С нулевой отметки

      Еле справившись с замком — несложным, но не сразу открывшимся из-за незнакомой конструкции, я распахиваю железную дверь. Рука скользит по стене в поиске выключателя, наконец, свет зажжен. Мое новоиспеченное жилище представляет собой довольно широкий коридор с четырьмя дверьми: моя комната – с левой стороны, как мне объяснил бывший, апартаменты соседа напротив, кухня и туалет смежный с ванной.       Комната, предназначенная для моего времяпровождения внутри этого дома, оказалась большой и имела прямоугольную форму, с характерными для старого фонда высоким потолком и узким оконным проемом. У стены слева расположилась приличных размеров двуспальная кровать, не такая огромная, как у Лео, но при хорошем желании поперек нее можно уложить спать несколько человек, а напротив — широкое зеркало в полный рост. Кроме того, в комнате находится совершенно пустой шкаф — интересно, куда хозяин перенес свои вещи? А также, компьютерный стол и даже стационарный компьютер, как выяснилось впоследствии — нерабочий. К тому же судя по всему, недавно тут был произведен ремонт: обои свежие, а стекло нового окна в пластиковой раме не успело покрыться слоем городской пыли основательно, как это бывает в Петербурге. Даже если мыть их чаще одного раза в три месяца – грязь на окнах собирается со слишком фантастической скоростью, особенно в центральных районах.       Однако, несмотря на то, что солнце еще не село, в комнате царит полумрак. Все дело в том, что окно выходит на юго-восточную сторону. Открывающийся вид охватывает узкую улицу по размеру своему скорее походящую на переулок, но перед проезжей частью, разбит небольшой сквер. Прямо напротив окна, пугая своими размерами, растет неподстриженный тополь. Его крона, сейчас освещенная солнечными лучами, на много метров возвышается над крышей пятого этажа, а громадные разросшиеся в разные стороны тяжелые ветви почти касаются оконного стекла. А при порывах ветра зловеще скрипят и бьются по нему, делая попытку вломиться в комнату. Теперь каждый день мне предстоит наблюдать эту депрессивно-мрачную, картину. Хотя, не привыкать — сам любитель вызывающего негатива, правда, лишь отчасти.       Разложив вещи, я направляюсь исследовать туалетно-ванную комнату. Здесь хоть и давненько не было ремонта и сантехника не нова, но кран до блеска начищен, а ванна, раковина и унитаз сияют белизной. Видимо, хозяева хорошо ухаживали за ними.       Следующей при осмотре стала кухня, окно которой выходит на тот же унылый сквер. Она слишком просторна из-за малого количества мебели. В углу близкому к оконному проему одиноко дремлет холодильник, шнур его выдернут из розетки – не для кого работать. А дальше: газовая плита, шкафчик – некое подобие пенала, только невысокий, угловая мойка, закрепленная прямо на стене, под ней – контейнер для мусора. У противоположной стены – стол и несколько табуретов. И больше ничего. Весь этот пейзаж создает впечатление какой-то необжитости, что ли.       Открываю холодильник – полки пусты, лишь на нижней лежит небрежно брошенный, покрытый плесенью ломоть хлеба в пакете. Становится ясно, что сосед тут не живет, ну и тем лучше для меня. Проходя по коридору мимо комнаты неизвестного соседа, бросаю на его дверь мимолетный взгляд. Любопытство пересиливает, и я трогаю дверную ручку – закрыто. Ну, кончено, закрыто, кто станет оставлять комнату не запертой, если живет с чужим человеком.       Я возвращаюсь к себе и убедившись в том, что хозяйский комп не работает, достаю свой ноут – еще есть время до сна и надо поискать новую работенку в пределах этого района. Забравшись в кровать, я укладываюсь поверх покрывала. Включаю ноутбук и пытаюсь полазить по сайтам, где можно найти работу. Минут через пятнадцать замечаю, что в комнате слишком потемнело. А еще через минуту по стеклу забарабанили тяжелые капли дождя. Стало клонить в сон. Я, как есть в одежде, забираюсь под покрывало и почти сразу, едва голова касается подушки, лечу в нирвану.       Просыпаюсь я глубокой ночью от странного сна или скорее, ощущения. Обрывки сновидения моментально теряются, но остается чувство, что во сне я слышал вибрацию своего телефона. Мне кажется: на мобильный пришло сообщение. Притом я-то знаю, что телефона нет, ведь он украден риветхедом. Однако, вспомнив о Нойзе, я уже не злюсь. Я чувствую: сообщение явно было! Но я пока не могу его прочесть, до наступления какого-то определенного момента. Наверное, так бывает, когда ты кому-то нужен, притом больше, чем он тебе. Что-то произошло или должно произойти?       