Зверь

Я здесь, я пришел к тебе, Пришел вопреки судьбе

      Тонкая, едва уловимая полоска шлейфа ее духов... Вряд ли она заметна обычному людскому обонянию. Она тянется золотой лентой вдоль прохожих. Среди серых и однообразных, похожих запахов. Среди жалкого существования мерзких людишек.       Толкаясь плечами и локтями за место на дороге и в мире, унылая и убогая в его понимании масса людей прет напролом, вперед, не разбирая, кого толкает и кого сносит течением бытия и обыденности.       Парень морщит нос, когда ноздри щекочет запах алкоголя и пота, и в него врезается обалдевший червь—человек с синими кругами под глазами и наглой ухмылкой на лице. Обычный лодырь и гуляка, но его неимоверно раздутое эго сейчас даст о себе знать...       — Ты ваще кто такой?! Че встал?!       Он ненавидит этих уродов и ничтожеств. Они обычно лезут в драку в надежде на свой «авторитет» и силу. Надеясь взять противника нахрапом и разбегом, наглостью и...       — Я тя спрашиваю...       Мерзкое отродье подходит непозволительно близко. Так близко, что почти утыкается носом в грудь и невнятно мычит какие-то угрозы, брызжет слюной.       Глухой агрессивный рык щекочет горло, а рот расходится в зверином оскале, обнажая ровный ряд острых зубов.       Выпивоха на миг замирает в ужасе, когда «жертва» поднимает лицо, и пропитые карие глаза сталкиваются с безжалостными янтарными.       Не надо долго думать и размышлять, хватит одного движения, и нахал летит кубарем на грязные камни мостовой, открыв широко глаза и глотая слюну с рвотой, что вырывается из желудка фонтаном. На лбу зияет ужасный ожог. Запах жареного мяса наполняет воздух вокруг. А разошедшаяся плоть открывает вид на кусок кости. Серая толпа в ужасе расходится, брезгливо сморщивая носы и, подобно овцам и баранам, наталкиваются друг на друга, не осмеливаясь подойти ближе к пострадавшему, боясь заразиться его невезением. Лишь сердобольные женщины принимаются звать лекарей.       Но преступника не найдут. Он сольется с этой серой массой людей, накинув капюшон широкой кофты, скроет клыки под зеленым платком, повязанным на шее, и спрячет руки в карманы серых брюк—шаровар.       Его не интересуют эти букашки. У него есть цель. И она уже близко.       Облизнув пересохшие губы, Зверь приближается к своей добыче все ближе, аккуратно лаврируя среди толпы и ловя каждый ее шаг на протяжении полугода. Вынюхивая, выискивая, рыская повсюду и ловя момент, когда она останется одна. Когда ее Дракон сделает оплошность и оставит ее одну, хотя бы на мгновение.       И тогда Зверь возьмет свое.       Он отомстит. Он расплатится с ней за все. Он уже чувствовал и бредил ее запахом кожи и волос. Бредил во сне и наяву, каждую минуту и каждую секунду своего существования. Этим мерзким, человеческим ароматом, что пробивался сквозь духи, мыло, и прочее.       Хотелось впиться в ее нежную кожу и вырвать кусок, а после распробовать и кровь на вкус, ощутить теплую жидкость на языке и услышать этот протяжный стон—вой боли, прямо в истосковавшиеся уши. Превратить эту красавицу—ангела в подобие полусырого мяса, но перед этим увидеть ее глаза. Ее страх. Ощутить каждой клеточкой. Услышать мольбы о помощи и тихое:       — Демон...       Это невероятно возбуждало и разрывало на части. Особенно в последнее время. Адреналин зашкаливал, а бесконечное нервное сотрясение всего тела стало привычным.       Она рядом! Вот она!       Зверь застыл и жадно втянул ее запах. Слегка вспотела, и естественный запах кожи смешался с духами, давая мерзкий эффект. Зверь морщится. А еще от нее воняет огнем... Дракона.       Но ничего, когда он до нее доберется, она будет благоухать ЕГО пламенем. Ее кожа будет наглядно показывать его силу чувств.       Месть...       Он так долго ждал этого. С момента падения гильдии. С момента проигрыша этой «хвостатой» заклинательнице.       Преследователь встряхнулся и едва не кинулся на нее прямо здесь. Нельзя, ведь он вне закона. А попасть раньше времени в тюрьму он не планировал.       Саламандр—дракон резко обернулся и принюхался, но Зверь быстро спрятался, и спустя минут пять огненный маг успокоился.       — Нацу... Сегодня я хочу побыть одна...       Люси серьезно смотрела перед собой.       Драгнил пытался возразить, но девушка была непреклонна. Она давно мечтала провести вечер наедине с собой и романом. В конце концов, всем нужно иногда уединение.       Это стало роковой ошибкой.       Зверь чуть не взвыл от восторга. Молодец, малышка! Ты сама себе выкопала яму.

