милый! — Лакус продемонстрировал кожаный ошейник с длинной и наверняка тяжелой цепью, — Он прямо под цвет твоих глаз! Давай же, примерь его, — но увидев, что пленник не собирается восхищаться подарком, в голосе вампира тут же прозвучали холодные нотки. — Немедленно подошел сюда, скот. — Н-не надо! Я не хочу ошейник! — всхлипнул мальчишка, боязко подходя к вампиру. — Пожалуйста, я не убегу… — он с надеждой заглянул в рубиновые глаза, но она тут же исчезла. Резко открыв клетку, мужчина ворвался и, прижав Йоичи к стенке, силой надел на него ошейник. Задыхаясь в собственных слезах, человек смотрел на него с нескрываемой ненавистью, присущей только этим алчным созданиям. — Никогда не смей мне перечить, понял? Помни, в каком ты положении, человек. Дернув за цепь, Лакус потащил свою «зверюшку» в сторону маленькой двери. За ней оказалась огромная ванная комната. Открыв кран с горячей водой, Уэльд выжидающе посмотрел на взволнованного мальчишку. Тот, скорее всего, не понял, что от него требуют, и все так же стоял у двери, вытирая горячие слезы грязным рукавом. — Ты одетым в воду полезешь? — Что? А вы не уходите? — С чего бы это? — вампир сделал вид, что удивился, но на его лице проскользнула ехидная ухмылка. — Раздевайся. — Н-но… — ТЫ ГЛУХОЙ?! — с этими словами Лакус разорвал остатки одежды на юноше и, схватив его за волосы, швырнул в ванную. Он держал человека под водой, пока тот не начал задыхаться. — Запомни: ты — всего лишь скот, не имеющий права на свободу и даже на жизнь. Все, что принадлежало тебе — теперь мое. Твое тело, — мужчина показательно провел рукой по груди паренька, — твое будущее, твоя жизнь. Ты и шагу не посмеешь ступить без моего разрешения, если не хочешь умирать долго и очень-очень мучительно. Усек? — Я не собираюсь быть скотом, — собрав все свое мужество в кулак, выпалил Йоичи. — Тебе не сломать меня, кровосос! — Мое имя — Лакус Уэльд. Ты будешь звать меня «Господин Лакус». У тебя десять минут, чтобы смыть с себя эту грязь, — с этими словами вампир вышел, оставив мальчишку наедине со своими мыслями. Наскоро обмывшись, Йоичи, обмотался длинным полотенцем, чтобы скрыть свою наготу. Выйдя из ванной, тело обдало свежим воздухом, заставляя табуны мурашек пробежаться по плечам. — О! Явился, — Лакус стоял возле небольшого столика и держал в руках бокал с кровью. — Пожалуйста, дайте мне одежду, — неуверенно начал было Йоичи, но, увидев, как сощурил глаза вампир, решил не испытывать его терпение, добавил, — господин Лакус. — Голый ходи. — Н-но… — Зачем скоту одежда? Кроме того, вместе с этим чудным ошейником… Довольно неплохо. — Вы жалок! Я же… — Саотоме замахнулся рукой на наглого вампира, но она тут же была перехвачена. — Отпустите! Полотенце уже ничто не удерживало и оно соскользнуло вниз, обнажая худощавое тело паренька. Тот вздрогнул, залился краской и попытался прикрыться, но был тут же остановлен. — Решил меня соблазнить? Шлюха, — произнес вампир, сильнее сжимая запястье. — Ладно, иди-ка сюда, — с этими словами Йоичи жестоко швырнули на кровать, придавливая сверху. — Что вы… Что ты.. Отпусти! — Саотоме изворачивался, но силы мужчине было не занимать. — Какое неуважение… У вас, людишек, совсем нет понятия эстетики и морали. Вы жалкие, но… такие интересные и вкусные, — острые клыки пронзили нежную кожу шеи, вырывая сдавленный стон жертвы. Рука вампира скользнула по впалому животу, опускаясь ниже, к бедрам. Тело под ним напряглось и учащенно задышало, но Лакуса это беспокоило в последнюю очередь. Мальчишка сам нарывается. Длинные пальцы прикоснулись к члену Йоичи, лаская и возбуждая его нехитрыми манипуляциями. Мальчик содрогался, всхлипывал, но молчал: наверное, боялся. Понял, что ему не сбежать? Вряд ли. Люди живучие, словно тараканы. Им только возможность дай. — Что, уже не такой дерзкий, скот? — Я… Я тебе не скот! — брыкнулся темноволосый и тут же сдавленно крикнул: длинные когти задели чувствительную кожу. Частота движений увеличилась, приближая мальца к разрядке. Из зеленых глаз, полных отчаянья, лились слезы. Белесая жидкость запачкала изысканные одежды Уэльда, но он на это не обратил внимания: сейчас его интересовал только мальчик, сжимающий простыни. — Понравилось? Ответа не последовало. Это разозлило вампира и он, схватив Йоичи за ошейник, буквально забросил его обратно в клетку. — Спокойной ночи, скот, — буркнул Лакус, снимая с себя остатки одежды. Свет потушили. Йоичи старался не смотреть в сторону кровати, на которой покоилось самое мерзкое для него существо. Он кончил. Позорно получил удовольствие от рук врага. Казалось, хуже уже не будет. — Кошмарных снов тебе, мразь, — буркнул брюнет, проваливаясь в мир снов.

