Весёлая жизнь в департаменте смерти

Как же больно… всё тело будто соткано из чистой всепоглощающей боли… а кругом… ни звука… ни ощущения… только эта боль… Похоже, я всё-таки умерла и попала в ад. Этот Генрих убил меня, а я ведь его не воспринимала всерьёз. Почему? Почему всё так закончилось?! Жнецы живут веками, а я ещё и года не была жницей! Судьба, почему ты так несправедлива?! Что-то холодное, как лёд коснулось меня, огнём горящая боль начала понемногу утихать. Что это? Так приятно, хотя всё ещё больно… Звуки… наконец они начали проникать в тот маленький тёмный мирок, в котором я сидела наедине с болью. Я не могла разобрать, что они означают, но они были. Похоже, я всё-таки жива… Голоса становились всё более чёткими, но всё ещё не угадывались. Нельзя было разобрать и что они говорят. Это что, кома? Боль… она снова начала пульсировать, а приятный холод отступал, уступая место огню. Нет! Стой! Пожалуйста, мне только стало легче! Нужен рывок! Нужно самой попытаться выбраться! Я собрала все силы… и… в тёмный мирок ударил луч яркого света. Но не успела я к нему привыкнуть, как он пропал. Нет! Ещё раз! Я должна! Свет показался уже не таким ярким, но всё вокруг было размыто. Но главное, что я жива, значит, я смогу восстановиться. Спустя несколько усилий я всё-таки смогла открыть глаза. Боль начала уходить, хотя всё ещё пульсировала внутри меня. Подо мной была читая кровать, а в округ чистая комната с деревянными стенами. Где я? Дверь заскрипела, я глянула в ту сторону и встретилась взглядом с маленькой светловолосой девочкой. Несколько мгновений она смотрела на меня большими синими глазами, а потом вдруг, не закрывая дверь, убежала, крича: - Mutti! Mutti! Похоже я всё ещё в Германии, ведь на сколько я знаю «Mutti» по-немецки значит «мама». Через минуту пришла высокая женщина в длинном пышном платье, фасон которого я часто здесь встречала. - Brauchen Sie etwas? – с улыбкой сказала она. - Я не знаю немецкого, - с трудом я выдавила из себя. - Ричард! – позвала женщина. Никто не пришёл, только девочка высунулась из-за двери. - Hol Vater, Mary, - сказала хозяйка дома девочке, а потом обратилась ко мне: -Eine Minute. - Gut, - крикнула девочка и убежала. Как и было сказано, через минуту пришёл мужчина, которому, по всей видимости, жена объяснила всё на немецком. - Вы говорить по-английски? – немного ломано произнёс он, выслушав. - Да, и по-русски, - выдохнула я. Теперь разговаривать было легче. - Что с Вами случиться? - На этот вопрос я не могу ответить, - я попыталась встать, но было ещё слишком больно это сделать. - Пожалуйста, лежать, - он бросился ко мне. – Вставать Вы нельзя. - Ладно, - вздохнула я. - Мы найти Вас река. Что вы случиться? – немец попробовал ещё раз узнать у меня это. - Я не могу вам этого сказать. Это секретно. Но могу успокоить тем, что вам ничего не угрожает. «Хотелось бы верить», - мысленно добавила я. - Хорошо, но… - У меня что-нибудь было, когда вы меня нашли? – вспомнила я про свою косу. - Да. Я не знать, как это называться, но это нож, острый длинный нож. Я вздохнула с облегчением. По крайней мере, катану не потеряла. - Вы что-нибудь нужно? – через несколько мгновений раздумий сказал хозяин дома. - Нет, - кротко ответила я. – Тогда отдыхайте. Осталась одна в комнате. Спасть мне не хотелось, я думала об Эмме. Она же осталась без меня. А там этот псих Генрих. Возможно, её защитит Гюнтер, если что, ведь она него с детства знает, хотя… может, быть они в сговоре и он только претворяется таким, а на самом деле тоже маньяк. Мне страшно! Но… что я могу сделать? Только отдыхать и надеяться, что ничего не случиться. Так думая, я заснула, ведь кровать была такой тёплой и пахла приятно. Как раз такое место, где можно расслабиться. Проснулась я от странного шороха. Мне это снится? Нет, шестое чувство подсказывает, что нет. Кто-то пытается ко мне подойти, предательски скрипят половицы. Сердце стукнуло и упало в пропасть. Рывком я повернулась. Передо мной у самой кровати стоял Ричард. В то мгновение, когда я увидела его лицо, страх на мгновение отступил, но отблеск лезвия катаны заставил меня отпрыгнуть. - Das ist Schinigami! – закричала хозяйка, наблюдающая из двери за всем этим. Моя катана воткнулась в кровать, а человек с ужасом перевёл взгляд на меня. А я сидела на потолке уцепившись за балку. Я спала несколько часов, так что мои раны зажили и я могла двигаться, почти как раньше, а из-за экстремальной ситуации ещё быстрее. Что люди так взбесились? Я же не забирать кого-то из них пришла. Тяжело вздохнув, я спрыгнула к остолбеневшему от ужаса человеку, придав его к плу ногой и выхватив катану из матраца: - И как это понимать?