Расправь крылья 3: С Чистого листа

Так странно – ты странная. Да, знаю, всё время я так говорю, но сейчас… ты такая милая, беспомощная, невинная… мне непривычно от того, что ты не орёшь на меня, не бьёшь за то, что я веду себя, как последний козёл… ты всегда была странной – я так думаю, ведь я даже не знаю тебя, как ты росла, почему стала такой… но, почему-то точно уверен, что ты всегда была, есть и будешь стран… необычной. Вот сейчас ты тоже необычная – бездвижная, бледная, лежишь уже три дня и ни разу не пришла в сознание с тех пор, как вернулась. Знаешь, я ведь тогда сильно испугался. Что ты пропала навсегда, что больше не вижу этих искорок счастья в глазах, когда совершаешь очередную глупость, не услышу едкой колкости в ответ на мою «невинную» шутку – пусть не совсем, но всё же она тебе не навредила, а ты сразу за ножик… Впрочем, я испугался, что потерял и это… А потом ты вернулась – так внезапно, вдруг… знаешь, это было… неожиданно. Да, наверное, так…я тогда был будто заморожен – вряд ли что-то реально осознавал… просто лыбился как придурок и прижимал тебя ближе – чтобы понять, чтобы поверить, почувствовать, что ты вернулась, что ты снова рядом, снова со мной… Я… чёрт, даже не подумал о том, что буду делать дальше… мало ты меня по голове лупила, мало! Или это меня в этих развалинах таким неженкой сделали, а? Не пойму никак, да и не это сейчас важно. Что важно? Вашу ж Машу, а это не очевидно?! У меня тут девушка валяется уже три дня без признаков сознательной жизни, а поблизости нет никого, кто мог бы помочь – да и, сомневаюсь, что не поблизости эти загадочные «помощники» есть – слишком уж щекотливая тема… Блин, да что ж это я вам тут объясняю?! Идите вы на три весёлых буковки! Оу… так, всё, схожу с ума – пора лечиться, а то, вон, уже заговорил сам с собой… нда, а ведь это уже диаг... — Мхнмммм… — неразборчивое бормотание совсем рядом заставляет отвлечься от самокопания и вскинуть голову. Неужели?! Да, и как это я не заметил – твои веки чуть дрогнули, приподнялись, открывая твои глазки — такие любимые, родные, шоколадные глазки. Передёрнутые сонной дымкой, твои глаза не сразу привыкли к хоть и тусклому, но свету – заойкав, ты морщишься, щуришься, трёшь веки – совсем малышка, невольно улыбаюсь, заталкивая порыв обнять тебя куда подальше – боюсь удушить, сжать слишком сильно… развеять эту сказку. Подпрыгиваешь, часто моргая, начинаешь вертеть головой – осматриваешься, разглядываешь всё вокруг. Твой взгляд не останавливается ни на чём больше десяти – да что десяти, пяти, как максимум! – секунд. Но вот осмотр закончен и ты впериваешься взглядом в меня – невольно начинаю дрожать. Ни отчего, просто так. Твой взгляд – не твой вовсе. Незнакомый, строгий, оценивающе-вздорный: ты будто решаешь казнить меня или миловать. Мне не страшно, нет – после моей госпожи я уже ничего не боюсь! Но, всё же, мне не по себе от этого взгляда. Однако, ты уже сморгнула, в глазах появилось что-то… наивное? Проказливое? Что-то такое, что есть только у детей – какой-то особый огонёк, часть которого всегда у тебя была. Так что же не так? Почему же я нервничаю?! — Привет! А ты кто? А я где? А сколько время? А что тут интересного? А что это за зелёненькое пятнышко за тобой? – запрыгала, задёргалась, будто не можешь усидеть на месте и секунды. А у меня, кажется, нервный тик начался – такая детская, вздорная, упрямая и шкодливая до безумства интонация наводит на странные мысли – вот ведь… похоже, накаркал – хотел увидеть тебя ребёнком – получи, блин, фашист, долбанную гранату! Но, не будем заранее расстраиваться – быть может, ты просто шутишь, просто шутишь, убегая в лес одна с криком «зелёненькое!!!» СТОП!!! ЧТО??? Подскакиваю, оборачиваюсь – и только для того, чтобы понять, что остался в гордом одиночестве – ведь ты уже сбежала… С рыком разозлённого льва бросаюсь за тобой – ну, нет, не упущу! Маг я, в конце концов или нет?! (Ну, ладно, пусть, волшебник, колдун, чародей, ведьмак… да хоть Кролик Пасхальный или кто там яйца несёт?! Да не важно это!!!) Ты отыскалась нескоро – петляла, как заяц, кажется, что по всему лесу. Ан, нет, не далеко ушла! Облегчённо вздохнул, только когда поймал