***

— Что, не будешь убивать скот? Ты смешной, Лакус. Люди ничтожны. Их нужно убивать, уничтожать, искоренить эту болезнь на Земле. Просто паразиты… И этот мальчишка — не исключение. Он не способен на какие-либо чувства, кроме ненависти. — Тогда я обращу ее в свою пользу. Он забавный, хочу понаблюдать, как он сломается под моим давлением. — Сломается? А вот это уже интересно. Чтобы боец Лунной гвардии сломался под давлением вампира — как интригующе! Йоичи открыл глаза. Казалось бы, он точно слышал, что в комнате был еще кто-то, но кроме Лакуса, сидящего в роскошном кресле и читающего какую-то книгу, здесь никого не было. — Проснулся? — пропел вампир, снова подходя к клетке. — Отвали. Йоичи не знал, откуда в нем взялась эта грубость по отношению к вампиру. Он понимал, что ничего хорошего это не сулит, но не мог остановиться. Его пугали эти рубиновые глаза, пугали эти плавные движения, эти клыки. Пугало все. Совсем не манило. — Что ты сказал? Мне не послышалось? — мелодичный голос заставил испуганно дернуться, напрочь забыв о наготе. — Н-не трогай меня! — И не буду, — спокойно произнес Лакус, смотря в зеленые глаза. — У тебя глаза цвета болота. Мне они не нравятся. Выколоть, что ли… И язык отрежу, чтобы не дерзил. — Ты не сможешь! — Хочешь проверить? — вампир медленно приблизился к решетке, дразняще прикасаясь к замку. Йоичи попятился подальше. Сцепив зубы, он уже приготовился к обороне, но услышал лишь заливистый смех: — Ты правда поверил? Вот умора! Сдался мне калека! Но знаешь… Убить тебя мне совсем не сложно. — Так почему… — начал было Саотоме, но его сразу же перебили, открыв дверцу клетки. Его шаги слишком тихие. Уэльд, словно кошка, крадущаяся к своей добыче. Тогда добыча — сам Йоичи? — Саотоме Йоичи, верно? — дождавшись неуверенного кивка, Лакус опустился к юноше, пытавшегося прикрыться тонкой простыней. — Боишься? — Тебе же не важны чувства скота, — паренек отвел взгляд. — Просто убей меня уже. — Тебе здесь так плохо? — удивился вампир. — А тебе было бы хорошо сидеть в золотой клетке в ошейнике совершенно голым? — парировал Йоичиро, смотря в хищные глаза напротив. — Мне ты таким нравишься, — улыбнулся. — Ты так мило краснел, когда один из нас пил твою кровь. Понравилось? Щеки Саотоме стали пунцово красными. Он попытался ударить приставучего вампира, но кулак запросто остановили, а самого юношу заключили в тесные объятия. Два страстных рубина словно пытались заглянуть в душу, они пленяли. Йоичи даже восхищенно вздохнул: как он раньше не замечал этой стороны хищного взгляда? Губы Лакуса прильнули к его. Язык медленно проник в рот зеленоглазого, скользя по зубам, щекоча нёбо. Рука вампира осторожно легла на затылок юнца, не давая возможности отстраниться. Да он и не собирался… Приятное тепло сначала маленьким комочком собралось в груди, а затем разлилось по телу, заставляя человека таять в крепких руках. Возможно, если бы не они, он уже давно бы свалился. «Но… Он же вампир! Неправильно, так не должно быть! Они — бездушные твари, поиграют и бросят.» — Отпусти… Немедленно отпусти меня! Лакус проигнорировал всякие попытки ударить его и освободиться. Он повалил Йоичи на пол, придерживая тонкие запястья над головой и снова принялся целовать, кусать алеющие губы, слизывая выступающую кровь. Дорожкой поцелуев он опустился к шее, прикусив нежную кожу. У мальчишки безумно вкусная кровь! Сладкая, с