Поднимаюсь с кровати для того, чтобы проследовать к окну и покурить. На улице мерзко, но дождь закончился, и я беспрепятственно могу открыть окно и созерцать унылый уличный пейзаж с огромным раскидистым тополем в центре. Отражая холодный свет единственного уличного фонаря, словно осколки магического зеркала на его крупных листьях висят и по какой-то странной причине не падают вниз крупные дождевые капли.       И тут мое тело начинает колбасить, но не от холода: ощущаю, как липкие и цепкие пальцы страха, залезая под одежду, начинают скользить по моему телу, касаются кожи холодными фалангами, царапают острыми когтями. Один, в чужой квартире, разглядывающий мрачную картинку за окном, без телефона, лишенный права позвонить друзьям, получивший сообщение, которое нет возможности прочитать.       Как-то резко я делаю несколько шагов назад. Оказавшись на уровне зеркала, невольно поворачиваю голову в его сторону и чувствую, как кольнуло сзади под ребрами – страх полностью погрузил когти в мою спину, стараясь проникнуть до внутренностей. Как завороженный, не могу оторвать глаз от своего отражения. Темный силуэт и черные, разметавшиеся по плечам волосы и на фоне этого — мертвенно-бледное лицо с огромными, словно пятирублевые монеты, магнетическими русалочьими глазами, смотрящими на меня из глубины зеркала с ненормальным, каким-то фанатичным блеском. Что, черт возьми, со мной такое творится в последнее время? Я будто внезапно обрел дар сверхъестественного восприятия. Наверное, от такого люди сходят с ума. Если это будет часто повторяться, пожалуй, я впишусь «на Пряжку»*.       Придерживаясь за стену: по-другому идти не могу, меня, как пьяного просто ведет из стороны в сторону, я, еле передвигая ногами, ковыляю до двери. Щелкаю выключателем на стене. Резкой вспышкой свет разрезает темноту, заставляя убрать от меня скользкие, видимые лишь мне руки и отгоняя чудовище куда-то в дальние неосвещенные углы комнаты, принуждая затаиться там. Облегченно вздыхаю – я никогда не пугался так, даже если ночевал в заброшенном доме. Здесь я будто ощущаю присутствие чего-то. Или кого-то? Какая херня — в мистику я не верю. У бывшего на кухне всегда по ночам горела тусклая, от вытяжки лампочка и я привык засыпать при свете. При ярком освещении мне будет сложно уснуть – однозначно ночник покупать придется.       Тут я чувствую, что меня начинают беспокоить проблемы иного рода: в желудке засосало, а горлу подступила тошнота – я не ел со вчерашнего утра. Просто забыл – у меня такое нередко бывает, а с собой и не взял ничего съестного. Но не все так плохо: немного налички есть, так что хватит на еду в первые дни. Когда ехал в машине заметил неподалеку круглосуточный магазин, поэтому накинув куртку, я, не особо долго раздумывая, покидаю квартиру.       Несмотря на то что на дворе стоит лето и дом, где мне предстояло теперь жить, находится в самом центре Питера, мне не встретилось ни одной живой души. Пока не вышел на улицу, где по моему представлению должен быть магазин. Здесь народ изредка попадается навстречу, по проезжей части снуют машины, хотя сейчас глубокая ночь. Ну, вот и мое спасение: невзрачная железная дверь открыта – добро пожаловать! За прилавком скучает полусонная молоденькая продавщица явно таджикской национальности. — Чаво жэлаэти? — лениво зевая, с ярко выраженным акцентом говорит она. И тут же, встрепенувшись, подняв на меня темные с поволокой глаза. Видимо, не теряя надежды скорее обзавестись питерской пропиской и любым мужиком, располагающим несъемной хотя бы шести квадратных метров, жилплощадью, продолжает уже более приветливо и, улыбаясь своим белозубым ртом. — Сигарэты и дажэ пыво, ели хатитэ.       Девушка безупречно сложена и лицо очень красиво. Все бы ничего, но мне не нравились восточные женщины. Мне, вообще, не нравились женщины. Поэтому я не решаюсь покупать у нее запретное пиво и делаю экономный, но неплохой выбор. Разменяв пятисотку, я покупаю сухое картофельное пюре, рассчитанное на четыре порции, литровую бутылку кваса и малюсенькую баночку сметаны, после чего, забрав сдачу, выхожу на улицу. Организм требует дозу никотина, однако, сигареты остались дома и я остановившись у выхода, с минуту раздумываю вернуться и купить или дойти до дома.       