BANGTAN STYLE

- Ты готов? Конечно, Юнги нихуя не был готов. Вот ни-ху-я. В голове было пусто, в глазах мутно, а в душе творилось невесть что. Хосок уже был оголен до пояса, лежал рядом и по животу призывно поглаживал. "Пиздец, пиздец, пиздец", - тревожно крутилось в голове Юнги, но он не двигался, чтобы толстовка на нем не задралась. Чтобы оголенной кожи не коснулась другая такая же. Ему было страшно. Он доверял Хосоку, любил его и всё такое. Но вот касаться своего тела пока не позволял. А сегодня Юнги почувствовал, что уже готов, потому что это его Чон. Его добрый и весёлый Чон с заразительной широкой улыбкой и чуть прохладными пальцами. Он не желает ему зла. Но когда они уже приступили, Юнги растерялся. Пальцы у Хосока приятные, гладкие и мягкие - это Юнги знал щеками, которых Хосок всегда касался. Гладил нежно и дарил прохладу, особенно после изнурительных репетиций. А дальше?.. Страшно, потому что кожа белая и тонкая, чувствительная. Страшно, хотя больше не хочется страдать от этого дерьма. Но сердце в груди колотится, как бешеное, и его не унять так просто, как свои мысли. - Можно? - с туповатой интонацией спрашивает Хосок, потому что в одном месте уже зудит. Полгода встречаться с Юнги, а до этого общаться несколько лет, и после этого не получать полного доверия - ну, это что-то, понятное только Юнги и совершенно непонятное Хосоку. - Можно, - сглотнув, соглашается Юнги, - Если осторожно. Хосок мягко валит Юнги на кровать, заползая пальцами под футболку. Юнги почему-то дико возбуждается от этих действий и не может сопротивляться, хотя сердце пустилось в пляс. Хосок же не собирается останавливаться, потому что не встречает сопротивления и видит, как Мина всё это заводит. Он гладит чуть прохладными пальцами живот, выводит какие-то узоры. И пальцы у него мягкие и гладкие. Чем дальше он касается оголенного торса Юнги, тем острее все чувства, тем туже завязывается узел внизу живота Юнги. На пальцах у Хосока кожа бархатная, приятная наощупь, гладит с осторожностью и нежностью так, что Юнги плавится и медленно расслабляется. Сердце выравнивает ритм, страх потихоньку отступает. Юнги более чем приятно от прикосновений Хосока. Мин стягивает толстовку через голову. И как-то это у него совершенно машинально и не напряжно выходит. Но как только одежда оказывается сброшена на пол, Юнги снова охватывает страх. Он охватывает его вместе с руками Хосока, обнимающими его за хрупкие плечи. - Ты такой восхитительный, - шепчет Хосок и гладит юнгины плечи своими теплыми и гладкими ладонями. Все чувства Юнги так обострены, что он, кажется, чувствует плечами узоры линий на его ладони. Но ему это только кажется, наверное. Хосоку нравится реакция Юнги. Такая нежная, осторожная и умиляющая. Он сначала боялся касаться его точно так же, как и сам Юнги. Но теперь Чон осмелел, не просто гладит руками плечи, забираясь иногда самыми кончиками на лопатки и грудь, а теперь касается губами. И губы его для Юнги слишком мягки. С каждым прикосновением, с каждым осторожным касанием Юнги понимает, что это восхитительно и умопомрачительно хорошо. И в голове бьется лишь одна мысль: "этого мало". Юнги хочет большего, его дыхание сбивается, и он подается вперед к Хосоку, сжимает руками его сильную шею и откидывает голову назад, вытягивая всё своё бледное тело в струну. Хосок снова понимает его без слов, целует в шею нежно, но Юнги снова этого мало. Он выгибается дугой, дышит часто-часто и излучает слишком уж запретные феромоны. Хосоку кружит голову, он кусает Юнги за шею. Выходит даже чуть больно, и Юнги, почувствовав это, понимает, что легкой боли ему достаточно. И как-то неожиданно всё легко и просто получается. Хосок