Доброе утро

- Чай или кофе? – кричит с кухни Гокудера, сонно почесывая ключицы, неприкрытые серой растянутой футболкой.  Ямамото не пьет кофе, но Гокудера все равно спрашивает каждый раз, когда выпадает его очередь  готовить завтрак. - Может лучше, м? – Хранитель Дождя подходит к нему сзади, обнимая тонкую талию и прижимаясь стоящим членом к ягодицам. - Такеши, - устало произносит подрывник. – Сходи подрочи. Это всего лишь утренний стояк, а не комплимент моей сексуальности. Ямамото опускает руки вниз, гладит живот, а потом запускает пальцы под резинку трусов, находя невозбужденное естество своего любовника. - А ты, я смотрю, уже передернул с утра пораньше, – ухмыляется мечник, не убирая рук и урчит в ухо. – Нетерпеливый Хаято. Я бы мог помочь. Гокудера прикрывает глаза и выдыхает сквозь сжатые зубы, когда помимо воли начинает возбуждаться от прикосновений смуглых рук, хозяйничающих в его трусах. Ямамото гладит его член, перебирает пальцами мошонку. И становиться просто до безобразия хорошо, когда одной рукой он поднимается вверх, задирая футболку, и сжимает напряженный сосок. Подрывник разочаровано мычит, когда чувствует, что прикосновения заканчиваются и мечник отпускает его, делая несколько шагов назад. - Ну, а теперь, Хаято, можешь повторить свой утренний ритуал, только уже при мне. - Что? – переспрашивает Хранитель Урагана, с неохотой открывая глаза и возвращаясь в реальность. - Подрочи себе. Только так, чтобы я теперь это видел. – хрипло поясняет из-за спины Ямамото. Гокудера заливается краской. Как же он ненавидит свою бледную кожу за то, что она вспыхивает подобно папиросной бумаге, порой совершенно не вовремя, и выдает его с головой. Они с Ямамото давно вместе и знают друг про друга практически все. И видели они друг друга в таких позах, что смущаться от предложения подрочить себе посреди кухни, просто не имеет смысла. Но Гокудера все равно смущается. Ласкать себя на глазах у Ямамото это как-то… стыдно, что ли. И очень возбуждающе. Возможно, именно потому, что «стыдно». Даже когда они занимаются сексом лицом к лицу, и мечник, крепко держа его под коленями, говорит, чтобы Хаято сам довел себя до финиша, Гокудера неизменно вспыхивает, как спичка, и, в принципе, готов кончить только от одного этого предложения. - Но… Я не могу при тебе, Такеши. – негромко произносит итальянец, хотя сам уже сжимает резинку боксеров, в нерешительности перебирая ее пальцами. - Почему? Я же могу при тебе. – там, за спиной, кажется, похотливо улыбаются. Гокудера, наконец, поворачивается и видит, как Ямамото смотрит на него голодными глазами и медленно, но уверено водит по члену сжатыми в кольцо пальцами. Подрывник сглатывает, наблюдая, как смуглые пальцы задевают влажную от смазки головку, скользят вниз, до самого основания, а затем снова двигаются вверх. Гокудера думает, что сейчас, должно быть, на его щеках можно поджарить чудесный утренний омлет, но, превозмогая собственное смущение, оттягивает вниз резинку трусов, освобождая свой член от плена черной ткани, и начинает  так же медленно двигать рукой по своей возбужденной плоти. Глаза Ямамото стремительно темнеют – чернота зрачков расползается на всю ореховую радужку. Он облизывает пересохшие губы и старается дышать ровно и глубоко. Вид покрасневшего и смущенного Гокудеры, ласкающего себя у него на глазах, возбуждает японца больше, чем все порнофильмы вместе взятые. - Хватит. – почти сипит он через пару минут. – Поворачивайся. Гокудера прекрасно знает, что будет дальше, поэтому он снимает белье до конца и становится спиной к Ямамото, кладя локти на разделочный стол рядом с мойкой, прогибаясь в спине и широко расставляя ноги. Хранитель Дождя смачивает слюной его анус, на одну фалангу вводя пальцы внутрь и заставляя Хаято дрожать от этого короткого проникновения. Затем Ямамото увлажняет собственный член, несколько раз проведя по нему влажной ладонью. Когда головка оказывается внутри, Гокудера судорожно выдыхает и инстинктивно сжимается. Смазки мало и член входит туго, хотя Хаято уже неплохо разработан за годы совместного проживания и ежедневного секса. Так что предварительная подготовка пальцами стала скорее приятной прелюдией, чем важной необходимостью, хотя обычно они ей и не пренебрегают. - Эй, расслабься. – Гокудера получает звонкий шлепок по бедру. – Я почти вошел. Когда «почти» заменяется на «полностью», Хранители на секунду замирают, отдаваясь каждый своему возбуждению, а потом одновременно начинают двигаться навстречу друг другу. - Ммм.. Хаято! – стонет Такеши, с силой входя в податливое тело любовника, крепко держа его за бедра. Гокудера в ответ только прикусывает губу и тянется рукой к собственному члену. Ямамото большой, и, не смотря на годы их сексуального опыта, Хаято порой сложно принимать его в себя без легких болевых ощущений. Особенно, когда мало смазки, или как сейчас, когда она заменена слюной, которая быстро высыхает, и края сфинктера слегка жжет от глубоких и резких толчков. Но Гокудера старается не обращать на это внимания. В какой-то степени ему это нравится больше, чем долгий и нежный секс на кровати, с абсолютным отсутствием неприятных ощущений. Все же, Хранителю Урагана больше импонирует спонтанность и быстрый секс в непредназначенных для любви местах. А небольшая боль лишь усиливает возбуждение от осознания того, что в его задницу сейчас вколачивается большой и горячий член. А раз ему больно, то Ямамото сейчас чувствует, как его сдавливают узкие стенки ануса и ему хорошо от этой сжимающей тесноты. Такеши выходит из тела Гокудеры за мгновение до оргазма, и с блаженным стоном изливается на белоснежные ягодицы. Подрывник кончает следом, пачкая спермой дверцу кухонного шкафчика и пол. - Согласись, так снимать утреннее возбуждение намного приятней, чем одиноко дрочить в ванной, глядя на собственное отражение. – улыбаясь, говорит Ямамото, одевая белье и протягивая любовнику бумажное полотенце. - Пожалуй. – умиротворенно произносит Гокудера, вытирая ягодицы, испачканные чужой спермой,  и шкаф, забрызганный уже его собственной. – Только я при этом не смотрюсь в зеркало. А ты, видимо, да, чертов извращенец? - А я… - Такеши, задумывается на секунду, пряча проскользнувшее в глазах смущение за широким зевком, – буду чай! Ямамото подмигивает любовнику, ерошит его волосы и целует в висок. Затем усаживается на стул, раскрывая лежащую рядом газету, и добавляет уже из-за нее: - Зеленый, пожалуйста. Гокудера ухмыляется, понимая, что случайно раскрыл одну маленькую тайну своего возлюбленного, и включает чайник. Чтож, этот день обещает быть хорошим.