Внезапно мои глаза расширились от ужаса: человек перебегает проезжую часть, молоденький парень почти мальчишка – а сердце сжалось — прямо на него с бешеной скоростью несется джип «Ленд крузер». И хотя водитель тормозит – слышится скрип тормозной колодки, разрывающий барабанную перепонку, но, к несчастью, слишком поздно. От удара о капот человека отбрасывает на тротуар прямо к моим ногам, а водитель машины, видимо, понимая, что произошло, резко набирает скорость и скрывается из моего поля зрения — я даже не успеваю разглядеть номера, насколько быстро все произошло.       В этот момент я теряюсь – я просто не знаю, что делать в подобной ситуации. Наклоняюсь, беру тонкое запястье и нащупываю пульс: подушечки пальцев тихонько вибрируют от ударов. Жив, однако, весь в крови и без сознания. Видимо, потерял он его в тот момент, когда впечатался башкой в асфальт, свидетелем тому растекающийся из-под головы кровавый ручеек.       На шум выскакивает продавщица. Охая, что-то лепечет на своем языке. — Дай телефон! — ору я.       Она убегает обратно в магазин и через минуту возвращается, протягивая мне дешевый мобильник-раскладушку. Я звоню в «скорую». Пока ждем приезда врача, я скидываю свою куртку и сворачиваю ее, приподнимаю голову парня и кладу вместо подушки, понимая, что одежка будет безнадежно испорчена. В этот момент парень приходит в сознание, на миг приоткрывает глаза и, посмотрев на меня, и тихо, с заметным усилием шевеля губами произносит: — Ты кто? Что такое...       Последние слова его фразы теряются. А мое сердце… Оно чуть не остановилось от этого взгляда, а потом забилось так быстро, что стало трудно дышать, и в ушах только его неистовый вымораживающий стук, словно звон набата. — Фоллен, — на выдохе произношу я, только парень уже не слышит, потому что сознание вновь покидает его.       Я перевожу дыхание, стараясь дышать как можно глубже, чтобы привести в порядок мысли. Все дело в том, что внешне он напоминает мне одного знакомого: такие же тонкие черты лица, прямые брови и узкие скулы, идентичные русые волосы. А, главное, глаза! Да, за несколько секунд я все же успел их разглядеть в неярком свете фонаря — синие. Только по возрасту пацан гораздо младше: лет шестнадцати — семнадцати.       К нам подходят два подвыпивших мужика и начинают давать нелепые советы. — Надо врачам позвонить, — говорит один, едва ворочая языком.       Я раздражен, они меня бесят до такой степени, что я готов снять свой железный ремень и накостылять обоим. Еле сдерживаясь, сквозь зубы цежу: — Проваливайте отсюда. Я без вас уже «скорую» вызвал.       Появившаяся машина скорой помощи не дала мне оторваться на этих мужланах. Парнишку осматривают, кладут на носилки. Я поднимаю с асфальта мокрую от крови куртку и запихиваю в пакет. — Что произошло? — спрашивает очень пожилой, видавший многое за свои, наверное, полвека работы в скорой помощи, доктор. — Машина сбила, она уехала, я не успел рассмотреть номера. — Думаю, жить будет. У него сотрясение мозга от удара о твердую поверхность, но кости черепной коробки не повреждены. Видимых переломов конечностей нет, кроме левого предплечья – тут я не уверен. По-любому, в больнице он будет более внимательно обследован. Поедете с нами?       Я мотаю головой и, отойдя в сторону, даю понять, что это не для меня. Но в тот момент, когда носилки погружают в темную утробу машины, я бросаю случайный взгляд на руку пострадавшего. Кисть узкая почти девичья, с молочной кожей, а пальцы длинные и тонкие, как у музыканта: человека, привыкшего держать в ладони гриф гитары или плавно скользить по клавишам – совсем непохожие на руки его двойника. Что-то вдруг словно дергает меня, и я хватаюсь за заднюю дверь, не позволяя врачу ее полностью закрыть. — Подождите! Я поеду, — решительно говорю я, не узнавая своего голоса, с трудом понимая собственный поступок: а перед глазами стоит лицо Нойза.       Я почти не думал о нем с момента, как вернулся в тот злополучный вечер в дом Лео. Парнишка нереально похож на него — просто клон.