Глава III
21 июня 2011 г., 15:48
Ли убралась на кухне, выкинула старый ужин и приготовила так обожаемое парнем данго. Она поставила его на поднос и пошла в комнату к другу.
-Можно?— робко спросила девушка, входя в комнату подрывника. Дейдара сидел в углу комнаты и рисовал,— Дей, ну, прости меня… Дейдара, ну, пожалуйста…— девушка заплакала снова. Дейдара, заметив это, лишь хмыкнул. Девушка заплакала еще больше, но всхлипов не было, только слезы. Ливэй взяла лицо парня в ладони и заставила посмотреть себе в глаза.
-Дей, ну, милый любимый, Дейдара, не обижайся,— девушка уткнулась в шею подрывнику. Он обнял ее за тонкую талию и потянул на себя. Как же ему хотелось ее поцеловать. Но он не мог, просто не мог, поэтому просто прильнул губами к ее плечу. Он сам чуть не плакал. Ему было очень обидно: «Ну, почему не я?! За что она любит Сасори?— спрашивал сам у себя подрывник,— он ведь холодный, гордый… Неужели я хуже?»
-Дей, ты не обижаешься?— наивно заглянула Ливэй в глаза друга.
-Милая, ну, конечно, нет,— сказал Дей и улыбнулся.
-Дейдара, ну, покажи, что ты рисуешь,— жалобно попросила Ливэй.
-Милая, потом, хорошо? Дорисую и сразу покажу, ладно?— наивно спросил Дейдара. Девушка немного погрустнела, но одобрительно кивнула. Тогда Дейдара улыбнулся и открыл папку с рисунками. Полистав несколько работ, он вытащил и протянул девушке.
— Я рисовал это, когда мы на… миссиях были… — медленно сказал Дейдара. Девушка взглянула на листок. Да, на нем была изображена она, собирающая полевые цветы. На рисунке было переданы все тени, все полутени, казалось, что это цветная фотография. Ливэй взглянула на подрывника какими-то умиленно-любящими глазами. Тут последовало то, что ввело парня в замешательство: Ливэй вышла из комнаты, тихонько прикрыв дверь. Через несколько минут она вернулась с альбомом в руках.
— Дей, — робко позвала она, — я рисовала это, пока вас не было. И, да, ешь, остынет, — улыбнулась девушка, поцеловав юношу в щеку. Затем она вышла.
Дейдара взглянул на альбом. На обложке был изображен цветок с японскими иероглифами. С неким трепетом он откинул обложку. На первом рисунке была изображена сама Ливэй, спящая у дерева. Подрывник сразу понял, что автор этого рисунка Сасори, и, не захотев смотреть, с какой любовью, с каким трепетом был нарисован портрет, парень перевернул страницу. На следующем рисунке были изображены Дейдара и Сасори, стоявшие плечом к плечу посредине поляны. Потом, наверное, к ступору парня, на следующем рисунке был изображен он сам с Ливэй. Они стояли, обнявшись, но что самое странное, так это то, что художником был Сасори. Еще немного полюбовавшись, Дей перелистнул страницу. Да, тут был его портрет. Он сидел на крыше, свесив ноги вниз, и что-то лепил из глины. «Почему? Что все это значит?! Что она хотела этим сказать?» — думал парень, и, сам не заметил, как уснул.
Спустя несколько часов парень проснулся. Лежал он по-прежнему на полу, только голова была на подушке, а накрыт он был одеялом. Девушка лежала около кровати, оперевшись на нее спиной. «Видимо, сил не хватило донести меня до кровати,— думал подрывник. Он решил зарисовать ее. Открыв альбом девушки, парень начал виртуозно выводить линии карандашом. Через пару часов парень закончил портрет и решил переложить Ливэй в ее комнату. Дейдара подхватил Ли на руки и понес в комнату. От покачиваний девушка замычала и уткнулась Дею в шею. Ливэй была настолько легкой, что подрывник мог носить ее на руках всю жизнь, но к его сожалению, носить ее всю жизнь на руках, уже обещал другой человек. Точнее, не человек, а кукла Сасори.
Дейдара положил девушку на кровать и немного нагнулся. Ее губы манили юношу, он хотел ощутить их вкус. После нескольких секунд колебания, он припал к губам девушки. Девушка резко открыла глаза и заморгала, но не отстранилась, может, потому что еще не отошла от шока.,. а может, и потому что не хотела. Дей продолжал ее целовать, хоть и видел, что Ли не спит. Так как подрывник был настойчив, девушка случайно приоткрыла рот, чем и воспользовался Тсукури. Язычком, он проник в ее ротик. Он ласкал ее язычок, изучал новое пространство. На удивление, наверное, их обоих, Ливэй ответила на поцелуй. Возможно, ей не хватало ласки, тепла. Ведь Сасори был теплым только в плане обращения к ней, поведения, а физичеиски он был груб и холоден. Ливэй не хватало ласки, тепла, именно тепла. А так как ей всего 18, она не чувствовала всего этого в жизни вообще никогда. Внезапно, к Дею возвратился разум, и он, не без труда, отстранился от девушки.
-Ли, прости меня, я не…— стал оправдываться парень. У девушки по щекам текли слезы.
-Нет-нет, Дей, все в порядке. Ты меня прости,— опустив глаза, сказала девушка.
-Ливэй, почему ты рисовала, эм, меня?