осыпает шею Юнги укусами, ставит легкие краснеющие засосы и наслаждается частым дыханием и стонами на грани слышимости. Юнги вплетает пальцы в волосы Хосока и отдается процессу весь. Вот оно - доверие. Ему больше не страшно. В груди горит костер, и тушит его только перчинка боли от укусов Хосока. - Кусай, - сбивчиво шепчет Юнги Хосоку на ухо и резко обхватывает его талию своими худыми ножками, - Ещё, Хосок, пожалуйста... И Хосок кусает. Торопливо зализывая места укусов, он не переставал терзать его кожу. Юнги нравилось до дрожи в коленях. Он цеплялся за хосоковы плечи пальцами и издавал неопределенные жалобные звуки, которые не должны были перерасти в стоны или крики. Юнги не хотел, чтобы Хосок думал, что он такой крутой, доводит его до стонов. Но он был недальновиден: Хосок понимал всё, что с ним творится по дрожащему телу, сбившемуся дыханию и непроизвольно закатывающимся глазам. Юнги больше ничего не произносит, потому что Хосок удивительным образом знает что и как делать. Знает, как Юнги хочется и как ему нравится. Его пальцы жестко стягивают штаны, подхватывая нижнее белье, и он выкидывает их за пределы кровати. Юнги лишь цепляется пальцами за футболку Хосока, дергает ее вверх, и ему кажется, что он вот-вот сойдет с ума. Хосок поддается, снимает с себя футболку и вновь припадает горячими жалящими поцелуями к груди Юнги. Безумно возбуждает то, как Хосок прижимается горячим оголенным торсом к оголенному торсу Юнги, трется и, кажется, нет ничего интимнее, чем эти касания. Хосок рычит и вдруг кусает Юнги за плечо ощутимо, тут же засасывая кожу. Одной рукой он сжимает Юнги поперек талии, чтобы тот от сковавших его тело судорог, не дернулся, а второй рукой гладит бедра. Гладкая и мягкая кожа его бедер так приятна наощупь, Хосок отпускает покрасневшую кожу шеи и припадает зубами к нежному бедру. Его зубы впиваются чуть слабее, чем ранее, но ощутимо и возбуждающе. Кровать слишком узкая, чтобы лежать рядом. Хосок перевернулся на спину и посадил Юнги на себя. Мин легкий совсем, его вес практически не ощущается Хосоком. Он ерзает на кровати, пытаясь поудобнее устроиться, но не убирает рук с теплых мягких бедер Юнги. Они так приятны наощупь. Кончики пальцев поглаживают следы от зубов на бледной нежной коже, и Хосок резко приподнимается, обхватывает Юнги за шею и целует. Нежность медленно угасает, он кусается, а Юнги не отстает. Отстраняется, облизывается, как дворовый кот, и урывками кусает. Хосок резко дергает его за волосы и целует глубоко и мокро. Его язык проходится по зубам, легко давит на щеки и толкается дальше в самый рот, ложится пластом на язык Юнги. Хосок прикрывает глаза и гладит ягодицы Юнги, но не решается на переход к дальнейшим действиям. Юнги стонет в поцелуй, впервые не держит голос на поводке и дрожащими пальцами кладет ладонь Хосока на свой член. Хосок распахивает глаза от удивления, разрывает поцелуй и обхватывает пальцами эрегированный член. Он аккуратный, твердый уже и гладкий. Хосок шепчет какой-то бред в приоткрытые губы, ловит стоны и чужую дрожь и сжимает член крепче. Хрупкое тело Юнги не выдерживает. Он кричит и сжимает пальцами плечи Хосока крепче. Его бедра сами собой вскидываются вверх, желая как можно четче и как можно ближе ощутить его прикосновения, его горячую руку на своем члене. Юнги бурно кончает, дрожит всем телом и моментально валится на грудь Хосока. Он молчит, но ему уже гораздо легче. Настолько, что страх чужих прикосновений совсем отпускает его. Нет, не так - страх хосоковых прикосновений отпускает. - Юнги, как ты? Юнги с трудом разлепляет губы и шепчет одно лишь "спасибо тебе". И Хосок прекрасно понимает, что в эти слова вложена тонна смысла.