Дом, которого нет

Ты чувствуешь голод. Для гуля он – худшее наказание, и ты измученно падаешь на колени, но продолжаешь ползти вперед, одержимый лишь одной единственной мыслью. «Я должен защитить всех». Иначе твое существование бессмысленно, так ты считал. Но нанесенная знакомым следователем рана никак не хотела заживать, так как твоя способность к регенерации заметно снизилась в связи с нехваткой пищи. Ты безумно, до адских криков боли и отчаяния, хотел вкусить человеческое мясо, вгрызться белыми крепкими зубами в манящую плоть и вновь ощутить дурманящий вкус крови на своем языке. Тебе необходима была еда, чтобы привести сознание в норму, вернуть ясность мыслям, и ты отчаянно продолжал ползти вперед, истошно воя от своей слабости, как жалкое насекомое. Голуби прозвали тебя «Сколопендрой» за твою какуджа форму, в которою ты и был сейчас облачен. Ты видел в этом долю иронии, как и во всем твоем существовании, расположенном на грани вечно воюющих друг с другом миров. Ты бы улыбнулся своим мыслям, если бы не невыносимая боль. От кровоточащей раны, от голода. Ты был полумертвым. Полумертвый получеловек-полугуль. Жизнь играла с тобой в отвратительную игру, в которой тебя вечно ожидало одно лишь поражение. Теперь ты уничтожен не только снаружи, но и внутри. Не сильный, не слабый. Сейчас ты готов был принять свою гибель, наконец-то ассоциирующуюся у тебя лишь со спокойствием и успокоением, которых так сильно жаждал ты. И лишь дорогие тебе люди, которых в подобном состоянии ты никак не мог защитить, заставляли тебя держаться, полностью не теряя сознание и не растворяясь в себе. – Йо, Канеки! Знакомый, родной голос, который ты так долго избегал. «Хиде?». Перед глазами все плывет, и ты с опаской оглядываешься, смотря на подошедшего к тебе блондина. Это бесспорно он. Твой лучший друг, от которого ты скрывал все произошедшее с тобой, боясь втянуть в жестокий и кровавый мир, невольным жителем которого оказался ты сам. Без Хиде жилось невероятно тяжело и одиноко, несмотря на новых знакомых. Ведь они не знали тебя так хорошо, как знал этот вечно улыбающийся и видящий тебя насквозь парень. Но его защиту ты видел в его неведении о происходящем, поэтому и скрывался от него, тем самым упуская то, что Нагачика оказался безумно смышленым и сам стал разбираться во всем, желая не только найти тебя, но и помочь вынести всю тяжкую ношу свалившихся на твою голову страданий и терзаний. Ведь он готов был пожертвовать чем угодно, лишь бы вновь быть рядом, быть с тобою. Но ты не понимал этого, как не понимаешь и сейчас. Блондин снова легко улыбается и подходит к тебе ближе, не боясь. Он все еще видит в тебе друга, а не монстра, коим считал себя ты. Но ты не веришь. Ты все еще боишься предстать перед ним в подобном облике, и отчаяние, смешанное со страхом и все еще не утоленным чувством голода, охватывает полностью тебя, мутнея сознание и все больше и больше сводя с ума, сдавливая виски и вызывая новый приступ не проходящей боли. Ты смотришь на Хиде, на его улыбку и яркие глаза, в которых читается свойственная ему жалость и теплота. Твой лучший друг видит то, что ты все это время пытался скрыть от него. Ты желал лишь одного: несмотря на то, как больно будет тебе и ему впоследствии, оставить о себе лишь светлые и радостные воспоминания, исчезнув из его жизни навсегда. Ведь так, как было прежде, больше не будет никогда, и от осознания этого хотелось выть и обессиленно падать на землю, мучаясь от горечи. – Все это время… Тебе приходилось столько страдать… Хиде все ближе к тебе, но ты отказываешься принять факт своего разоблачения. Он продолжает что-то говорить, улыбаясь, а ты неподвижно сидишь на месте, прикованный к земле своими мыслями, безнадежно спутанными. Холодный бред накрыл тебя, и ты не можешь произнести ни слова, лишь неотрывно смотришь на блондина, но будто и вовсе не видишь его. Окончательно сойдя с ума, ты отказываешься принять действительность, желая лишь верить в иллюзию, созданную воспаленным