BANGTAN STYLE

Самый волнующий Чон Хосока вопрос "Почему мои друзья такие дебилы?" снова остался открытым. Почему эти идиоты заставляют его попадать в до жути неловкие ситуации? Особенно этот Пак. С ним Хосок, конечно же, разберётся позже. А пока на пороге его квартиры стоял худощавый блондин со злобным взглядом и чуть смазанным карандашом под глазами. И Хосок не знал, что ему с ним делать. Но пока он точно знал, что эту шуточку на вечер следующего дня после дня рождения Хосока выдумали его друзья, считая, что это смешно. - А Вы к кому? - с улыбкой осторожно поинтересовался Хосок, потому что боялся того, кем этот парень может оказаться. - Вы господин Чон Хосок? - чуть смягчив взгляд, спросил незнакомец и сдул челку, упавшую на глаза. Ему, видно, неловко, раз он переминался с ноги на ногу и так и ждал, когда его впустят. Но Хосок этого не сделает, пока не узнает кто он. - Да, это я, - ответил Хосок и закусил губу, - А Вы?.. - Шуга, - назвал имя парень с таким видом, будто оно должно было Хосоку о чем-то говорить, - На два часа, кажется. Я пройду? Хосок рассеянно кивнул и пропустил парня в квартиру. Он не хотел показаться идиотом, потому пытался беспалевно выяснить кто же этот парень. - Шуга, да? - задал он тупой вопрос и немного не понял, почему этот Шуга спокойно проходит в его спальню, осматривает незаправленную постель и улыбается уголками губ. - Шуга, - отвечает парень, - Мы будем делать это в спальне, если что. Я на другое не подписывался. И, да, будь понежнее. Всё-таки за это огромных деньжищ не платят. У Хосока в голове с каждым словом парня множились вопросы. О чём он вообще бормочет? Но желание не показаться идиотом было сильнее Хосока. - Да, да, конечно, я все понимаю, - с умным видом согласился Хосок. - Приступим? - Можно. Хосок и сам не знал что "можно", а что " нельзя". А Шуга, судя по всему, был полностью осведомлён. Он снял пиджак и футболку, потом потянулся к ремню на джинсах, но вдруг остановился, почувствовав на себе ошарашенный взгляд. - Ну что стоишь, Хосок? Делай что-нибудь. Или тебе нравится смотреть? - Да, я, пожалуй, посмотрю, - смущённо отозвался Хосок и скромно опустился на край кровати. Кажется, до него медленно начало доходить кто этот Шуга и что ему надо. Меж тем, Шуга оставил в покое свои узкие джинсы с эпичными дырами на коленках и сел на пятки перед Хосоком. Его умелые бледные пальцы быстро прошлись по его торсу и остановились на резинке домашних штанов. Вскоре Хосок остался без штанов. Его это несколько смущало, он облизнул пересохшие губы и мысленно ругал себя за то, что не прекратил это раньше. Теперь останавливать разошедшегося проститута (а Хосок уже догнал, что это был именно он) было поздно. Шуга привстал на колени и начал гладить торс Хосока руками, вызывая по его позвоночнику целый табун приятных мурашек. Хосок снова облизнул губы и подумал, что этот Шуга очень умел и соблазнителен. Так почему бы не поддаться? Хосок заметно расслабился и вдруг потянул Шугу к себе. Тот поднялся на ноги и, расценив этот жест как призыв к поцелую, скривился, отодвигаясь. - Я не целуюсь обычно, - пояснил он и почувствовал, как Хосок тянет его обратно. Но в этот раз он лишь придержал его за шею и чмокнул в участок кожи у основания шеи, улавливая фруктовый запах персика. Хосок по совершенно нелепой случайности любил персики, потому целовал его шею ещё и ещё. Шуга, упираясь в его плечи руками, опустился на его колени и дрожал от накативших чувств. Шея - эрогенная зона Шуги, от прикосновения к которой он терял голову. С его губ слетали стоны, горячие, но тихие, и Хосок слышал их и страшно возбуждался, потому что звучали они очень звонко и нежно, хоть и в обычном состоянии голос Шуги звучал по-мужски. Всё происходящее было каким-то безумием. Хосок не отдавал себе отчета в своих действиях, вернее, не хотел отдавать. Эта счастливая случайность, дурацкая шутка друзей привела к такому ошеломляющему результату. Хосок даже опомниться не успел, как Шуга оседлал его бедра и с нажимом провёл по его напряженным накачанным рукам, целуя его. Шуга был несколько груб и бесцеремонен, но и Хосок уступать не стал: кусал в отместку за губы, которые тут же опухали и алели. И Хосоку не было стыдно за свои грубоватые выходки, потому что Шуга этого заслуживал за свое поведение. Он быстро справился со стеснением и вскоре начал относится к Шуге по-хозяйски. По-свински, с грубостями и насилием относится ему не позволяло воспитание и элементарная совесть. Шуга терялся в крепких руках, стонал, отводя голову в сторону и постоянно пытаясь прикрыть раскрытый рот ладонью. Этот Хосок хоть и выглядел добрым и простым парнем, но сводил с ума профессионально. Кажется, у него богатая личная жизнь. Хотя, в таком случае он не