Привидение Дома

Привидение Дома

Старый Дом, стоящий между белыми зубьями высоких домов и обнесенными заборами пустырями, всегда жил своей жизнью. Задолго до меня и сейчас. О времени будущем говорить сложно, наш выпуск будет последним, а каким Дом станет без детей, даже представлять не хочется. Я попала в дом за четыре года до выпуска и не сразу поладила с Домом и его обитателями. Говорят, Дом сам выбирает, кого принимать, а кто здесь чужой. Первые два месяца я явно была чужой. Поведение мое было, мягко скажем, неудовлетворительное. Попытки бегства, психи и слезы на пустом месте, невероятно масштабные концерты, где я была самым несчастным мучеником и нуждалась как минимум в сотне нянек. Даже думать сейчас об этом противно. Но Дом принял меня, окрестил Привидением и открыл свои тайны. Не сразу, но я начала слушать его, становиться частью чего-то большого, или так только мне казалось. По крайней мере, я изменилась, и стало легче. Возвращаясь к мыслям о несчастных, здесь таких было много, но они ни на секунду не давали жалеть себя. Я не относилась к больным детям, меня сюда сплавили, и от этого становилось горько. Однако они позаботились о моем комфорте, относительно, конечно. В комнате, куда меня поселили, стояло четыре кровати, а в углу даже был сломанный телевизор, с которого тщательно сдували пыль. Кажется, никто даже не догадывался о его бесполезности. Три соседки, тихие и всезнающие, были прикованы к коляскам и попали сюда ещё с первым набором. Они знали Дом до предыдущего выпуска, но тогда я не знала, насколько ценной и интересной могла быть эта информация. По ночам кого-нибудь из них мучили жуткие боли, они закусывали углы подушек или одеял и старались быть как можно тише, не мешать остальным, но совсем не издавать звуков у них не получалось, а эти звуки заставляли чувствовать себя просто ужасно. Я к подобному не привыкла и если в этот момент не истерила, то сбегала куда-нибудь подальше. Одна моя соседка, мелкая, вся в черном, с крашенными в черный, жирными прядями, касающимися плеч волосами и расцарапанными тощими руками, часто говорила: «Новички» - и закатывала глаза. К ней обращались Жуть, и, глядя на искусственный правый глаз, в котором зрачок был белый, полупрозрачный, а радужка черная, становилось понятно это странное обращение. Моё поведение для них было типичным и вызывало лишь усмешку. На мой вопрос: «Неужели все поступающие ведут себя как я?», одна моя соседка усмехнулась и ответила, не отрываясь от кроссворда: «Не ты первая, не ты последняя». Кажется, её звали Сова, то ли за то, что на большинство вопросов она отвечала «Угу», то ли за явное сходство с этой птицей. Это было самое длинное высказывание Совы в мой адрес. Не прошло и года моего пребывания в доме, как все мои соседки ушли из жизни, все при странных обстоятельствах, все в полнолуние.