***

      Люси аккуратно откинула одеяло, пряча по одной ножке в чуть прохладное нутро кровати. Легкая сорочка чуть задралась, но девушку это особо не волновало. Она медленно и с наслаждением опустила спину на простыню и прикрыла глаза, стараясь уловить ночные звуки и почувствовать легкую тоску от одиночества и пустоты в кровати.       Странное томление который день терзало грудь, то превращаясь в сладкую истому, то доводя до панического страха. Прошибал то холодный пот ужаса, то она буквально горела от странного желания, разливающегося от низа живота к груди и по ногам, как горячий сироп. На языке иссушающий привкус карамели. Хочется вытянуть ноги и потянуться... Сладко, сладко... Сжать ноги и почувствовать нечто.       Вытягивается и ощущает, как по телу бежит горячая волна наслаждения, а из горла доносится стон. Нет. Хрип. Словно она захлебывается и срывается. Перед глазами маячат цветные пятна.       Хочется. Но чего?..       Кое—как надавав себе мысленных пощечин и подзатыльников, обхватив между ног одеяло, девушка стыдливо спрятала лицо в подушку. Что с ней?!       Лишь спустя часа два Люси погрузилась в сон, пытаясь унять ноющее томление и ломоту в теле.       Зверь уже рядом. Под ее окном.       Ночной ветер треплет нелепые занавески. Он слышит, как она ворочается, и тихо, хрипло стонет в нетерпении. Может, не одна? Настороженно прижимает уши и еще раз втягивает воздух в легкие. Нет. Голос лишь ее...       Аккуратно прыгает вверх и хватает ветку дерева, подтягивается. Мускулистые руки оголяются и дают возможность любоваться пятнистым узором на коже. Толчок, и на подоконник жертвы мягко приземляется ночной гость       Рыжие уши, пушистый хвост нервно подрагивают в нетерпении. Кофта не скрывает личности ночного гостя. Она должна знать, что совершила ужасную ошибку, позволив себе выиграть.       Ее сон невинен и беспечен, как она сама... Чистый ангел без крыльев. Так символично, что ангелу выщиплет белоснежные перья Демон.       Он втягивает ее аромат и чувствует новый прилив возбуждения. Она пахнет собой. Ничего постороннего.       Его тень накрывает ее силуэт, словно нарочно скрывая ножки.       Не слишком ли короткая сорочка?!       Изысканный белый комплект спального гардероба заставляет пройтись еще раз взглядом по телу жертвы, выхватывая каждую деталь. В том числе неприлично задравшийся подол.       Ладонь ночного гостя опускается на кровать, чуть придавливая ее и издавая легкий скрип. Он мягко прокрадывается к этому беззащитном существу. Лишь секунда, и вот тень Зверя нависает над невинной девушкой.       Она словно в его объятиях...       Объятиях гибели.       Губы растягиваются в безумной улыбке психопата, что заполучил свою цель. Он склоняется ниже, заточив девушку в плен между мускулистыми руками и бедрами, встав на четвереньки. Она полностью в его власти. Надо дождаться этого момента.       И вот... Веки чуть дрогнули, и Ангел медленно открывает глаза, недовольно морщась в попытке потянуться, еще не понимая, Что потревожило ее сладкий сон.       Сладкий, как она.       Испуганный девичий взор натыкается на безжалостный, горящий огнем убийства демонический.       Она хрипло вскрикивает, но широкая ладонь уже закрыла ей рот, а звериный оскал расцветает на лице ее незваного гостя. Он наклоняется к самому лицу, давая возможность еще раз рассмотреть своего будущего мучителя в деталях. Она должна унести его образ на небеса и рассказать другим чистейшим существам, что на земле бесчинствует демон Девяти Врат...       — Помнишь меня?       Он тактично и вежливо улыбается, вызывая у Люси безумную дрожь и истерику. Она знает, зачем он пришел. Он не простил поражение «Тартароса». Свое поражение. Он ее выследил. А она надеялась...       — Зря, — он отвечает на ее мысли, отрубая пути к отступлению и спасению. Свидетелем ее мучительной гибели от рук демона станет лишь полная луна.       Он ухмыляется, и начинает спектакль.       — Как в страшных сказках, правда? Где невинная девушка жертва жестокого зверя... Тебе не кажется это забавным?       Она дергается, в глазах испуг и решимость. Хочет казаться смелой. Но он быстро собьет с нее спесь.       Как давно это было. Пожалуй, целую вечность назад. Целую вечность назад она совершила самую страшную ошибку в жизни. Перешла ему дорогу.       — Я лишь коснусь тебя... — нежно мурлычет на ушко, столь сладко и томно, что сердце подскакивает, а температура крови достигает максимума. Она кипит.       Его касание несет гибель.       — Позволишь?       Он безумно вежлив, ужасно галантен, пугающе тактичен и дьявольски добро улыбается.       Она упорно бьет ногами, а руки пытаются оттолкнуть демона прочь. Отчаяние придает сил, но ему плевать на ее аффект. Он получает экстаз от этих глупых попыток спастись.       Он легко и непринужденно обхватывает хрупкие запястья и нежно шепчет буквально в губы жертве.       — Не стоит так дергаться, а то наш маленький спектакль закончится раньше срока. Мы же этого не хотим?       Подтверждением веских слов гостя служит его ставшая просто ангельской улыбка и подсвеченные руки.       Она замирает и, кажется, задерживает дыхание. В этот миг он снимает ладонь с ее рта.       — Ты молодец! Победила одного из девяти демонов...       Шакал почти хвалит и, кажется, как-то по-дружески встряхивает головой, откидывая аккуратную челку. После наклоняется опять к ее лицу. Она чувствует, как опасно близко его клыки. Кажется, он сейчас выдерет кусок мяса, прожует, и проглотит с наслаждением.       Преследовавший пару недель ужас с бешеной скоростью несется по телу Люси, дергая за тонкие ниточки нервов как марионетку.       Сначала дергаются пальцы, а потом и все остальное дрожит и парализует холодом близости врага.       Где-то в глубине сознания возникает вспышка смелости, и девушка резко подгибает коленки и толкает нависшего над ней зверя.       Вроде получается. Он откидывается назад, а она скатывается с кровати, больно ударившись косточкой тазобедренного сустава о пол. Проскальзывая ногами по ковру и нелепо встав на четыре точки, девушка порывается сбежать.       Наивность присуща Люси...       Сзади уже возвышается фигура зверя, что, довольно хохоча, играючи—небрежно хватает ее за шею одной рукой, и тут же резко вбивает в стену.       Она успевает выпятить ладошки, чтобы смягчить удар, но удивительно — оказалось не так больно. Неприятно, но не больно.       Рука мучителя тут же перебирается на голову, зарываясь в спутанные от сна волосы, а сам Шакал, стоящий на расстоянии вытянутой руки, довольно цокает языком и хмыкает.       — Обожаю догонялки, но ты неуклюжая, поэтому игры не получилось.       Рука начинает светиться, а Люси ощущает подступающий жар конца ее жизни. Одного веления этого демона хватит, чтобы уничтожить весь крохотный домик. Разнести в щепки.       — Страшно?..       Он говорит весело и с энтузиазмом, усиливая эффект безжалостности.       Хартфилия сглатывает, начинает тихо молиться и прощаться с друзьями.       — Громче... Проси пощады громче! И тогда умрешь может быть и не так мучительно...       Шакал не отказал себе в удовольствии еще на секунду услышать её сиплое от страха дыхание, и приближает лицо к пахнущей сном и перьями из подушки голове.       Демон набирает немного воздуха, чтобы сказать очередную «страшную» фразу, от которой у этой жалкой человечишки подогнуться коленки и... Зверь замирает.       Ладонь ощущает шелк волос, а его самого окутывает ее возбуждающий аромат — ставшим за полгода единственным, на чем сосредотачивался демон. Единственным, что он хотел чувствовать и улавливать даже за километры. Лишь этот чуть сладковатый шлейф приносил непередаваемое ощущение адреналина.       Теперь концентрат ее запаха создает пламенный взрыв в голове и организме, который ему никогда не снился, и способный поставить его на колени.       Ненависть подогревается и разрастается страстью, жажда убийства перерастает в желание владеть единолично, а возбуждение охотника в огонь наслаждения добычей.       Невольно пальцы перебирают янтарные, как его глаза, локоны, пропуская сквозь пальцы, чуть запутываясь и дергая на узлах.       Глухой удар в стену недалеко от ее ладошки и его пятерня упирается рядом, а сам Зверь нависает над своей жертвой и тяжело дышит, пытаясь унять дрожь от нетерпения.       Рык недовольства собой и своим поведением.       Голова мутнеет, а тело перестает слушаться жажды мести. Сердце, тело и он сам хочет абсолютно другого.       Иного...       Девушка всхлипывает и замирает, уловив перемену в поведении Шакала, который сейчас навис над ней, опустив голову и как-то обреченно замерев, оперившись одной рукой в стену, а второй аккуратно перебирая пятерней волосы.       Думает? Тянет? Издевается?       Люси повернула голову и уперлась лбом в стену, стискивая зубы и стараясь не разрыдаться в голос. По щеке бесшумно скатывалась капелька за капелькой, достигая подбородка и прячась где-то за скулой.       «Нацу... Помоги... Приди. Нарушь сейчас мой запрет!»       Шакал раздраженно царапнул когтями по стене, оставляя борозды, а рот демона опять растягивается в хищной улыбке.       Он никогда долго не думает, его острый ум всегда быстро находит решение.       Рука зверя уже начинает плавно перемещается с головы заклинательницы ниже, очерчивая ореол волос, и переходя на затылок, следом на тонкую шею, чуть обхватывая ладонью. Аккуратно, чтобы не придушить. При этом очень по-хозяйски подчеркивая, что Люси полностью отдана на его милость.       Грубоватая ладонь гладит кожу, ощущая, как девушка проглатывает комок страха, который прокатывается под его рукой. Его это мало волнует, он кладет пятерню на зону декольте и чуть сжимает когти, не оставляя следов.       Резко оттолкнувшись рукой от стены, Шакал расставляет шире ноги, принимая более устойчивое положение. Наклонившись к покрывшейся бусинками пота шее девушки, он начинает задумчиво, растягивая удовольствие, вести кончиками пальцев свободной руки вдоль тонкой, пульсирующей венки на шее, спускаясь вниз по хрупкому плечику, до ниточки—бретельки и небрежно задевая ее, стаскивает полосочку ткани вниз, заставляя девушку напрячься и задрожать сильнее.       «Псих! Он реальный псих!»       Мысли начинают превращаться в месиво, когда он спускается по спине ниже, очерчивая изгиб загривка и с особым наслаждением вырисовывая рельеф изящной лопатки, что выпирает чуть больше. Дальше — вниз по позвоночнику, повторяя его естественную впадину.       