стал бы вызывать проститутку. Шуга так углубился в свои размышления, что пропустил момент, когда был полностью раздет и распластан на постели. Хосок по-домашнему суетился, складывал у кровати мешающее одеяло, расправлял простыню вокруг Шуги и поправлял подушки. Шуга даже на секунду почувствовал себя дома. Но когда всё было сделано и прибрано, вернулся прежний Хосок, который навис над Шугой и, первое, что пришло ему в голову - это поцеловать. Шуга не любил целоваться. Просто ненавидел. Наверное, от того, что он считал, что это следует делать только тогда, когда ты испытываешь определенные чувства к своему партнеру. Обычно с клиентами он не целовался, да никто особо и не рвался, потому что проститутки слыли разносчиками зараз или просто грязными в моральном смысле. Но Шуга был до безумия чистоплотен, и занимался подобным, естественно, ради денег, а не своего удовольствия. Но самое главное то, что Шуга влюблялся в людей через малейшее касание губ. Хосок целовал его медленно, растягивая удовольствие от поцелуя и смакуя сладко пахнущий, но чуть горький на вкус вязкий блеск с губ Шуги. Его язык вторгся в чужой рот, оглаживал края и давил на сомкнутые зубы, прося впустить. Шуга стойко сопротивлялся до того момента, как Хосок притянул его к себе за талию и начал гладить по всей длине спины, касаясь кончиками пальцев шеи. После этих нехитрых ласк он сдался, впустил его и сжал пальцами хосоковы плечи. Он постанывал в поцелуй от наслаждения и бессилия, от того, что знал, что теперь ничего не обратить. А ведь он не целовался уже три года. А тут Хосок и вот. Сердце забилось быстро-быстро, и Шуга не знал, как прекратить это. Хосок отпрянул, когда начал задыхаться. Шуга лежал с закрытыми глазами и глубоко дышал. На прикосновения и голос Хосока он пару минут не реагировал, а потом отвернулся и молча раздвинул ноги. Хосок пожал плечами и хотел было начать, но вдруг столкнулся с проблемой отсутствия смазки и элементарных понятий об анальном сексе. - Шуга, - краснея, позвал Хосок, - А давай не будем так далеко заходить, а? Шуга сжал губы и вдруг заплакал. Беззвучно и тихо по его лицу катились круглые и крупные градины слез, он мотал головой и руками тыкал в Хосока, намекая, чтобы тот продолжил. Хосок совсем растерялся, почувствовал страшный прилив стыда и совести, а ещё жалости и сострадания к этому парнишке с, наверняка, нелегкой судьбой. - Эй, Шуга, ты чего? Не плачь, я не буду тебя насиловать, эй, - попытался успокоить его Хосок, который думал, что Шуга его испугался, - Если не хочешь этого делать, то не нужно. Лучше езжай домой и отдохни, я такси тебе оплачу. И деньги отдам, как за два часа! Но не в этом было дело. А в том, что Шугу поцеловали, а это означало конец. Вдруг Шуга перестал плакать. Он просто сел, потер покрасневшие глаза кулаками и потянулся к Хосоку. Тот с готовностью распахнул объятья и зачем-то поцеловал в макушку. Шуга поднял голову и поцеловал Хосока сам. На него нашло чувство. Шуга целовал жарко и напористо, а Хосок отвечал ему страстно. Он сжимал лицо Шуги в ладонях и целовал его глубоко и быстро, чувствуя, как тот сжимает его плечи до хруста. Его губы быстро переместились на шею, а там и на грудь, обхватывая твердеющий от возбуждения сосок. Шуга запрокинул голову, вплел пальцы в волосы Хосока и скулил, выгибаясь дугой, желая получить максимум хосоковых ласк. А Хосок держал его за хрупкие бока с выпирающими дугами ребер нежно и аккуратно, а губами целовал весь его торс. Шуга держал его за плечи, утягивая вверх, потому что чувствовать его такие родные и по-настоящему добрые ласки было невыносимо. Но Хосок не сдавался. С ним случилось помутнение рассудка, неожиданное желание и нежность, взявшаяся из ниоткуда. Хосок сказал - Хосок сделал. Дальше взаимного петтинга дело не зашло, потому что Хосок не знал, как это делать, и не хотел принуждать Шугу. Шуга оказался хрупким и нежным созданием. Но кто же всё-таки подкинул его Хосоку? Хосок хотел выяснить, но не при Шуге. Шуга потерянно смотрел перед собой и медленно одевался. Хосок сидел на кровати и думал. Когда Шуга накинул куртку на плечи и собирался уже уходить, Хосок остановил его. Сунул в руку несколько помятых купюр и бумажку, а потом в глаза доверительно заглянул и расплылся в доброй улыбке. - Там мой номер. Звони, если что. А еще лучше, дай мне свой. Я сам буду звонить и спрашивать как ты, хорошо? Хосоку было неловко произносить это. А Шуге было неловко это принять. Он улыбнулся совсем немного и на секундочку, сунул деньги и бумажку в карман и кивнул, доставая из другого кармана потрепанную посеревшую бумажку, на которой под набором цифр значилось: "Мин Юнги, кондитер", а сам быстро ушёл. Хосок повертел в руках бумажку, недоумевая. Стоило позвонить.