Vim

Когда эти двое встают за пульт — начинается театр. Только в театрах вряд ли ставят такие сцены. Даже самый искушённый критик дорого бы дал за то, чтобы заглянуть в голову Райли хоть на пять минут. О том, что подобная комбинация реальна, сомневаться не приходилось, и меньше всего — самим участникам действия. — Наконец-то родители оставили нас дома одних! — Конечно, а сами умотали к чёрту на рога! — Зато целых два часа мы будем совершенно свободны! — Ага, скорее — нагло брошенными, потому что это, видите ли, «деловая встреча»! — Где телефон? Может, кто из подруг свободен? Позовём в гости, закажем пиццу… — Ту самую?! С брокколи? Да ты совсем двинулась, детка! Золотой вихрь и алое пламя встречаются взглядами. Гнев не вышел ростом, но внушительности хватает с избытком. Только он может довести Радость до самых вершин возмущения. Остальные эмоции сидят на диванах тихо-тихо, боясь прервать это трогательное взаимодействие. Да, оно именно трогательное, потому что помимо прочего между Гневом и Радостью скользит кое-что ещё. Совсем не похожее на их вечные препирательства. Они начинают пихаться за пультом. На лице Радости — самое сосредоточенное выражение. В конце концов она возмущённо бормочет — и отпихивает коротышку от его любимых рычагов, гордо воцаряясь за панелью. На коллегу она больше подчёркнуто не смотрит. Гнев ухмыляется — обаятельно, с огоньком, как умеет только он. Поправляет галстук, одёргивает белую рубашку. И выдаёт: — Я не говорил тебе, что обожаю двинутых девчонок? Радость фыркает, не отрываясь от управления. Но Гнев точно знает, что ей приятно это слышать.