Минуты кажутся вечностью, а он даже затаил дыхание, полностью отдавшись охватившим чувствам и ощущениям.       Достигнув поясницы, он шумно вдыхает воздух и наклоняется к самому ее лицу, она даже чувствует тонкий темной аромат его магии и проклятий. Крови и злобы. Ненависти и презрения. А рыжая челка касается ее щеки и виска. От этого волосы на голове становятся дыбом, а телом напоминает пружину, готовую вот—вот сорваться.       Шакал хрипит. Голос исчез, оставив демона наедине с подступающим рыком и комом безнадежности.       — Позволь мне коснуться тебя...       Нет сил даже кивнуть или мотнуть отрицательно головой, поэтому, не дождавшись разрешения, демон обводит вдоль талии по пояснице и почти невесомо спускается вниз сбоку бедра, ощущая легкую ткань.       Зачем он это делает?       Жажда мести требует возмездия: короткой вспышки и обгорелое тело, а голова, и вылезшее из ниоткуда чувство притяжения — немедленного продолжения начатого беспредела.       Люси всхлипнула и что-то опять зашептала. Стараясь не произносить ни звука, шевеля лишь губами и глотая слезы.       Шакал тронул подол и провел кончиками пальцев ниже по оголенной ножке, поглаживая покрытую мурашками ужаса кожу.       А что же будет дальше? Она умрет от страха? Она его так боится?       Вдыхает ртом ее аромат и прикрывает глаза. Хартфилия икает, когда чувствует, как задирается подол ее неприличной сорочки, а мужские пальцы скользят вверх по бедру, лаская, чуть щекоча, и принося животную панику.       Она срывается на крик, когда его рука достигает аппетитной ягодицы, облаченной в кружевные трусики—шорты, а вторая рука жадно обвивает ее талию.       — Не вопи... Это неприятно.       Шакал недовольно морщится, но Люси уже впала в истерику.       — Отпусти меня! Что ты хочешь, изверг?!       Он как-то странно замирает, а после резко и собственнически проходит ладонью с бедра на низ животика и насильно прижимает девушку к своим бедрам, заставляя ту ненадолго потерять равновесие и судорожно перебрать ногами.       — Хочу?.. Тебя... Ангелок...       Он почти касается уголков губ Люси, и ласково трется своей щекой о ее. От этого жеста по телу заклинательницы пробегает дрожь.       — Позволь мне прикасаться к тебе. Позволь быть ближе. Или придется убить меня... Ведь теперь я не оставлю тебя в покое.       Он чуть скашивает янтарный глаз и видит ее полный ужаса взгляд. Он и не надеялся на другое. Презрение, злость, страх, и непонимание происходящего. Она в смятении.       Но она бы убила, наверно. Если бы могла. Но ее сил не хватит.       Она хочет, чтобы он исчез, испарился, как страшный сон. Оставив лишь неприятный осадок в душе. Забыть демона...       Но он не позволит. Слишком он стал от нее зависим. Она не принадлежит ему. Она из другого мира. Мира, где правят люди, нет места абсолютному злу. В ее чистом сердце, нежной душе и идеальной жизни нет места демону.       Он хозяин во тьме. Наличие сердца еще надо проверить. Душа темнее, чем ночь, а жизнь и цель — утопить человечество в крови и страданиях. Убийца... Хозяин злобы и взрывной ярости. Но где—то внутри она отыскала себе местечко, плотно усевшись и заставляя лезть глупыми вопросами и просьбами.       Опять всхлипывает... Почему так жалобно? Что за трусливое существо?       Со всей нежностью, на которую только способен, он проводит губами по белой коже, чуть щекоча ее своим дыханием.       Ему надоело ждать, пока она не перестанет трястись. Он и так ждал слишком долго.       