Сhapiteau

ДэХен медленно садится на кровать, начинает раздеваться, стягивая каждый элемент одежды медленно, демонстрируя себя. Любовник подходит к администратору и, наклонившись, влажно целует его, русоволосый отвечает без особого энтузиазма, а затем и вовсе отрывает от себя красноволосого. - ЁнГук, малыш, я хочу просто секса. Давай вспомним прошлое без каких-либо обязательств? - ДэХен тянется к парню и, снимая с него рубашку, припадает к загорелой груди губами. А с крыши шатра за ними наблюдает акробат. Он смотрит, как ЁнГук ласкает ДэХена, как он толкает его на кровать и, вновь целуя пухлые губы Чона, превращается в металлическую статую. Администратор выгибается, отдается повелителю огня, двигает бедрами, прося ласкать себя, прикрывает глаза от наслаждения. Банг ставит парня на четвереньки и, кусая в плечо, зализывает алую метку. Такая кровавая метка появляется и на сердце акробата... Он с грустью опускает голову и крутит в руках бархатный ирис, на лепестках которого еще нет ни одного слова. Пума достает перьевую ручку и осторожно, невесомо пишет на белых лепестках свое последнее послание. ЁнГук резко двигается в горячем теле, шепчет похабные слова, пропуская через себя прошлое, которое накрывает его. ДэХен поддается назад, насаживаясь на любовника, он ласкает себя, чувствуя, как сильные руки мужчины сжимают его ягодицы. Чон кричит, просит не останавливаться, влажные губы Банга касаются спины администратора, но он словно дергается от тока, просит двигаться резче, грубее, моля не останавливаться. Акробат садится на крышу шатра, свесив ноги, он болтает в воздухе босыми ступнями, и строчки на лепестках появляются сами собой. Просто мысли и надежды. "... жаль, что я так и не видел твоих глаз..." ЁнГук выгибается и медленно ведет пальцами по спине, но видит перед собой лишь изящный стан, выпирающие позвонки, красивую кожу молочного цвета. "... не обратил на меня..." ДэХен хватает ЁнГука за руку и, дернув его, заставляет лечь на кровать. Чон залезает на него верхом и, слизывая с пальцев собственную смазку, вновь насаживается на красноволосого. Начиная двигаться на члене любовника, Чон ласкает себя, позволяет Бангу сесть и помочь ему двигаться. "...среди своих мужчин..." ДэХен жадно целует любовника, зарывается пальцами в его волосы и тихо постанывает, каждый раз чувствуя, как головка члена задевает простату. "... ты найдешь..." Огнеглотатель выгибается, пытается грубее обнять парня, прижать к себе, как просит Чон, и он, снова не контролируя себя, становится металлическим, что не нравится администратору. "...самого любимого..." Предметы в трейлере руководителя поднимаются в воздух и начинают кружиться в вихревом потоке телепатии, словно в жилище создали миниатюрное торнадо. ЁнГук прикрывает глаза, тихо стонет и шепчет от наслаждения какое-то имя. "... ты будешь любимым..." ДэХен резко насаживается на любовника и кончает, практически насильно доводя себя до оргазма. ЁнГук взрывается в горячем теле и, до синяков сжимая Чона в объятиях, кусает его в шею, облизывая губы. "...