сознанием. Иллюзию незаметности. Ты думал, что Хиде не заметит, не узнает. Думал, что он забудет и не будет пытаться что-то изменить. Но все случилось иначе. Он заметил, узнал. Он все еще помнит и пытается помочь. Он ведь должен, он знает это. Он готов на все ради тебя. «Хиде не может быть здесь. Это иллюзия». Ты чувствуешь, что плачешь. Слезы текут по щекам, скрытым под маской, которая тебе более не нужна. Успокаиваешь себя ложными мыслями, не желая мириться с правдой. Ведь если Хиде здесь, если он реальный, то он точно не примет тебя, ты был уверен в этом, и лишь подвергнет себя опасности. А ты не хотел по-настоящему потерять то единственное родное и ценное, что осталось у тебя в мире людском. «Это сон, это сон, это сон, я сплю… Ничего особенного, такое происходит постоянно…». Перед глазами все расплывается, но образ друга целеустремленно приближается к тебе. Тебе больно, тебе плохо. Ты лишился рассудка, но стараешься выжить, ведь должен всех непременно защитить. Хиде… Ты должен отгородить его от себя, тем самым защитив. «Но… Если это не сон, то Хи-Хи-Хиде… у-узнает, ч-что… что я… что я… стал гу… г-гулем». И тогда он точно отвернется от тебя, тогда ты останешься один, как в детстве, тогда… – Я и так знал! Ничего страшного, просто пошли домой. Искренние слова, радостная улыбка и его светящееся добротой лицо. Хиде… Твой Хиде сел напротив тебя и положил руку тебе на щеку. Ты чувствуешь его тепло и не можешь отвести от него своих широко распахнутых глаз. Что он такое говорит? Ты не веришь в то, что он принял тебя, несмотря на то, кем ты стал. Хотя это же Хиде… Точно, как ты мог забыть. Это же Хиде. Он видит тебя насквозь. Он самый близкий тебе человек. Он никогда не оставит, это же Хиде… Вдруг резкая боль сковывает все твое тело, и ты в болевом шоке отпрыгиваешь от блондина, истошно крикнув. Парень, наблюдая за твоими терзаниями, изменился в лице. Он понял, почему тебе плохо. Он понял, как может помочь. И ему ничего не жалко для своего друга, которого он хочет спасти. Да, Хиде желает твоего спасения больше, чем ты мог себе представить, больше, чем своего спасения желал ты. Но чувство голода вновь берет над тобой верх, и ты понимаешь, что вскоре снова лишишься рассудка и превратишься в ужасное кровожадное существо, желающее лишь человеческой плоти. – Я… хочу помочь тебе. Блондин говорит смущенно, отводя взгляд в сторону. Но ты практически не слышишь его, сходя с ума. Твоя душа пуста, и ты из последних сил сопротивляешься, не давая животным инстинктам власть над своим телом. В твоей голове кричат виновники твоих терзаний, кричат о том, что ты гуль и должен есть, должен пожирать людей, обгладывая их кости, а ты слабо даешь отпор, не желая слушать их. Хиде… Хиде… Хиде… Человек. Друг. Всё, что осталось у тебя. «Хиде… Я слышу эти голоса… Беги… Иначе я…». – Какая ужасная рана… Нагачика сдавленно улыбается и вновь подходит к тебе. Ты осознаешь то, что произойдет вскоре, поэтому отчаянно пятишься от парня назад. Ты понял, что он хочет сделать, как он хочет помочь тебе, ты к своему ужасу понял, что не сможешь противиться этому жуткому чувству голода, пожирающему тебя изнутри, если Хиде подойдет хоть еще на один крохотный шаг ближе. Но блондин подходит к тебе вплотную, улыбаясь, как всегда. Это же Хиде. Он знал про тебя, он желал остаться рядом и помочь тебе вынести все ужасные страдания, разделить боль с тобой. Это же Хиде. Он сделает все, чтобы спасти тебя, чтобы избавить тебя от мучений. И он сделал все, что мог. Последнее, что ты помнил, это его счастливое лицо со стекающими непрерывным потоком по его щекам слезами и протянутые вперед дрожащие руки. После этого человеческое сознание покинуло твое тело, высвободив на волю зверя. Да, ты безумно хотел сбежать домой вместе с Хиде. Только представить – никого рядом, лишь вы вдвоем… Но ты с самого начала знал, что вы оба больше никогда не сможете вернуться домой. Потому что Хидеёши Нагачика бесследно пропал, а Канеки Кен отныне стёрт.