Про ценные и мудрые советы

      Флаке тер нос и смотрел все больше себе на ноги. На лице отчетливо виднелись белесые разводы от высохших слез, которые он тоже изредка пробовал вытереть запястьем — не пристало взрослому плакать. Вот еще! Чтобы окончательно не потерять самоуважение, он, прикрывая лицо рукавом, отполз от костра, где собрались согруппники, и ушел — почти сбежал — в их с Хайко палатку. Отдельная была только у Алеши, как у самого привилегированного, однако Кристиан был уверен, что, стоит всем разойтись спать, полупустой она в очередной раз не останется. По крайней мере, на пару часов. — Я спать, — шмыгнул он носом, проходя мимо Ромпе. — Глаза щиплет, да? — сочувственно откликнулся тот, поймав его за руку. — Беда с сухими дровами сегодня, прости. Поискать капли? Может, найдутся, и...       — Нет, устал просто, — вырвался Кристиан, не давая Алеше договорить.       — Тогда спокойной ночи. Мы тут еще посидим, — пожал плечами мужчина и притянул к себе поближе гитариста — Хирше, — правда? Тот в ответ только что-то утвердительно хмыкнул, блаженно закрыл глаза и улыбнулся, даром что не замурлыкал.       Забравшись в импровизированную постель, Флаке не сдержался: из глаз снова потекли слезы — чтобы остановить их, пришлось уткнуться носом в подушку и пролежать так с полминуты. Ромпе не считал его достаточно взрослым, не обращал на него никакого внимания, помимо родительского. Флаке было бы куда приятнее осознавать, что он страшен, как кутающаяся в балахон Костлявая. Как покрытый дурацкими родинками леопард. Но не ребенок.       Зато такой честный, правильный Алеша то и дело обнимал совершеннолетнего Хайко, старался каждый раз сесть к нему поближе и облокотиться, запустить ладонь ему в шевелюру и разворошить без того небрежно стянутый резинкой хвост. Хирше, естественно, не думал трепаться об этом, однако Флаке видел: сегодня раздувавшемуся от гордости и красневшему от чая пополам с текилой Хайко очень даже нравилось такое внимание. Подозрительная возня, снова начинавшаяся в соседней палатке, которую ночь не давала болезненно прислушивающемуся парню спать даже после активных возлияний. Особенно после них — он представлял самые невероятные картины, и изредка, когда Пауль по старой привычке возвращался к нему под бок, Кристиан старался отползти, отвернуться от тихо удивлявшегося такому недружелюбию парню.       В этот раз сдержаться не удалось. От заползшего в общую с ним палатку Хайко слишком уж сильно пахло чужим, слишком «взрослым» для девятнадцатилетнего потом, а глаза сыто и удовлетворенно поблескивали. Обычно Кристиану было просто обидно или противно, но в этот раз от плохо прикрытого вранья Алеши с его «еще посидим» и такого же беспардонного нахальства товарища его понесло.       — И как он? — Флаке нагло вглядывался в лицо успевшего улечься на свое место рядом с ним Хирше и внимал с неподдельным, жадным интересом.       — Тебе показать? — не моргнув, ответил тот. Соображал Хайко обычно быстро, а вот притормозить вовремя получалось не всегда. — Тоже захотелось? — поднял он бровь и сложил губы трубочкой.       — Да. Только я сам, — выдохнул ему в лицо не заметивший издевки Кристиан и прежде, чем Хайко успел увернуться, сгреб его, целясь крепким поцелуем в губы — на самом деле, промахиваясь и впечатываясь губами в чуть колючий подбородок. От неожиданности его друг замер, что позволило Флаке впечататься в него еще одним поцелуем, на этот раз пришедшимся куда следует, и буквально вцепиться пальцами в затылок, предупреждая возможное сопротивление. — Ну как? — залихватски подмигнул он Хайко, прервав поцелуй. — Правильно все делаю?       — Ты псих, — пробормотал тот, сел и зачем-то начал поправлять растрепавшуюся шевелюру, раздумывая, почему Ромпе не говорил ему, что Флаке так уж сох по своему кумиру. Или Флаке его самого ревнует? Вариантов было значительно больше, чем казалось на первый взгляд. В любом случае, раз его лезут целовать, а не бить, не все так плохо.       Спокойно поразмышлять не удалось.       — А потом? — не унимался Кристиан. — Потом вы… — он почти что замялся. Процесс, похоже, представляться в красках собирался только в голове у паренька, на язык же такая пошлятина упорно не лезла, чем тут же воспользовался Хайко.       — Тебе что — и дальше показывать? — издевательски воздел руки к небу отошедший от первого удивления Хирше. Флаке переходил все допустимые границы. Удивление и интерес — тот же, какой он, Хайко, испытывал по отношению к Алеше — не дали Хирше его остановить, даже когда Флаке потянул вниз его шорты. Парень даже помог ему, избавляясь по очереди сперва от своих, потом и от его трусов.       — Подожди, у тебя ничего не получится, — грубо, но вполне деловито оттолкнул он тут же навалившегося на него Кристиана и залез в карман лежащих рядом шорт, — без этого, — в руке обнаружилась баночка с кремом, отдававшим оливковым маслом — ее Хирше очень кстати подобрал с пола в Алешиной палатке, пока заметал следы. Кристиан задумчиво скреб пальцем крышку, пока Хайко, улегшись на бок и подогнув ноги, возил пальцем с изрядным количеством крема между собственных ягодиц.       — Значит, обычно бывает так, — отметил про себя Флаке, оглядывая удобно развалившегося перед ним уже на спине друга.       — Ну да. Дальше сам догадаешься? — Хирше похлопал нависшего над ним Кристиана по руке и потянул за запястье, явно намекая. — Да не строй ты такую брезгливую рожу, там чисто все! — Тот, помедлив секунду, кивнул и ввел сразу два пальца, про себя удивляясь, как легко это удалось.       Войти после нескольких минут растягивания тоже оказалось нетрудно — Пауль только нахмурился и медленно выдохнул, расслабляя норовящие поначалу сжаться мышцы. Неумелость Кристиана компенсировалась верным по большей части пониманием механики процесса и неплохой, наработанной за последнюю пару месяцев фантазией. Хирше под ним тихонько поскуливал, помогал себе рукой и изредка выгибался, толкая Флаке свободной ладонью, пока до Кристиана не дошло и он не постарался найти приятное для обоих положение. Он закрыл глаза, прислушиваясь к звукам, сравнивая их с тем, что чуть ли не еженощно слышал последнее время через тонкие стенки палатки. Так получалось привычнее и оттого проще сориентироваться, зато труднее сдержаться. Да он и не особенно и пытался: пяти минут оказалось более чем достаточно, чтобы выгнуться, чуть не свалившись при этом с матраса, и кончить.       — Кто бы сомневался, — вздохнул Хайко, когда Кристиан брезгливо отдернул руку, не давая ему довести дело до конца. — Ладно, без сопливых разберусь. Флаке промолчал, расслабленно шаря рукой в поисках собственного белья. Стыдно ему отчего-то не было.       — Еще и в меня… — недовольно начал, но так и не завершил фразу Хирше — зажмурился и, замерев ненадолго, принялся затем вытираться так кстати нашедшимися и вовремя подвернувшимися под руку трусами Флаке. — А нечего раскидывать было, — заявил он в ответ на негодующий взгляд.       — Так ты же все и раскидывал, — напомнил Кристиан и собирался добавить в адрес нахала пару ласковых за испорченное белье, но Пауль уже выполз с зажатыми в руке шортами из палатки, буркнув «потом извинишься».       Кристиан хотел двинуться за ним, требуя пояснений, но что-то — в интуицию он не верил — его остановило. Он очень этому обрадовался, когда до него донеслось перешептывание: Алеша высунулся из палатки и суфлерским шепотом, отлично слышным на галерке, выговаривал Хайко за шум.       — Ну что же вы?.. — почему-то звучало это очень похоже на «Ну кто так играет?!», а в негодовании слышались нотки, присущие заядлым футбольным фанатам. — Кто ж так шумит среди ночи? Тоже мне, умельцы... — Не сдержавшись, он плюнул на землю. — Учи-не учи их...       Хайко виновато пробормотал что-то, и мужчина смягчился:       — Ладно. Все равно молодцы, — по-доброму усмехнулся он. — Только это... — гораздо тише добавил Ромпе через несколько мгновений, снова зашуршав пологом палатки, — очевидно, снова вылазил. — Про презервативы-то в следующий раз не забудьте.       Флаке густо покраснел, как, наверное, и сидящий на корточках снаружи Хайко. А со стороны палатки старшего послышалось почти отеческое «Эх, молодежь...».