тебя, Ураганчик – нет, ну, надо же, укусила раза три, пока нёс к лагерю – мда, теперь понимаю, что не зря твои предки были вампирами. Надо благодарить Бога, что не прокусила ничего… кроме рук и, кажется, макушки – точнее не знаю, пока что не нашёл, но, собака, болит сильно. Чтоб тебе сто лет здоровья, Аллис! — Ты, кажется, задавала вопросы, мелочь… — невольно вырвалось, даже не знаю, что бы ты со мной сделала раньше, но сейчас… кинула палкой и попыталась добраться до шеи – нет, я, всё же, был прав – ты не меняешься! Фыркаешь, но послушно садишься на прежнее место – угу, только на этот раз я тебя придерживаю за руки и слежу за каждым движением. Только сейчас заметил, какая ты хрупкая, нежная, словно редкий цветок, давно забытый в книге: кажется, что ты рассыплешься от одного, даже самого слабого, дуновения ветра. Острые коленки, длинные и тонкие ножки с маленькими ступнями… да и сама ты такая – маленькая, миниатюрная… такая слабая и беззащитная… как жесток мир! Ведь это именно ты, Аллисия Кэтрин Блэк тот самый тихий ужас метр шестидесяти трёх "см"ов в высоту и… около девяносто "см"ов в э… и снова я себя загнал в угол, поздравляю! Но не это важно, а то, что ты – ТЫ! – не просто сильная девушка. Если дело касается рукопашной или боя с использованием холодного оружия, то тебе не стыдно уступить – ведь жизнь дорога… Ты так беззащитна сейчас, что становится страшно, хотя, судя по всему, ты отобьёшься от кого угодно – вон, укусы какие… Аллис, всё сидишь напротив, склонив голову немного набок – такую милую, прелестную головку с волосами ниже плеч: мягкие светлые, будто лучики солнца, локоны растрепались, собрались в какую-то невообразимую причёску, так похожую на воронье гнёздышко, но волосы не стали жёстче – ты просто не можешь быть иной. Нежные скулы, пушистые ресницы, прикрывающие мягкое золото глаз, бледные губы, все искусанные, но такие хрупкие… так похожа на идеальную, только что завершённую работу самого искусного художника в мире… ты изменилась с тех пор, как мы впервые встретились – тогда ты была совсем другой, даже внешне – была так похожа на свою мать, на Несси… а сейчас?! Нет такого сходства, что было раньше. Затаив дыхание, слежу за тем, как ты, моргнув, медленно наклоняешься ближе – ведьма, самая настоящая ведьма, которая приворожила меня, украла сердце, сковала волю и разум… хотя, нет, я ведь сам сдался в плен, едва увидел тебя – жаль не сразу это понял… — Ты обещал рассказать, — вздыхаю, отгоняя апатию – ведь действительно же… спросила, а я промолчал – нехорошо… — Пятнышко за мной – лес, в который ты без меня не попадёшь, — злорадно ухмыляюсь, видя твою огорчённую «мордочку», а про себя уже молюсь, чтобы всё действительно так произошло. – Сейчас поздний вечер, ты проспала почти четыре дня, я – твой друг, который отведёт тебя к твоим родителям – ты ведь хочешь увидеть маму с папой? – ты киваешь, глаза радостно блестят, а меня, вот, прошиб холодный пот – ведь «предки» явно не погладят меня по головке за такое «бережное» обращение с их любимой дочуркой – и ты меня тут не спасёшь, принцесса… И когда ты успела ею стать?! Ведь ты скорее… нет, не принцесса – фея. Свободная повелительница природы, которой покорится всё… Ты трёшь правый глаз своей ладошкой – не слишком чистой, можешь занести грязь… и откуда это во мне?! Сам всегда так делал, а теперь… от злости хочется выть – почему я так о тебе забочусь, истеричка?! — Приятно спалось? – ни с того, ни с сего рявкаю я, заставляя тебя подпрыгнуть. — Угу, — продолжаешь тереть глаз, кажется, он уже покраснел, — только мне больше понравилось просыпаться – тут намного веселее! Ты смеёшься так звонко, заразительно, что я невольно тоже поддаюсь тебе – тебе и твоей Лунной магии. Не волнуйся, я не забыл… Аккуратно отвожу твою ручку от лица – рассматриваю твои глаза, стараясь не утонуть в них, в этом жидком золоте, нахожу причину твоего беспокойства – маленькую ресничку. Ещё пара секунд и проблема решена. — Ну, вот и всё… — знал бы я, что это только начало моего личного Ада, настоящих мук, которые на меня свалятся уже с рассветом, я бы не был настолько расслаблен, но я ничего ещё не знал, лишь тихо гладил тебя по волосам…