нотками страха, такая живая и теплая… Безумно. Не в силах остановиться, вампир оставлял укус за укусом, забывая о реальности, о желании мальчика, обо всем на свете. Никакие слова не могли заставить его остановиться. В конце-концов тело под ним перестало трепыхаться — Йоичи смирился? Удивленный Уэльд наконец-то посмотрел в ничего, кроме похоти, не выражающие глаза. Кто бы мог подумать, что за маской милого личика прячется развратная душонка. Рука вампира прикоснулась к возбужденному члену Саотоме, вырывая из его губ первый сдавленный стон. Ухмыльнувшись, Лакус начал ласкать мальчика. Слегка прикоснувшись к его губам, он принялся целовать аккуратные соски, прикусывая их и целуя, будто извиняясь за каждую шалость. Держать руки малыша уже не требовалось: он полностью расслабился, забыв обо всем на свете. Он попытался прикоснуться к любовнику, но его тут же легонько ударили, давая понять: в этой игре ему вести не суждено. Но желание увидеть тело своего любовника преобладало и зеленоглазый принялся дрожащими руками раздевать его, под ехидную улыбку Лакуса. Совсем скоро с пуговицами черной рубашки было покончено, а белые брюки вампир снял сам, желая освободить возбужденную плоть. Сразу два пальца проникли в него, растягивая узкое отверстие. Йоичи вскрикнул, морщась от неприятных ощущений. Возбуждение начало помалу спадать. Никакие поцелуи, казалось, не возродят вспыхнувшую было страсть. Тело никак не желало привыкать к неприятным ощущениям даже когда пальцы во второй раз проникли в него, смазанные ароматным маслом. Лишь когда пальцы нащупали простату, тело парня изогнулось от нахлынувшего удовольствия, а губы издали первый громкий стон. — Вот так, маленький. Лакус раз за разом прикасался к этой точке, вырывая очередные стоны, топя их в новых страстных поцелуях. Больше, сильнее. Смазав собственный член все тем же маслом, он приставил головку к покрасневшему отверстию и осторожно толкнулся, желая причинить Йоичи как можно меньше неудобств. Мальчишка под ним сжался, на его глазах выступила пелена слез. Толчок и вот человек изгибается в сладкой истоме, хватаясь руками за его шею, целуя ее нежно-нежно, будто все еще боится. Рука непроизвольно ложится ему на затылок, умоляя не прекращать. Казалось, их тела стали единым целым. Каждый толчок отдавался звонкими стонами человека и хриплыми вампира, чьи глаза алели, словно драгоценные рубины в бешеном огне. Небрежная прическа Уэльда давно распалась и теперь фиолетовые волосы небрежно спадали по белым плечам. Вскоре Йоичиро достиг пика наслаждения и кончил, излившись себе на живот. От того, что колечко мышц резко сжалось, за ним последовал и Лакус. — Кто бы мог подумать, что люди такие страстные, — промурлыкал вампир, подхватывая Саотоме на руки. — Скотина, я тебя убью… Когда-нибудь… Точно. В ответ мальчишку лишь поцеловали в лоб, подставляя под теплые струйки душа, попутно снимая ошейник. — Печально, он почти не пригодился… Ничего, еще как-нибудь примеришь. — Не хочу. Он неудобный, тяжелый и тесный, — все капризничал человек, еле держась на ногах от боли в пояснице и усталости. — Да-да, конечно… Возможно, когда-то он сдержит обещание, убив Лакуса. Возможно даже вернется к людям. Но сейчас в этом мире существовали только они двое. В тот день сердце вампира на миг остановилось, увидев его. В тот день душа человека затрепыхала, увидев желание в алых глазах.