«Алая Роза»

Когда-то давно, отцы-мудрецы, Из Англии были они. Дочурку свою, звать её — Розалин, Выдать замуж захотели они. Жениха ей нашли, звать его — Михаил, Добр и честен казался он им. Дочурку он их до безумства любил, Как казалось, сначала, им... Всё было прекрасно — Любовь их чиста, а порою, даже, невинна... Вот только кто знал, что на белых цветах, алой крови роса, Сверкнёт, что есть её силы? Знал ли кто, что зеркала тёмная гладь, Стоящего на колокольне, Видело, как покидала душа, Тело невольницы вольной? Видело, как погружался клинок, Мараясь в крови алой. Видело, как брызнула кровь, Превращая белый — в кровавый. Видело, как убил Михаил, Невесту свою на пороге. Видело, как девчушки глаза, Были полны тревоги. Видело, как осело на пол, Хрупкое тельце ребёнка. Запомнило злого проклятья слова, Вылетевшие из уст оленёнка. Тут же, в тот час, сверкнув зловеще, оно Наполнилось магией тёмной. Хранило, лелеяло... Оно берегло. Сущность проклятия злобного. Но не только оно, Злобы полной стекло, Стало свидетелем смерти. Нежнейшие розы, снега белей, Залитые кровью алой, В глубокой ночи, Распустив бутоны свои, Сменили цвет на кровавый. Бежал Михаил... Ну, как? Старался бежать. Вместе с любимой Анной. Вот только не знал он, что розы, цветы, Снова окрасились в алый... Снова сверкнуло зловеще стекло, Стоящее на колокольне. Вновь шёпот проклятья окутал его, Времена предвещая тёмные. Бежал Михаил... Ну, как? Старался бежать. Вот только спустя неделю, ровно. Нашли его мёртвым, в алых в кустах. Захлебнувшимся собственной кровью. Отец Розалин же, мужчина тот, Хозяин «Розы Алой», Не пережив смерти дочурки... Окрасил запястья в кровавый. Душа Розалин неспокойна была, Мстила всем без разбора. Сотни душ загубить успела она, Пока пора одна не пришла... Магией сильной даровать ей смогли Двадцать пять лет покоя. А в доме её пансионат возвели, Для детишек без крова. Но вот уже срок подходит к концу, Зеркало зловеще сверкает... Тёмная ночь пришла к венцу, Окрашивая белый — в кровавый.