моя любимая..." ДэХен ложится рядом и вытирает живот простыней, тяжело выдыхая. Ёнгук прикрывает глаза, мышцы живота ноют, от чего он не чувствует удовольствие, а просто приятную судорогу. Акробат взлетает и, зависнув в воздухе у двери трейлера администратора, кладет ирис на ступеньки и, взмывая ввысь, приземляется на крышу шатра. ДэХен выходит от Банга и направляется к себе, поправляя одежду. Взъерошивает влажные волосы, прохладный воздух опаляет горячую кожу, он проскальзывает в легкие, и Чону кажется, что он вот-вот заболеет. Подойдя к своему дому, он с восторгом смотрит на белоснежный ирис, и, бережно взяв его в руки, словно самое большое сокровище, проводит пальцами по бархатной поверхности лепестков. ДэХен хмурится, и, осматриваясь, никого не видит, что разочаровывает его. Разглядывая пышный, распустившийся бутон, он краснеет и с замиранием сердца, читает. "Мне очень жаль, что я так и не видел твоих глаз. Что ты не обратил на меня свой взор. Надеюсь, среди своих мужчин ты найдешь самого любимого и родного. Это последнее послание, и я хочу признаться: я влюбился в тебя. Прости меня за это. Я знаю, что ты будешь любимым, но не моим. Удачи и прощай, моя любимая алая роза." Подчерк такой неразборчивый и маленький, что парень перечитывает послание, крутя цветок в руках. ДэХен зажмуривается и, потирая глаза, еще раз читает строчки, которые режут по сердцу словно метательным ножом. - Нет, не уходи. Не исчезай из моей жизни... Я ведь... А ты писал только после очередного секса... - садясь на ступеньки, администратор тихо всхлипывает и, обняв колени, вдыхает самый приятный аромат на Земле. ЧонОп смотрит на русоволосого парня, а на плечо ложится родная ладошка. Теплая, с коготками, приятное сопение раздается у уха, и мягкие кисточки касаются щеки акробата. - Джоко, я влюбился в того, кому нужен только секс. Я какой-то жизненный неудачник в плане любви... - Не расстраивайся, ты еще найдешь своего любимого человека... - Сначала ХимЧан, теперь ЁнГук. А дальше... - Ты будешь счастлив, я уверен, - дрессировщик чмокает акробата в висок, а ЧонОп крепко обнимает блондина и, взлетев, приземляется у входа в шатер. Оба парня идут к арене и, включив свет, садятся на бортик, держась за руки. - Джэ, ты взволнован в последнее время... - акробат замолкает и, поправляя мятые джинсы, перебирает пальчики дрессировщика в своих. - Когда мы были вместе... Ты, я и наш малыш... Бес записал нас на видео, и показал мне эту запись... - опустив голову, Джоко прячет румянец за белоснежной челкой. Мун смотрит куда-то в сторону и, сжав руки в кулаки, не замечает, как взлетает, но Джэ, взяв его за руки, сажает обратно на бортик. - Если этот Дон Жуан тронет тебя, я шею сверну. Ты волен выбирать себе пару и не должен оправдываться перед ним, - Мун сжимает руки в кулаки и, взлетев, вырывается из объятий блондина, приземляется на стальной трос и медленно бродит туда-сюда. - Малыш, прошу, успокойся. Я сказал ЧжунХону об этом на следующее утро, и ЁнГук, видимо, видел запись. Он у макне спросил про нашу близость, вроде незаметно, но для себя галочку, видимо, поставил. Иди сюда, успокойся, моя Пума, - блондин протягивает руку к шатену и, моргнув, меняет цвет глаз на янтарный. ЧонОп взлетает и, сделав сальто, приземляется в ноги к дрессировщику, кладет голову на колени и тихо поскуливает, словно побитый волк. ЁнДжэ наклоняется к парню и, целуя старшего в макушку, вдыхает запах ирисов - любимых цветов Муна. Пума поднимает голову и тянется к дрессировщику, Джоко наклоняется и, придерживая лицо парня за подбородок, осторожно целует мягкие губы. Джэ чувствует привкус сигарет и невольно вспоминает Беса, Пума тепло выдыхает и, встав на колени, пытается дотянуться, чтобы стать еще ближе. - Это что? - грубый недовольный голос обрывает пару, ЧонОп сразу узнает голос ДэХена, и Джэ тяжело выдыхает, отрываясь от родных губ. Чон и Банг стоят у входа в цирк, а еще через мгновение между ними в облаке дыма появляется Бес. ХимЧан поднимается с корточек и, широко зевая, складывает руки на обнаженной