Руки задирают ткань сорочки, и теплые ладони уже скользят по бархатистой коже, лаская, рисуя широкие круги и даря наслаждения от каждого прикосновения к этой глупой девчонке.       Люси хочется сжаться, исчезнуть, испариться из этих пошлых, крепких объятий Зверя, но сопротивление бесполезно. Остается лишь икать и пытаться не захлебнуться собственным дыханием.       Вот уже демон достигает мягкого полушария груди, лишь чуть игриво касаясь кончиками пальцев и оставляя пятнышки — следы пребывания.       Но именно от этого Люси чувствует, как по телу, на смену волнам страха, несется сокрушительная жаркая волна все того же желания и томления.       Словно ощутив ее настрой, демон перемещается на внутреннюю часть бедра, чуть сжимая мышцу и лаская, дразня, потихоньку прокрадываясь выше.       Его дыхание, сильные руки, грудь, и возбужденная плоть, что упирается прямо между ягодиц...       Теперь перед глазами девушки заплясал хоровод цветных пятен, а глаза поддернуло пеленой.       Замереть и понять, что это...       Она чувствует жар его рук искушенного соблазнителя, что балуется, дразнит, и выманивает из нее хриплое дыхание.       Страх улетучивается. Как бы не старалась удержать сознание на месте — оно плывет. Утопает в его руках и ласке. В его тихом рыке удовольствия и возбуждающей наглости.       Его нахальство трепетно и эротично, и истомившееся за несколько недель неизвестным желанием тело начало отвечать на его сумасшедшую игру.       Непроизвольно голова откинулась назад, позволяя демону, наконец, запечатлеть первый жадный поцелуй на ее шее. После спускаясь вниз до плеча он оставляет горячий след из жарких прикосновений губ, перейдя на другую сторону.       Опять касание подушечкой пальца груди и смелый обвод манящего полушария по кругу, который постепенно сужается, заставляя Люси чуть пританцовывать на месте.       Словно током ударяет изнутри, когда он резко зажимает ее грудь в тисках ладони, с удовольствием ловя вскрик боли. Легкие массирующие движения быстро улетучат из ее головки страх.       Люси в последней попытке сопротивляться резко упирает свою руку в ногу Шакала, пытаясь оттолкнуть демона прочь, но едва ладонь ложится на ногу, как под ней прокатываются напряженные мышцы, а сознание улавливает, что все самое интересное совсем недалеко.       Посчитав это указанием к действию, Шакал еще раз провел вдоль внутренней стороны бедра девушки и, достигнув его окончания, легко скользнул на кружевную ткань трусиков, мягко проводя и чувствуя, как она становится влажной.       — Отпусти... Я... Я не хочу...       Люси хрипит и задыхается. Сейчас она совершит самую страшную ошибку в жизни, если не остановится.       — Ты чувствуешь свой пульс? А сердцебиение?       Шакал продолжает ласкать грудь, и медленно отодвигает тонкую паутину нижнего белья, пробираясь внутрь и ощущая сладкую дрожь во всем теле.       — Ты врешь... Ты сама чувствуешь это... И знаешь, что сбежать не удастся. Тем более от самой себя...       Он касается заветной точки — клитора, чуть надавливая, массируя, и вызывая еще один стон.       — И я тебя не отпущу. Решай. Сама или...       Он становится настойчивее, а Люси все больше погружается в эти сладкие ощущения. Адреналин от страха и ужаса смешался с тягучим и сладким, как нуга, томлением, создав взрывной коктейль из безрассудства и безумия.       — Позволишь... коснуться тебя... Ангел?       Он уже надрывно хрипит, а она изнемогает...       — Да... Демон...