Сhapiteau

- Но я всего лишь клоун, не принимайте меня всерьез. ЁнГук и ХимЧан с непониманием смотрят друг на друга: разговаривать с их клоуном все сложнее и сложнее. - Но ты молчишь и… - Я не скажу ни слова, у меня немая роль. Зачем мне говорить? - Но… - Зачем вы меня жалеете? Джоко, почему они меня жалеют? – клоун берет друга за руку и смотрит на него большими карими глазами. - Не знаю, малыш, может, им нужно выплеснуть куда-нибудь эмоции... – дрессировщик гладит друга по макушке, а тот грустно улыбается и смотрит под ноги. Это была глупая идея - сесть у фонтана и поговорить: старшие сразу решили развеселить клоуна, а он только ниже опускает голову, потерянно смотрит на иллюзиониста и факира. - Здесь неуместна жалость. Меня не нужно жалеть, я уже давно запутался и распутываться не хочу, - обнимая колени, Зело кладет голову на плечо Джоко и блондин понимает, что клоун дрожит. Крепко обнимая непутевого розового малыша, он одним взглядом янтарных глаз отгоняет руководителей и получает в ответ шипение Беса. – Когда я упаду, все снова будут смеяться, - ЧжунХон совсем тихо шепчет на ухо родному коту, а тот только виновато кивает. Когда Зело первый раз нечаянно упал и сломал себе руку прямо во время шоу, весь зал смеялся. Никто, кроме Джоко и Пумы, не поняли, что это был не спектакль, клоун действительно плакал, а его слезы смывали красивый белый грим. Он вытирал соленую воду длинным рукавам и сидел на арене, как сломанная игрушка, а вокруг него смеялись люди, они гоготали, некоторые с насмешкой смотрели на блондина, который прятал глаза и понимал, что насмехаются над его болью. Дети, родители, гувернантки. Они смотрели на потерянного клоуна и смеялись, а ЧжунХон даже встать не смог, он только вытирал слезы длинным рукавом своего костюма и тихо бормотал: «Зачем вы так со мной?». Но всем было плевать, а мальчик с трудом поднялся и, хватаясь за сломанную руку, пытался найти родных людей, но их держала труппа, и не пускали на арену. Ему было нужно развлекать зрителей опять, и никто не мог предотвратить его беду. И клоун Зело решил, что он будет развлекать дальше. Он будет улыбаться, хотя худые плечи дрожат, его ужимок никто не замечает, и он уже все решил. Он не сказал ни слова, ведь у него немая роль. И теперь он ждет только смеха тех, кто не понял его, для кого он - игрушка, запутавшаяся в декорациях. И он ждет, что, когда он снова упадет, зал разразится аплодисментами. Он решил, что пусть лучше ему будет хуже, и хоть кто-то будет смеяться…