груди. Видимо, парень спал - сейчас на нем только джинсы с низкой посадкой - Ким спит обнаженным. - Чего орем? Ночь на дворе, - сонно моргая, демон осматривает друзей и понимает, что Чон безумно зол. - Это что вообще такое?! - ДэХен просто в ярости, он сжимает руки в кулаки и готов разорвать парней на части. - Кто вам вообще позволил подобное?! ЧонОп смотрит на ДэХена и, поднявшись, закрывает собой ЁнДжэ, разъярённый телепат наступает. Он сжимает руки в кулаки, его трясет от злобы. - Позволил? - искренне не понимает Пума, но злость накрывает его эмпатической волной ДэХена, которую тот не смог сдержать. - Да, кто вам разрешил устраивать в моем цирке подобное?! - вокруг Чона поднимаются мелкие атрибуты для выступления, от чего на макушке Джэ появляются уши рыси?! А может... ЧонОп, как рыба, хватает ртом воздух, но в следующую секунду ДэХен отшвыривает его на арену и продолжает душить уже там. Парень мечется, выгибается, пытаясь как-то избавиться от ужаса смерти. Мун царапает горло ногтями, пытаясь избавиться от невидимого обруча, который душит его. Помутненное сознание просто не может помочь хозяину, и тот не понимает, что никакой удавки нет. Он только слышит дикий кошачий рев-шипение, и в следующую секунду его родной Джоко громко, жалостливо мяукает от боли. ЁнДжэ зависает в воздухе, тело содрогается от боли, и Пума слышит голос Беса: - Отпусти его, ты что делаешь, Чон?! - Рот закрой, я научу этих двух параз... - Пасть закрой, - грубый голос родного клоуна звучит, словно песня ангела-спасителя. ДэХен чувствует ладонь Зело на своей спине, он в ужасе понимает, что его Пума уже потерял сознание от недостатка кислорода. - Живо отпустил, иначе разнесу на мелкие кусочки, урод, ясно? Ты видел, что я делаю с людьми... Чон медленно опускает руку и Джоко, словно кукла, падает на бортик арены, тяжело дыша. ЧонОп больше не содрогается в конвульсиях, он просто лежит посреди арены. К нему подбегает Зело и, проверив пульс, облегченно выдыхает: сердце бьется. Джоко садится, перед глазами плывет, но его звериный слух сразу дает понять, что дыхание Муна очень слабое и может прекратиться в любую секунду. Осторожно поднимаясь, он подходит к родным людям и, с трудом взяв Пуму на руки, несет в трейлер, не реагируя на ошарашенного ДэХена, который понимает, что чуть не убил акробата. Зело сидит на арене на коленях, закрыв лицо руками, и тихо плачет. Слезы текут по щекам... Парень быстро вытирает слезы и встает. - Это вот эту семью ты мне хочешь приписать, Банг? Вот этого урода, который может задушить по желанию?! - Зело готов накинуться на телепата, но тут его прерывает голос Беса: - Макне, ты не заговариваешься случаем? Ты не забудь, что у меня... - Что, черт возьми?! Что у тебя есть запись, где я занимаюсь любовью с родными людьми?! Это у тебя есть?! Так покажи её всем, чего встал-то! А лучше сами, ты и Банг, трахните этого придурка, может, успокоится! А то все по-отдельности, видимо, ему острых ощущений не хватает! - ЧжунХон кричит так, что у главных закладывает уши, а когда он направляется за дрессировщиком, старшие переглядываются и не знают, что сказать. ЁнГук понимает, что Зело знает о его похождениях, что он теперь и вовсе откажется от общения с ним. ХимЧан думает, что он не помог ЁнДжэ, когда ему было больно, и он теперь не имеет козыря в рукаве, благодаря которому он мог на что-то претендовать. А ДэХен садится на бортик арены и в ужасе смотрит на то место, где лежал Пума. По его щекам текут слезы. В центре арены лежит несколько лепестков синего бархатного ириса.